Литературно-художественный портал
chitalnya
       
Забыли пароль?

Порушение скульптуры

[Александр Карабанов]   Версия для печати    

                       Мне в ту пору было не более или, около пяти лет. Отец видимо решил, что надёжнее будет взять меня с собой, нежели одного оставить дома или во дворе без присмотра, потому что он вознамерился сходить на станцию, чтобы там попить пива, ходьбы до неё от нашего барака было не более десяти минут. Но поселковый буфет, куда он обычно ходил пить пиво, был ещё ближе и был гораздо чище, просторней и светлей. И вообще он был цивильней, был более ухожен и пригож, нежели какой-то тёмный, мрачный станционный. Это может быть и потому, что в помещении поселкового буфета была ещё и столовая, что обязывало более строго присматривать там за чистотой и порядком. Где обычно обедали работники хлебной базы, построенной зеками ещё до войны, и рабочие совсем недавно открывшегося в посёлке небольшого механического завода.

Однако в этот день, надо думать, туда было не завезено пиво и поэтому, чтобы утолить мучившую отца жажду, а я тогда думал именно так, у него не было иного выхода, как только пойти по пиво в станционный буфет. Отец, в этот день с утра деловито суетился, наспех что-то делал, и, в конце, концов, всё бросил, позвал меня, взял за руку и мы пошли на станцию.

Придя на станцию, отец посадил меня на скамейку в палисаднике и строго на строго, наказал мне, чтобы я не смел с этой скамейки, куда-либо уйти. Он, уверил меня в том, что как только он выпьет одну кружку пива и, сразу же, нисколько более, не задерживаясь там, он выйдет, указав вытянутой рукой в сторону помещения станции, чтобы убедить и успокоить меня, что мол, всё задуманное им, оно вот здесь рядом, стоит только немного подождать. И после чего, уверил он, мы не задерживаясь уже более нигде, сразу же пойдем домой. Сказав это, на всякий случай, погрозив ещё, и пальцем, чтобы я не посмел его ослушаться, отец гонимый жаждой, тут же, скрылся за обшарпанной дверью станционного буфета. Куда часто ныряли с озабоченными и мрачными лицами гонимые всё той же неутолимой жаждой мужики.

Далее, внутрь пивного буфета, отец не счёл нужным вести меня, его помещение сильно пропахло устойчивым ни чем неуничтожимым зловонием – смесью самых разных тошнотворных запахов пива, селёдки, сушённой и вяленой рыбы, винного и водочного перегара, давно немытых тел и ко всему тому же было сильно прокуренным. У человека не адоптированного, если бы такой, каким-то образом оказался там, непременно вызвало бы приступ тошноты. Куда слетались мужики, словно мухи привлекаемые запахом дерьма, особенно в дни получек. Но и, немало собиралось их там страждущих по выходным, праздничным, и вечерам будничных дней, будто не сами они, а нечистая сила гнала их туда, в это святилище, чтобы поклониться всемогущему Бахусу. Будто ничего другого нет на этом свете более важного, вожделенного и желанного, что могло бы, наконец, заглушить ноющую, томящую их, изнутри, вечную тоску по какой-то лучшей доле.

Я остался сидеть на скамейке в палисаднике и ждать отца, рассматривая окружающее меня пространство, была поздняя весна, с цветущих яблонь облетали лепестки, всё кругом покрывал их белый цвет похожий, на свежевыпавший снег. Радостно щебетали птицы, утренняя прохлада сменялась дневным теплом и сидеть на месте мне никак не хотелось. Неожиданно моё внимание привлекли стоящие в обильно разросшейся зелени палисадника среди цветущих яблонь и синевы ясного весеннего неба два скульптурных бюста, исполненные в гипсе изображения каких-то людей. В то время я не знал; кто эти люди просто было очень удивительно и чудно смотреть на эти белые скульптуры помпезно стоящие, скрываемые густой зеленью палисадника, будто изображения богов в пантеоне. Своим строгим и торжественным видом, внушающие простым смертным незыблемость нашего бытия надёжность и несокрушимость на многие века всего сотворённого ими и одним мгновением охватившими вечность недоступную для всех остальных людей.

Что-то неземное, таинственное, сакральное было в этом, имело какой-то порядок, завершённую гармонию, совершенно не противоречащую здравому смыслу и находящееся в полном согласии с ним. Это внушало полный покой и умиротворение. Будто часть царствия небесного затерялась здесь на грешной земле, если б не пивной буфет, экое нелепое соседство, бесовское произведение царствия тьмы и зла несущее бессмысленную суету, и разрушающее всякую гармонию и целесообразность бытия, для того и разместившееся здесь же рядом что бы скомпрометировать, наступить и уничтожить его как своего супротивника.

Чуть позже, происходящее в этом палисаднике, было ещё более чудным и удивительным. Я увидел, как к этим, привлёкшим моё внимание скульптурным бюстам, будто посланники царствия тьмы, бездумные исполнители, чьей-то злой воли, ленивой походкой, подошли два здоровенных мужика. Степенно, деловито разложили они, принесённые ими на носилках строительные инструменты: лом, лопату, кувалду. И, с видом полного безразличия, ничего другого в их унылых лицах не выражалось, неспешно походили они вокруг одного из скульптурных бюстов, изредка обмениваясь друг с другом короткими фразами, относящимися видимо к тому делу ждавшему их исполнения. Вытянутой рукой они как будто примерили расстояние до головы. И вдруг! Как-то совсем неожиданно, один из них берёт кувалду, и, с размаху шарахнул ею по голове одной из скульптур; отвалилась половина головы, ещё взмах кувалды, удар! И нет уже головы, ещё несколько сокрушительных ударов и нет половины скульптурной груди. Похоже, что устал - мужик бросает кувалду, отходит в сторону и неспешно закуривает. Завершает начатое дело второй мужик, ловко орудуя ломом, он в считанные минуты полностью освобождает постамент от скульптуры.

Я, с огромным удивлением, затаив дыхание, смотрел на происходящее. Теперь, думал я, сейчас, начнут крушить рядом стоящую скульптуру. Но вторая скульптура осталась не тронутой. Мне было не понятно, почему крушили именно эту скульптуру, а не рядом стоящую, или не обе вместе, чем это им не понравилась именно эта скульптура.

Перекурив, мужики погрузили крупные обломки руками, мелкие лопатой в носилки и, сделав, несколько неспешных ходок они вынесли всё, что осталось после сокрушённого ими скульптурного бюста и свалили в придорожную канаву, заровняв затем всё это землей и гравием. После чего, мастерски управившись с порученным им делом, они, не спеша собрали строительные инструменты: лом, лопату, кувалду, погрузили их в носилки. И, всё с тем же, видом полного безразличия ко всему, что вокруг них, выполнив задание особой важности, спущенное им сверху, они всё той же ленивой походкой, ушли из палисадника. Видимо, там где-то, подбирали мужиков по здоровее, чтобы сокрушить поскорее, ставшее ненавистным им это изображение. Проходящие мимо люди, большей частью мужики, спешащие по пиво в станционный буфет, не обращали ровно никакого внимания на происходящее в этом палисаднике.

После не продолжительного перерыва, пока совершался акт ниспровержения, почему-то ставшего ненужным божества, с новой силой защебетали птицы, перепуганные резкими движениями и сильными ударами лома и кувалды, вторгшимися в их пределы пришельцами.

Увиденное мною явление было не менее поразительным, чем какое-либо явление природы. Или может быть сравнимое с тем, что может только присниться в нелепом кошмарном сне. Моему удивлению не было границ, я не мог, как ни старался, найти разумное объяснение увиденному. Было не понятно, зачем ставят эти памятники-скульптуры, а если ставят, тогда зачем крушат их?

Случившееся, осмыслению не поддавалось, будто свершился ритуал «свободных каменщиков», имеющий какой-то скрытый от непосвящённых смысл.

Вышедший из станционного буфета, попивший пива отец, был доволен моим послушанием, потому что я продолжал сидеть на той же скамейке, где он наказал мне быть, прервал мои нелегкие размышления взял за руку, и мы пошли домой.

Отец действительно возвратился вскоре, потому, что не был злостным завсегдатаем этих заведений, не просиживал там многие часы, так, в суете дней забегал туда, может быть и частенько, чтобы перехватить кружку пива, больше всё же посвящал себя работе и дому.

Постепенно, после непродолжительных всё ещё размышлений, хорошее, какое-то благодушное настроение отца, как-то быстро передалось и мне, уже уходили прочь тревога и сомнения в несокрушимости нашего бытия.
Конечно же, в том возрасте был совершенно не понятен смысл происшедшего события. Ознаменовавшим тогда приход хрущёвской оттепели в наши края вместе с весенним особенно радостным по такому случаю щебетанием птиц, цветением сирени, и лепестками, нет, не белых роз, а яблоневого цвета обильно устлавших дорожки и тропинки палисадника и подходы к нему. Так, наверное, может быть устлана только дорога праведника в рай, доказавшего в страшном суде свою безграничную преданность Всевышнему, постигшего великую истину, сакраментальную тайну бытия, и теперь она будет полнить смыслом его вечное пребывание там, во блажи, где уже не возможен из-за отсутствия сил зла никакой грех, бережно и торжественно ведомого под руки его ангелами хранителями под звуки арф и труб исполняемых серафимами мелодий и пения на небесах, как только могут петь чистые и безгрешные голоса, не достижимые на земле такого совершенства и гармонии звучания, наполняющих чувством величия и великой значимости прежних дел его, воздающих хвалу терпению, усердию и прочим трудам его угодных Господу. И вселявшим тогда в некоторые души оптимизм и надежды на лучший исход, после длительного оцепенения казавшегося на многие века, намертво вмороженного диктатором гнёта, к этому времени, совсем недавно, всего несколько лет тому назад отошедшему в мир иной. И теперь отгоревавшие и отрыдавшие по нём души, оттаивали и приходили в себя, набирались новых сил перед надвигавшейся на них новой, всё той же беспросветной безнадеги.

                                                                         Эпилог

Сорок лет спустя был сокрушён и второй скульптурный бюст, люди как бы раздумывали всё это время, достойно ли это божество их поклонения, и, убедившись в обратном, яростно набросившись, они сбросили его с постамента, посчитав видимо и его виновником своих многочисленных бед и несбывшихся надежд.
На этот раз, я уже не был свидетелем ниспровержения, все эти годы одиноко стоявшего божества, на которого в последнее время нахождения его на постаменте, смотрели уже не с благоговением, а всё с большим подозрением и недоверием. Воздвигнув и возвеличив в собственном сознании, с подачи, новоявленных пастырей, устроителей новой уже постсоветской жизни, нераспознанных ещё плутов и аферистов, новое божество, нового идола, новый объект поклонения, имя ему золотой телец и связав с ним теперь все свои чаяния и надежды на лучшую жизнь. С предшествующими идолами, потеряв многое, с этим, всё. Продолжается и далее, последующие уже десятилетия ленинапад в других странах и Землях.



Эта реклама видна только НЕЗАРЕГИСТРИРОВАННЫМ пользователям. Зарегистрироваться!

Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 7
© 28.11.2016 Александр Карабанов

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0
















© 2007-2016 Chitalnya.ru / Читальня.ру / Толковый словарь / Энциклопедия литератора
«Изба-Читальня» - литературный портал для современных русскоязычных литераторов.
В "Избе-читальне" вы сможете найти или опубликовать стихи, прозу и другие литературные разные жанры (публицистика, литературная критика и др.)

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются действующим законодательством. Литпортал Читальня.ру предоставляет каждому автору бесплатный сервис по публикации произведений на основании пользовательского договора. Ответственность за содержание произведений закреплена за их авторами.