Литературно-художественный портал
chitalnya
       
Забыли пароль?

За окном

[Ян Князев]   Версия для печати    

ЗА ОКНОМ

Подморозило, и в городок терпкой гущей потекли сумерки. Без пяти минут декабрьские сумерки разливаются по городу не в пример летним, когда темнота просачивается сквозь залитый закатом день по капле, словно вода из небрежно закрученного крана.

Без пяти минут декабрьские сумерки бьют в город сплошным напором, уже через несколько мгновений погружая его во тьму и так же стремительно украшая его уютом уличных фонарей и магазинных витрин.

Коля Северцев шел из конторы по поручению в приподнятом настроении. Морозные сумерки вызывали у него предчувствие праздника и чего-то неожиданно чудесного. Он был молод и пока еще не сильно скучал по детству. Но освеженный рождающейся зимой воздух, едва припудренные крыши домов, и теплая желтизна окон, вырезанная в черноте стен, вызвали у него нежные воспоминания незрелости. И это будоражило его, новогодило его внутренний мир. Ведь так тому и следовало быть, в первых признаках зимы. И как бы потом он не украшал свое сознание новогодней мишурой по мере приближения праздников, такого ожидания чуда в середине зимы уже не настанет. Оно хочет рождаться здесь. В это мгновение. Вместе с природой. Но люди следуют календарю. На том они и живы.

***
Коля Северцев шел из конторы по поручению в приподнятом настроении и был в двух шагах от признания в любви к выбранному им ремеслу. Он представлял, как будет выражать переполняющий его восторг последних событий, представлял, как будет выражать его непременно своей маме. Именно перед ней он в мечтах своих хвастался, гордился и выпендривался, и все представлял, как умиленно она будет смотреть на него слега влажным взором, как неподдельно и искренне проведет по щеке своей шероховатой, но благоухающей рукой.

За несколько недель стажировки на должности следователя Коля успел окунуться в атмосферу профессии с головой.

Все это время он и в общежитии-то почти не появлялся. Всюду бегал как завороженный за старшим своим товарищем и куратором по службе – следователем Гаврильчиком. Капитан юстиции Гаврильчик Иван Николаевич в районном отделе Следственного комитета уже успел прослыть «бобром». Успел прослыть таковым, несмотря на достаточно небольшой срок службы – текучка.

Заваленный бумажной работой, следователь несказанно обрадовался появлению слегка странного, но довольно расторопного стажера. Обрадовался, однако, виду, как и водится, не подал.

За две недели Коля и по трупам с Гаврильчиком поездил и к проституткам наведался. Полный комплект. Но прежде всего, Колю, как юношу любознательного и, к слову сказать, не успевшего еще нагордиться своим красным дипломом юрфака, интересовала преступность экономическая.

Удовлетворение интереса не заставило себя долго ждать.

Дело было возбуждено по факту мошенничества в отношении ряда лиц, завладевших путем обмана денежными средствами в крупном размере одного местного джентльмена преклонных лет.

Удивительным, однако, казалось то, что джентльмен был далеко не промах и даже наоборот.

Несмотря на солидный возраст, он был весьма успешен в делах и держал небольшое питейное заведенье на центральной площади.
Заведенье это было примечательно тем, что именно на него круглосуточно указывал Ленин, который вот уже полвека сверкал медной макушкой посреди площади.
Репутация у заведения была приличная, как, должно быть, и поступающий от него доход.

Поговаривали, что хозяин ресторанчика на старости лет чувствует себя вполне приятно и наслаждается остатками отведенного ему времени в полной мере.

Было ему 79 лет. Звали его Бенедикт Казимирович Паустовский, поляк по происхождению. Впрочем, местное население было более склонно верить в еврейские корни бизнесмена.

***
Коля Северцев шел из конторы по поручению в приподнятом настроении и вспоминал о вчерашнем допросе Паустовского в качестве потерпевшего.

– Добрый день, молодые люди. Вас смеет беспокоить некто Паустовский. Прибыл по повестке.

Когда он, вошел в кабинет жеманно, но самоуверенно помахивая дорогим прекрасной кожи портфелем, Гаврильчик с Северцевым были застигнуты в пылу работы.

Следователь отчаянно лупил по клавиатуре, то и дело, стряхивая с нее истлевшие осколки сжатой меж зубов сигареты.
Северцев же, примостившись на широком подоконнике, вышивал тугие тома, размахивая толстенной иглой, будто заправский портняга.

– Добрый день, молодые люди! – повторил старик-Паустовский, несколько смутившись, что появление его не привлекло никакого внимания.

– Молодые люди в автобусах ездят. Присаживайтесь, – не отрывая взгляда от монитора, указал на табурет Гаврильчик.
Еще с минуту Гаврильчик продолжал бряцать по клавишам.

– Паустовский значит? – обратился, наконец, Иван Николаевич к старику.

– Именно так.

Старик действительно казался личностью не обычной и на первый взгляд очень жизнерадостной.

Располагал к себе и опрятный не по годам подобранный гардероб старичка, и обилие золотых украшений на его кистях, и самое главное живой, будто юношеский задорный взгляд.

Войти в полное расположение к Гаврильчку у старика получилось еще до начала проведения допроса.
Следователь быстро смекнул, что дед этот товарищ не простой и весьма интересный. А самое главное, имеющий в городе влияние и знакомства.

Что же до Коли, то Паустовский разорвал с ним деловой барьер с первого же взгляда, дружески ему подмигнув.

А когда начал он свою историю, как и водится у общительных стриков, с раннего самого детства, Коля был просто сражен колоритом и жизненной энергией этого человека.

– Чем мог заниматься пацан в послевоенном Ленинграде? Родители погибли. А мы шпана…

Обычно в таких случаях Гаврильчик останавливал допрашиваемое лицо и просил начать изложение по существу. В этот раз он не перебивал и слушал внимательно. Было интересно, да и не решался он перебивать столь почтенного человека, тем более после такого «радушного» приема.

– Признаюсь вам, молодые люди, я старый «медвежатник»… Скоро Вам придут на меня документы из архива, небось, запросили уже. Поэтому во избежание лишних вопросов, считаю своим долгом во всем признаться заранее.

Коля увлеченно смотрел, как оголяет старик избитые наколками запястья.

– Когда я умирал на зоне, измученный до полусмерти, меня выручил один заключенный. Странный парень. Я был благодарен ему за то, что он оставил меня живым, что не дал превратиться мне в лагерную пыль…

Глаза старика при этих словах увлажнялись и Коля, да что уж там и сам Гаврильчик искренне сопереживали старому бандиту.

– Я освободился в 79-м и тут же завязал. Завязал, хотя «медвежатник», я был знатный, на весь Ленинград известный. Но очень скоро мой тюремный товарищ пришел ко мне и попросил вернуть должок. Он попросил слишком многое. Я не смог удовлетворить его желаний. Тогда я прогнал его и не пожелал более видеть. Это не сошло мне с рук, он начал мстить, начались проблемы и мне снова пришлось впутаться в историю. В историю еще похуже моих прежних. Я снова вышел на свободу лишь в начале 90-х.
Старик снова закатал рукава, спрятав наколки.

– Вы знаете, я тогда чувствовал себя обманутым, мне казалось, будто у меня похитили, без моего ведома украли бесценные годы жизни. С тех пор я обещал сам себе, что более меня никто не обчистит, никто меня не обманет. А тут. Старость…
Паустовский тяжело вздохнул и судорожно погладил свой портфельчик.

– Когда я поднялся в 90-ых, я уже был не молод. Но теперь совсем уже ни на что не гожусь. Эти ребята, которые взяли у меня деньги, они не местные, здешние не посмели бы… Да впрочем, вижу, что утомил Вас, молодые люди, давайте перейдем к допросу.

Когда допрос был окончен, Паустовский снова ободрился. Он сразу же настоятельно пригласил следователей откушать в его ресторане, что на площади и, непременно, за счет заведения. Откланиваясь уже, он то и дело останавливался и рассказывал анекдоты, плавно переходя на самолюбование:

– Губернатор приезжал в мой ресторан на той неделе и остался весьма доволен. Вы не смотрите на мой возраст, юноша, – снова подмигивал он Коле, – я самостоятельно овладел «Вайбером» и «Скайпом». Иначе нельзя – постоянно общаюсь с молодежью. У меня ведь дочка в Испании живет, и внучка там на днях замуж выходит. Они хотят меня забрать к себе. «Приезжай, – говорят, – дедушка, мы тебя досмотрим». Да куда мне? Бизнес-то мой кто досмотрит?

И старик громко, едва лишь дребезжа, смеялся. Восторженно хохотал Коля. Расплывался в улыбке и Гаврильчик, предвкушая дармовой ужин в ресторане.

Все трое пребывали в таком радушном настроении, что ребята вызвались проводить Паустовского до выхода из конторы, опасаясь скользкого, изрядно уже обледеневшего крыльца.

На выходе Паустовский обстоятельно расцеловал совершенно ему незнакомую девицу, служившую в районном отделе делопроизводителем, и выцепил у нее номер телефона, который тут же заговорщицки передал Коле.

– Ребята, прошу Вас, их нужно наказать, – уже выйдя на улицу, не мог остановиться Паустовский, – дело принципа. Будь 90-ые я бы сам… Но сейчас времена другие и я это понимаю. Довершите. Даже если меня не… Я могу улететь из города на несколько… Впрочем, сделайте все как следует. Уважьте старика. Я в долгу не останусь.

И он, в очередной раз простившись, заскрипел по свежему снегу к своему автомобилю.

– Еще и водит, – выдохнул Коля, – вот это мужик!

– Дай Бог нам с тобою в его возрасте такими быть! – крякнул Иван Николаевич и чиркнул зажигалкой.

***
Коля Северцев шел из конторы по поручению в приподнятом настроении прямиком домой к Паустовскому. Вчера утром старик так заболтал ребят, что они забыли получить его подпись под протоколом.
«Мною прочитано, с моих слов записано верно» – накарябал Коля своею рукой под текстом протокола. Оставалось только подпись потерпевшего. Коля был настолько впечатлен поведением и рассказами старика, что с нетерпением хотел увидеться с ним вновь.

Новенькая многоэтажка, где жил Паустовский, уже показалась из-за угла.
В кармане завибрировал телефон. Это Гаврильчик. Глухой голос из динамика:

– Послушай, Коля. Ты на месте уже?

¬ Нет. Подхожу.

– Хорошо. Только не подходи сильно близко. У подъезда жди. Я сейчас подъеду.

– А что, собственно, случилось, Иван Николаевич?

– Ответы на запросы по Паустовскому пришли. Нет у него ни дочки, ни внучки в Испании. Убита дочка в 81-м. Из психодиспансера пришла его карточка. Оказывается дед уже пять лет как состоит на учете. Тут что-то вроде: «деменция»… Неразборчиво написано. Старик несколько раз пробовал покончить с собой. Короче я не уверен, что он может управлять своим рестораном и вообще чем-либо еще. Странно это. Без меня к нему не суйся.

Когда раздались короткие гудки, и до Коли дошло все сказанное, он перво-наперво расстроился. Но пикантность обстоятельств через мгновение его ободрила. В ожидании приключений молодая кровь забурлила, окрасила и без того его намороженные щеки.

Сейчас Коля скользнет с тротуара и, напрямки от нетерпения, засеменит к нужному подъезду, прямо сквозь двор, меж плотно припаркованных автомобилей, через запорошенный скелет детской площадки, не боясь уже запачкать обувь дворовой слякотью. Сжигаемый любопытством, без труда отыщет он нужный подъезд. Но под подъездом уже будут сверкать проблесковые маячки, уже будет пестрить красными полосами карета скорой помощи, уже будут суетливо сновать взад-вперед полицейские картузы.

За столпившимися под желтыми окнами людьми Коля разглядит кучу тряпья. Нечто вернее похожее на кучу тряпья, распластавшегося черным пятном на затоптанном уже, но все еще белом снегу. По небольшому своему опыту Коля угадает в этом пятне труп, выбросившегося из окна человека.

Знакомец же Коли – сотрудник отдела, прибывший в составе следственно-оперативной группы, подпустит Колю к трупу, заведет его и в квартиру Паустовского.

На столе записка. Коле разрешат ее прочесть.

Записка адресована дочери в Испанию. Дочери в Испанию и никуда более:

«Милая Людочка, вот и пришел за мной мой старый приятель. Тот самый, о котором я тебе так много писал. Я не в восторге от этого появления. Но он уже ждет меня за окном. Он настаивает, чтобы я пошел с ним. Могу ли я отказать ему? Увы… Прости, если не будешь получать от меня весточки. Но я надеюсь, что там, куда мы уедем есть «Скайп». Очень на это надеюсь… Ведь должен же там быть «Скайп»… Вот уже стучат в окно. Мне пора.
Любил тебя и вечно буду любить.
Твой Папа».

***
Все это Коля узнает в какие-нибудь полчаса. Узнает и расскажет об этом маме, вспомнит как замечательный случай за бокалом пива с друзьями, привлечет своим рассказом наивную девушку, а спустя какое-то время позабудет. Позабудет надолго, возможно пока к нему не постучится старость.

А пока Коля Северцев шел из конторы по поручению в приподнятом настроении и был в двух шагах от признания в любви к выбранному им ремеслу.



Эта реклама видна только НЕЗАРЕГИСТРИРОВАННЫМ пользователям. Зарегистрироваться!

Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 19
© 29.11.2016 Ян Князев

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 1 автор




1 2 3 4 5 6 7 > >>












© 2007-2016 Chitalnya.ru / Читальня.ру / Толковый словарь / Энциклопедия литератора
«Изба-Читальня» - литературный портал для современных русскоязычных литераторов.
В "Избе-читальне" вы сможете найти или опубликовать стихи, прозу и другие литературные разные жанры (публицистика, литературная критика и др.)

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются действующим законодательством. Литпортал Читальня.ру предоставляет каждому автору бесплатный сервис по публикации произведений на основании пользовательского договора. Ответственность за содержание произведений закреплена за их авторами.


Сообщества