Литературно-художественный портал
chitalnya
       
Забыли пароль?

Последний законник

[Виктор Дьяков]   Версия для печати    

Последний "законник"

рассказ

Стояла ранняя весна. Один из встречавших авиарейс Иркутск – Москва сразу привлёк всеобщее внимание. То была колоритная личность: рослый, худой, одетый в дорогое коричневое пальто, шикарные, но не чищенные туфли и "кричащий" ярко-красный шарф. Всё говорило о том, что со вкусом у этого типа проблемы, но деньги водятся. О последнем свидетельствовали, и золотые часы, и «навороченный» сотовый телефон, которые он не без рисовки демонстрировал прочим встречающим. Лицо типа - низкий лоб, мутные злые глаза, шрам через всю небритую щёку - наталкивало на мысль, что это легализовавшийся и разбогатевший после развала Союза представитель криминального мира. Его поведение, внешность и возраст, что-то около сорока... По всему следовало, что это не рядовой "браток", а личность в своих кругах весомая, но всё-таки к иерархии преступного мира не принадлежащая.

- Вута... братан!- тип кинулся к одетому в тёплую неприметную куртку, вязанную шапочку, немолодому коренастому человеку, вышедшему из галереи аэропорта вместе с другими прилетевшими авиапассажирами.
Они обнялись.
- С освобождением тебя ... Давно ждём ... На сколько скостили-то? ...- тараторил тип, приобняв прилетевшего за широкие плечи и ведя его к выходу из аэропорта.
Прилетевший почти не отвечал, лишь морщился, да шевелил тяжёлой челюстью, словно пытался разгрызть что-то. Он внимательно, с интересом оглядывал площадь перед аэропортом, забитую машинами, автобусами, суетящимся людьми. Он успел от всего этого отвыкнуть, ибо провел на зоне восемь лет. Подошли к припаркованному на стоянке "БМВ". Тип предупредительно распахнул перед приезжим дверь ... Вута, такова была кличка коренастого, не спешил сесть в машину. Он осмотрел, обошёл щегольское "БМВ", поглядел по сторонам – рядом тоже припаркованы в основном иномарки "Мерседесы", "Ауди", "Вольво" ...
- Фартово жить стали, забурела Москва. Тачки-то какие кругом!- Вута изумлённо качал головой. Он "сел" ещё при Советской власти, а вернулся в самый настоящий капитализм.
Когда он, наконец, откинулся на сиденье рядом с типом, тот буквально с места набрал скорость, явно желая поразить.
- Юзик, не газуй. Поезжай тише, дай спокойно посмотреть, на Родину, как-никак вернулся,- приказал Вута и тип сразу повиновался, ослабив давление ноги на акселератор.
- Тебя куда ... на квартиру? Мы тебе всё приготовили, бывшая академика хата ... шик, окнами на Тверскую. Ты знаешь, сейчас чуть не у всех улиц в центре названия поменяли. Улица Горького теперь Тверской называется. Я сам года два в этот дурдом врубиться не мог.
- Не поменяли, а вернули,- тихо проговорил Вута.
- Что?
- Ладно, кончай базарить ... Давай бабки,- в голосе Вуты звякнул металл.
- А ... Извини .. Вот держи. Забыл, гадом буду,- оправдывался Юзик.
Вута пересчитал деньги
- Десять штук?
- Да, на первое время. Тебя же неожиданно отпустили ... Собрали сколько смогли. Завтра тебя Резо Тбилисский в свой ресторан приглашает.
- Резо ... зачем?- Вута насторожился.
- Ну, так,- замялся Юзик. – Встретиться хочет, твоё освобождение отметить.
- У него что, сейчас свой ресторан в Москве?
- Ещё какой. Сам увидишь. У него там штаб. Не ресторан – крепость.
- Чего это он так заботится обо мне?- Вута свирепо усмехнулся.- Ладно, об этом потом. Ты с ребятами чем сейчас занимаешься?
- Про то в двух словах не скажешь ... Жизнь сейчас Вутик ... тут такие дела, такие бабки можно загребать, не то что при комуняках. Ты когда с Резо встретишься ... ну, в общем, он сейчас в Москве в большом авторитете. Вдвоём вы тут сможете такие дела делать, в золоте купаться.
- Так ты скажешь, чем всё-таки сейчас занимаешься и сколько у тебя людей?- раздражённо перебил Вута.- Юзик не ответил.- Ты что оглох?- не повывшая голоса продолжал "давить" Вута.
- Вут ... ты осмотрись сначала ... в Москве сейчас совсем не тот расклад, что при тебе был.- Юзик энергично завертел баранку, машина сворачивала на МКАД.
- Что-то не нравится мне твой базар.
- А мне твой!- почти до фальцета повысил голос Юзик и резко затормозил.- Всё кранты, в пробку попали.
Впереди, насколько хватало глаз, стояло море машин. Сигналили, ругались, кто-то пытался съехать с насыпи, кто-то развернуться. Вута изумленно воззрился на бросившего баранку, и откинувшегося на спинку Юзика.
- Ты что намарафетился с утра ... смелый такой!?
- Да я уже второй год марафета не пробую, и с бухаловом осторожно ... Сердце хватать стало. Доктор сказал, если не завяжу – баретки отброшу ... Просто сейчас здесь всё не так Вутик. Пока ты на нарах чалился, здесь знаешь, что стало?
- Что стало? Резо и его звери верховодить стали?
- Да Резо ладно. Если бы только он. Кого здесь сейчас только нет... и чечены, и армяне, и азеры, и липецкие и кемеровские.
- А ты ... ты-то на что!? Я же тебя здесь за себя оставлял?!- Вута подался вперёд, словно собираясь набросится на собеседника.
- А что я, я ведь не законник, у меня авторитет не тот.
Вута, нервно подёргивая правой щекой, отвернулся и стал смотреть в окно. Машины, стоявшие рядом тронулись, Юзик тоже проехал метров десять и опять встал.
- Ладно, разберёмся ... Гляжу, наворочал ты здесь дел,- Вута устало вздохнул.
- Попробуй ... только ничего у тебя не выйдет. Я тебе это по старой дружбе ...- Юзик угрюмо уставился в багажник переднего автомобиля.
- У кого не выйдет ... у меня!? Ты чего бакланишь? ... Это наш город, мы с тобой в нём выросли и разрешим здесь зверям хозяйничать!? ... Сколько людей у тебя!?
- Восемь.
- Сколько?! ... А остальные где!?
- Были да сплыли!
- Да ты, гад, всё развалил. А говоришь, живёшь, деньги делаешь, на клёвой тачке ездишь ... А люди, люди где!? ... Ну сука!... Придётся с нуля начинать ... ну гнида ты Юзик!
- Никого ты сейчас не соберёшь. Ну, десять- пятнадцать человек, кто тебя ещё помнит, да и то старики в основном. А у Резо только в его крепости не меньше тридцати бойцов со стволами всегда на стрёме. А если всех своих соберёт только в Москве ещё столько же, и из Тбилиси подмога первым же самолётом будет. Если захочет он больше сотни человек собрать может. У других чёрных тоже не меньше ... С Резо дружить лучше Вута, тем более он сам этого хочет ...
Юзик тронулся с места, немного проехал и вновь остановился. Вута, наморщив лоб переваривал только что услышанное.
- С чего это ты взял, что у них столько народу? Ты что, со страху совсем с мозгов съехал?
- Ничего я не съехал ... У них же один за всех, а все за одного, когда до разборок доходит, будто сам не знаешь. Они и лохам своим стволы раздают. Вон за Резо любой грузин в Москве здоровьем рискнуть за честь считает. Он же им тут всем крышу даёт, всё равно в палатке торгует, на сцене поёт, или мяч гоняет. И родственников у него тьма.
- Ладно ... мы тоже не пальцем деланные, ребят соберём, посмотрим.
- Не пойдёт за тобой братва!
- Что!? ... Это ещё с чего!?
- Слух прошёл Вута, ты уж извини ... будто менты тебя сблатовали против своих. Я, конечно не поверил, но многие сомневаются ... не ссучился ли ты. Разве за просто так срок срезают?
В салоне БМВ повис вопрос и Вута почувствовал себя не очень уютно ... Значит всё-таки тот разговор в кабинете "кума" с ФСБшником вышел за пределы зоны и достиг Москвы, наверняка обросший по пути всякими домыслами. Полковник ФСБ специально прилетел в зону, чтобы предложить ему досрочное освобождение взамен ... Нет, Вуте не предлагали работать на органы. Да и не могли там рассчитывать, что "вор в законе" так запросто "ссучится". Просто Вута должен был дать достойный отпор этнически однородным кавказским группировкам, которые фактически вытеснили из большинства районов столицы славянские. Для этого и отпускали его, "законника", москвича, давно уже бывшего в контрах с большинством из лидеров "зверей". Вута понимал, что с его помощью хотят разжечь войну внутри криминального мира. Он ничего не ответил на предложение полковника, ни да, ни нет, но его всё равно освободили.
- Кто ... какая сука пустила слух!?- чуть не зарычал Вута.
- Не знаю ... я не поверил ... гадом буду,- Юзик включил скорость и, наконец, вся масса машин потекла безостановочно.
- Суки ... падлы ... неужели вы не въехали, что это нарочно звонят!
- Вута, ты лучше договорись с Резо. Мы уже давно хорошо контачим, с ним можно дела делать. Он ведь настоящий законник, не то, что другие звери. С чеченами вообще ...
- Кто настоящий... Резо!? Ты соображаешь, что мелешь!? Разве он по понятиям живёт?!
- Да брось ты Вута... какие понятия, какие законы, когда всё это было, при царе Горохе. Чтобы законник семьи не имел, и с буграми дел не водил. Сейчас другое время, можно такие бабки делать вместе с буграми, даже с ментами. Без этого сейчас ни фирму организовать, ни под крышу никого не взять. Знаешь, какие фирмы, банки у Резо под крышей и какие бабки за это ему отстёгивают? Знаешь, какие люди к нему ходят? Тузы, артисты, мазилы эти... художники.
- Какие тузы,- не мог слушать дальше Вута,- какие артисты!? ... Грузины?!
- Ну, не знаю, я к нему не вхож.
- Да неужто ты думаешь, он кого-нибудь, кроме своих станет прикрывать? Русских лохов он только стрижёт.
В салоне воцарилось молчание. Тем временем уже подъезжали к Садовому кольцу.
- Ты как сейчас, отдохнёшь или может в ресторан? ... Можно и баб организовать, марафета,- Юзик всячески изображал услужливость.
- Ничего не надо,- угрюмо ответил Вута.
- Ну, а завтра как? Тебе машину когда подогнать?
- Не надо машины ... и ты тоже не приезжай. Я сам погуляю, осмотрюсь.
- А что Резо сказать?- с беспокойством спросил Юзик.
- Ничего ... Я сам тебя найду,- с этими словами Вута, взяв ключ, вышел из машины и пошёл в капитальный сталинской постройки дом, в котором для него были приготовлены апартаменты.

2

На другой день Вута неприметно покинул квартиру и где своим ходом, где на городском транспорте ходил, ездил, смотрел, искал ... За восемь лет Москва изменилась, казалось, он попал совсем в другой город, другой мир. Действительно, тех людей, с которыми он когда-то "работал" почти не осталось. Одни "сидели", другие погибли в разборках, третьи вообще сгинули непонятно куда. Кое-кто пытался наладить бизнес, в некоторых случаях почти легальный. Смена "декораций" в родном городе оказалась настолько кардинальной, что ставила видавшего виды Вуту в тупик.
Последний срок Вута "тянул" за рэкет. Он стоял во главе группировок, собиравших дань с расплодившихся в Перестройку кооператоров. Сейчас все торговые точки и частные магазиныпребывали чуть ли не официально под "крышами". Они так же выплачивали дань, но никого за это уже не сажали. Почти все "крыши" были Вуте незнакомы, более того подавляющее большинство имело немосковское и даже вообще нерусское происхождение. Это он выяснил, всё-таки разыскав, кое-кого из своих бывших "сотрудников". Выяснил и то, что заподозрил ещё вчера – Юзик уже давно фактически служит Резо.
Нет, Вута не растерялся. Он в своей воровской жизни часто попадал в критические ситуации, из которых научился с честью выходить. Недаром его уже в двадцать восемь лет "короновали", и он в своей среде пользовался большим авторитетом. Но тех воров, в основном старшего поколения, которые его чтили и уважали, на "плаву" осталось совсем мало. Преступный мир Москвы сменил "окраску", он катастрофически "почернел". Вута съездил в Солнцево, в Долгопрудный, в Люберцы ... Итог получился неутешительный – братва из ближнего Подмосковья вежливо, но дружно отказалась иметь с ним "дела". По всему, сказывалось действие запущенной "утки" о его "ссученности". Оправдываться, добиваться восстановления попранных "прав", сколотить по новой "контору"? ... Но ему уже сорок пять, а кругом наступают молодые и борзые, не признающие старых авторитетов, лучше приспосабливающиеся ко всем этим переменам – он почувствовал это ещё в зоне. Ко всему, Вута засёк, за собой слежку. Возможно это гебешники, но скорее всего его "пасли" люди Резо.
С Резо они не раз общались ещё в Перестройку. Тогда грузинский авторитет только зацепился в Москве, а Вута был всем и вся. И вот ситуация полностью перевернулась. Вута понимал, что и Резо сейчас далеко не единоличный босс воровской Москвы и ему позарез нужно скооперироваться именно с ним старым, заслуженным московским законником.
Пообедав в одном из небольших ресторанов-погребков, который содержала сестра одного из бывших его подельников, Вута решил больше не бегать по городу в поисках союзников, а съездить к брату, единственному оставшемуся у него родственнику. Брат до сих пор жил в той же двухкомнатной квартире в Текстильщиках, где они оба и выросли, где умерли, едва преодолев "полтинник" их родители: отец от водки, мать ... мать от жизни с таким мужем и детьми.
Свой двор, образованный тремя пятиэтажными хрущёвками, Вута там, на зоне иногда видел во сне. Когда на рубеже пятидесятых и шестидесятых годов их переселили сюда из снесённого барака, пятиэтажки казались им дворцами. Сейчас эти неказистые, невысокие домики, смотрелись в сравнении с новыми многоэтажными домами теми же бараками. Вута зашёл в свой подъезд. Запах там был! В общем, всё то же самое, что в большинстве подъездов в старых спальных районах. На своём третьем этаже он обнаружил, что дверь их квартиры единственная на площадке не обита утеплителем и не железная. Вута стал жать кнопку звонка, но ничего не услышал. Он постучал в дверь, но из квартиры по-прежнему не доносилось ни каких признаков жизни. Где брат, и вообще жив ли он, узнать было не у кого - все соседи оказались новые, ему незнакомые люди. Брата они не знали.
Вута вышел на воздух, вздохнул полной грудью. Вглядываясь в лица выходящих из подъездов людей, он никого не узнавал и его тоже никто... Он пошёл к школе. Восемь классов он окончил в шестьдесят седьмом и пошёл в ПТУ, откуда впоследствии его исключили ввиду судимости. Но первые приводы в милицию у него были ещё в школьные годы, ведь именно тогда он стал беспрекословным лидером всей местной шпаны. Они остро конкурировали с бандами подростков из близлежащих районов. Впрочем, перепадало от малолетних хулиганов и взрослым.
Стандартное, сороковых годов постройки с развёрнутой книжкой на фронтоне, здание уже не являлось школой – там располагалось какое-то производство. Вута шёл по родным местам и вспоминал конкретные события из своего бурного детства. Здесь, неподалёку от школы они с пацанами подстерегли пасмурным осенним вечером учителя физкультуры и жестоко избили его. Физкультурник был так напуган, что сразу уволился из школы, никому ничего не сказав. Вспомнил, как по его просьбе старшие ребята, среди которых были и побывавшие уже в колонии для несовершеннолетних, зимой раздели досаждавшую ему математичку. Училку ткнули головой в сугроб, сорвали с неё шапку, шубу и сапоги ... Вута ходил по дворам вспоминал места драк, в которых он утверждался в качестве главы местных хулиганов. Вот здесь в арке он побил в присутствии всех "своих в доску" пацанов Саженя, громадного парня, избавив его от заблуждения, что для уличного атамана достаточно одной физической силы.
Вута вернулся в свой двор, сел на скамейку возле детской площадки, не зная, что делать дальше – возвращаться в квартиру, которая наверняка прослушивается, он не хотел. Получалось так, что ему некуда было идти, ему у которого восемь лет назад в распоряжении имелось не менее десятка "хат" в самых разных районах города. Нет, конечно, найти место, где переночевать он бы нашёл, но почему-то ничего не хотелось делать, у него возможно впервые в жизни "опустились руки". Он сидел и смотрел по сторонам ... Мимо шла, тяжело припадая на одну ногу, пожилая женщина, старуха: дряблая обвисшая кожа лица, старое демисезонное пальто, поношенный пуховый платок, давно вышедшие из моды стоптанные сапоги...
- Галина Ивановна?- спросил не то её, не то самого себя Вута.
Старуха не откликнулась, продолжая свой шаркающий путь.
- Галина Ивановна!- уже громче обратился Вута и, встав со скамейке, подошёл.
Старушка близоруко сощурилась, вглядываясь в подошедшего к ней человека. В руках она держала авоську, в которой угадывались очертания хлебного батона и ещё каких-то продуктов.
- Здравствуйте Галина Ивановна. Вы меня не помните?
Если бы сейчас кто-то, из имевших с ним контакты последние лет двадцать: его подельники, сокамерники, шестёрки, равные ему "авторитеты", его конвоиры, "кумовья", все кто его знал, все кто его боялись, ненавидели, восхищались ... Сейчас бы они не узнали этого закоренелого преступника, бесстрашного и беспощадного. Это был стеснительный мальчишка, едва набравшийся храбрости окликнуть свою учительницу и искренне переживавший, что та его не помнит.
Галина Ивановна преподавала историю и была классным руководителем у Вуты.
- Витя ... Долбышев!- наконец она узнала в возвышавшемся над ней плечистом верзиле своего бывшего ученика.
- Ну да!- Вута улыбался всеми своими золотыми фиксами. Так искренне он не улыбался уже давно, куда девалась минутной давности угрюмость. Казалось, он сбросил с себя весь груз прожитых лет, судимости, заключения... и вновь очутился в шестидесятых, в своём детстве ...
Что такое пролетарский район Москвы в шестидесятых? Тогда многие пролетарские семьи являлись рассадниками детского и подросткового хулиганства. Текстильщики, Кузьминки, Люблино, Выхино с переходом в Люберцы, весь Юго-Восток Москвы являлся сплошной шпанецкой вольницей. Школы этих районов тоже кишели всевозможными шайками, группами, кодлами. Буквально на каждой перемене случались стычки - драки один на один, или стенка на стенку. В школе, где учился Вута, учителя на переменах патрулировали коридоры, но в мальчишеский туалет, где и происходили в основном драки, заходить боялись даже педагоги-мужчины. Директриса ловко маскировала своё бессилие тем, что вроде бы ничего не замечала. Ни она, ни завучи, никто не мог обуздать эту массу, никто кроме ...
Да-да, только Галина Ивановна, тогда ей было тридцать пять - сорок лет, одна могла утихомирить этих зверёнышей, отобрать сигареты, карты, заставить принести дневник, привести родителей. Как ей это удавалось... то, что не могла ни хитрая директриса, со своей дежурной угрозой, "сдать в милицию", ни мужчины, учителя физкультуры, физики, труда? Это была тайна, скрытая в тёмных закоулках душ этих птенцов пролетарской клоаки, маленьких оторвил, многие из которых впоследствии стали "профессиональными" преступниками.
- А вы значит так здесь и живёте?- спросил Вута.
- Куда ж я денусь,- отвечала Галина Ивановна,- здесь прописана, здесь и умру.- Она тяжело перехватила авоську из одной руки в другую.- А ты, значит, малую родину решил навестить?
- Да. Брата вот хотел проведать, да дома не застал. Вы случайно не встречали его?
- Да нет, давно не видела. Признаться, и зрение у меня совсем село, может и не узнала. Я бы и тебя не узнала. Сейчас тут жители часто меняются, старики мрут, а дети их квартиры продают. Таких как я, старожилов, почти уж не осталось.
- А вы уже не работаете?
- Ну, что ты, какая работа. Лет десять как на пенсии. Могла бы конечно, сейчас многих учителей-пенсионеров приглашают работать, молодые-то не идут, учительский хлеб скуден и горек. А ты... ты-то как живёшь, чем занимаешься?
- Да так ... чем придётся.
Галина Ивановна медленно двинулась к своему подъезду, Вута почтительно следовал поодаль. Он словно не чувствовал прошедших тридцати лет, не видел очевидного: его "классная" превратилась из цветущей женщины в тяжело передвигающуюся, неприглядную бабку. А тогда ... "Галина", так её звали ученики, была весьма красивой по меркам тех лет: среднего роста полная натуральная блондинка, любившая одеваться в прилегающие одежды, выгодно подчёркивающие её объёмные округлости. Внешность внешностью, но если бы не её характер, манера поведения в школе, вряд ли бы она имела такой авторитет среди хулиганистых мальчишек. Она относилась к школьной шпане без предвзятости, точно так же как ко всем прочим ученикам: "отличникам", "тихушникам", "активистам", то есть хорошим мальчикам. Она никогда не оскорбляла их, вернее не оскорбляла словом, в чём преуспевали, едва ли не все прочие педагоги. Хулиган, бандит, дебил ... по тебе тюрьма плачет ... Хотя в то же время она могла ударить … ударить указкой, дать подзатыльник, даже ухватить за вихры, но всё это как бы не всерьёз, в шутку. Ей позволяли то, что не позволяли ни одному другому учителю, да, пожалуй, и не всем родителям.
Вута жутко конфликтовал едва ли не со всеми учителями, но Галине наоборот помогал, причём помогал добровольно и на совесть. Самой настоящей мукой для учителя в то время было дежурство по школе. Тогда в школе не было охранников, и именно дежурный учитель был вынужден по утрам сдерживать, рвущихся в школу с мороза учеников до того как нянечки уберут этажи. С этой задачей мало кто справлялся. Причём мужчинам приходилось труднее, чем женщинам, те хоть плачущим нытьём могли иногда сдержать наиболее совестливых архаровцев. Мужиков просто отпихивали, сминали, и толпа, ведомая тем же Вутой, устремлялась в вестибюль, по этажам, оставляя грязные следы на ещё мокром паркете школьных коридоров. Вызывать каждый раз милицию, расписаться в своём полном бессилии, директриса не решалась. Она предпочитала отчитывать педагогов, обвинять их в недостатке воли и отсутствии педагогического такта. Галину директриса ненавидела, так и не осознав, как той удаётся поддерживать образцовые дисциплину и порядок. Школьные двери в её дежурство никто не брал штурмом. Причём Галина даже не стояла как цербер у входа, она лишь спускалась в вестибюль и зябко подёргивая округлыми плечами осведомлялась у стоявшего в дверях Вуты и его корешей:
- Ну что, всё в порядке?
- Да Галина Иванна, не беспокойтесь, никто не войдёт,- отвечал Вута, гордясь поручением.
- Хорошо, через пять минут можно пускать,- и Галина убегала к себе на этаж, в кабинет...
Они подошли к подъезду в доме напротив того, где вырос Вута.
- А как живут наши учителя ... Иван Степанович, Клавдия Ивановна,- интересовался Вута.
- Ну, нашёл кого спросить. Я давно уже ни с кем ... Впрочем, Иван Степанович умер ... да, давно уже, я ещё работала, а больше ни про кого не знаю, я ведь и когда работала, ни с кем особо не дружила. А сейчас тем более, одна как перст живу.
- Как одна ... у вас же муж был и сын?
- Ты как будто забыл сколько прошло лет,- скорбно улыбнулась Галина Ивановна.- Муж мой уже шесть лет как умер. Вы мужики вообще мало живёте. У сына своя семья. Он в Орехово-Борисово живёт. Приезжает иногда, внучку привозит. Я не езжу... тяжело, ходить совсем плохо стала – эта всё мои высокие каблуки, форсила слишком долго, теперь расплачиваюсь.- Галина Ивановна засмеялась старческим дребезжащим смехом.- Может, зайдёшь к старухе, скрасишь мою скуку смертную? Правда, угостить мне тебя особенно нечем, но что-нибудь соображу. А если брат появится, ты из окна увидишь свет в вашей квартире, скоро уж стемнеет.
- Я!? ... Да конечно,- Вута вдруг засуетился,- только это ... я в магазин забегу, куплю чего-нибудь, зачем вам тратится.
- Ну, как хочешь, беги. Квартира-то какая не забыл?
- Нет, что вы.
- Только Витя ... спиртного не надо,- твёрдо, так же как и тогда, когда она командовала их классом, сказала Галина Ивановна.
Вута купил копчёной рыбы, буженины, колбасы, кока-колы, шоколад ... выбирал подороже. Сложил всё в тут же приобретённый большой пакет. Возвращаясь по узкому проходу между двумя пятиэтажками, вспомнил смешной эпизод из тех же школьных лет ...Через этот проход лежал самый короткий путь от школы к остановке автобуса. Тогда ещё не пустили метро, и большинство учителей шли к остановке именно здесь. Однажды в морозный день, когда учителя задержались на педсовете, они с ребятами специально щедро залили этот проход водой. К вечеру, когда педсовет закончился, там был голимый лёд ... Первым растянулся в тёмном проходе грузный физик Иван Степанович ... вот грохнулась "Евдоха", учительница русского Евдокия Алексеевна. Все падения сопровождались улюлюканием и свистом прячущихся за углами "зрителей". Ждали директрису, но в сапожках на высоком каблуке пошла Галина. Что понесло её тогда этим проходом, ведь она жила рядом и к автобусу ей идти было без надобности?... Предупредить хотя бы криком не успели, взмахнув руками и издав "ох", она веско села на свою роскошную пятую точку. Вута подбежал быстрее всех, но тоже поскользнулся и улёгся рядом, тут же вскочил, стал поднимать ... основательно ощутил её, хоть и через пальто ... Вута улыбался, помахивая тяжёлым пакетом – он был во власти воспоминаний, доставлявших ему истинное наслаждение. Та детско-подростковая симпатия к женщине, которая была на двадцать лет старше, сформировала у него своеобразные критерии оценки женской красоты, поведения. Он потом, сам того не ощущая, невольно сравнивал с той Галиной всех встречающихся на его жизненном пути женщин.

3

- Господи Витя! Зачем ты столько всего накупил ... щедрость свою показать хочешь?- Галина Ивановна, укоризненно покачав головой, взяла пакет и ушла на кухню.
В школьные годы Вута пару раз приходилось бывать в квартире у классной и её убранство по сравнению с нищенским бытом их семьи тогда казалось ему верхом зажиточности. Сейчас ... Конечно, ожидать, что одинокая учительница на пенсии живёт в достатке, было трудно, но то, что у неё даже нет цветного телевизора ...
- Так говоришь, занимаешься чем придётся?- Галина Ивановна в застиранном, но аккуратном халате, с поредевшими волосами, превратившимися из светло-русых в серебристые, накрывала на стол.- Это с каких же пор то, чем занимается категория общества, где ты, как я слышала далеко не последний человек, называется занятием чем придётся?
Вута покраснел совсем как в детстве, как тогда, когда Галина однажды отобрала у него принесённые в школу порнографические карты.
- Извините Галина Ивановна, не хотел вас расстраивать.
- Чем же это? Садись, тут в основном то, что ты купил, я же только яичницу, да чай могу предложить.
- Спасибо, я и есть-то особо ...
- Так чем же ты боялся меня расстроить?
- Ну как, вы всё-таки... как это у вас называется, сеяли доброе, вечное, светлое, а тут ученик-уголовник.
- Ну-ну,- вновь дребезжаще рассмеялась Галина Ивановна.- Ты что же мог подумать, что я тут могла жить в неведении, чем ты занимался все эти годы? А тот громкий процесс в девяностом году ... Ты же первым рэкетиром в Москве слыл.
- Да ... я тогда десять лет получил ... вот только освободился ... досрочно.
- Тяжело в тюрьме?
- Да нет. Это "мужикам", ну простым зекам тяжело, а я ведь по четвёртой ходке пошёл. Нам "ворам" тюрьма дом родной. Шучу, конечно, и мне муторно было, день, ночь, год за годом ...- Вута помрачнев принялся за яичницу, заедая её нарезанной копчёной колбасой.
- Ты, наверное, думаешь, что я начну тебя сейчас стыдить, поучать?- Галина Ивановна тоже присела и с жалостью смотрела на жующего Вуту.
- Не знаю ... наверное, вы имеете право ... только без толку это.
- Лет бы десять назад я так бы и поступила, а сейчас ... Разве что постыдить, что мать в пятьдесят лет в могилу свели. Брат твой ... На тебя всё походить стремился. Ты бы хоть объяснил ему, что лидером, всё равно каким, родиться надо, а с него ... Папаша родной, пьяница ни на что не годный. Лучше бы уж какую-нибудь семью завёл, и жил как все люди. А ты знаешь, что изо всех учеников, которых я выпустила ты единственная знаменитость?
Вута оторвался от еды и взглянул на бывшую учительницу удивлённо:
- Как это ... не понял? У вас же были и отличники и с медалями кончали ... Помните, Ермошина Лариска как училась, и не зубрила совсем, а любой урок наизусть помнила.
- Были ... Лариса, кстати, тоже после восьмого из школы ушла ... в техникум поступила ... Потом аборты делала, выходила замуж, разводилась. Не знаю, что с ней стало, пропала куда-то. К чему способности, если стержня нет. Никто из моих учеников, кроме тебя, нигде ни в чём не прославился ... хоть и учились и зубрили, институты позаканчивали. Действительно и медалисты были, а в итоге ничего особенного.
- Ну, а я то ... какая же я для вас знаменитость?- Вута не был готов к такой своеобразной оценки его жизненной "деятельности".
- С обратным знаком, а знаменитость. Вон грузины гордятся же Сталиным, французы Наполеоном, а ведь тоже преступники, хоть и вселенского масштаба. А тут во дворе тоже гордились тобой. Помню, каким орлом ты тогда к своим приезжал – не подойти.
- Да, ну что вы ... Конечно, тогда я был в большом авторитете, но это же совсем не то.
- Я тоже раньше думала, что не то. Всё то. Ваше сообщество устроено так же, как и любое другое, кто-то внизу, кто-то вверху, кто-то приказывает, кто-то выполняет. Так вот ты единственный мой ученик, кто сумел хоть где-то пробиться на верх, в среду тех, кто приказывает.
- Надо же ... Эдак я после ваших слов загоржусь,- Вута рассмеялся и отложил вилку.
- Ты скажи мне, как это у вас ... авторитет, это сейчас что-то вроде "нового русского"? Во всяком случае, по тебе не видно.
- Ааа ... прикид, тачка. Это ерунда. Я же в свой двор пришёл. Зачем светится.
- У тебя наверное и кличка какая-то есть. Я слышала у вас у всех клички.
- Есть, конечно
- Какая, если не секрет?
- Какая была, такая и осталась, Вута.
- Что!? Твоё детское прозвище стало твоей кличкой? Надо же, а я думала у всех там клички типа, Меченый, Красавчик, Артист ... Так значит, вся Москва дрожала от Вуты.
Улыбка сошла с лица Вуты. Конечно слова о "дрожи" были преувеличением, но всё-таки кое что было, а сейчас ...
- Что с тобой,- Галина Ивановна заметила перемену в его настроении.
- Да так,- тяжело вздохнул Вута и ничего более не сказал.
Она, не перебивая его молчания, подала чай, с им же принесённым шоколадом. Старая учительница не подгоняла его, не спрашивала, но ему захотелось рассказать, поделится ... выслушать совет. Как тогда, когда над его головой собирались тучи: ставили на учёт в милицию, собирались исключать из школы, и он приходил к своей "классной".
- Знаете, Галина Ивановна, я сейчас живу, будто от поезда отстал и никак догнать не могу. Вернулся вот и Москвы не узнал. Куда ни ткнусь ...- он замолчал.
- Всё занято?- риторически подсказала Галина Ивановна.
- Да ... именно так. Вот вы говорите, вся Москва дрожала. А ведь сейчас уже никто. Я здесь как чужой. Поверите, я почти один.
- Что же, а друзья, или как там у вас ... кореша. Я слышала у вас дружба специфическая, вы ведь друг за дружку стоите, и авторитетам беспрекословное подчинение.
- Действительно так было. Старые законники ещё при Сталине, что-то вроде нашей воровской конституции приняли: воры, в первую очередь авторитеты не должны работать, сотрудничать с властью, иметь семью и так далее, жить своей воровской жизнью, как у нас говорят, по понятиям. И пока Союз был, всё это в основном соблюдалась. А как Перестройка пошла, и у частников большие деньги появились, а мы их стричь начали, тут-то и начался раздрай. Много тут нам ещё кавказцы подпортили. Их как раз в Перестройку много в авторитеты пробилось, особенно грузин. Они часто не по заслугам, а за деньги законниками становились, и на все эти наши законы плевали. Раньше у нас, все равно, какой нации авторитет был русский или не русский, мы весь мир делили на воров, начальников и лохов. А как эти черные в авторитеты полезли, они сразу кучковаться стали и на себя одеяло тянуть. И вот сейчас наши старые авторитеты совсем уже и не авторитеты на самом деле. На периферии, в Питере ещё кто-то держится, а в Москве даже я, ещё не состарившийся и то ничего не могу.
- Ты хочешь сказать, что у вас как и во всей стране, такой же бардак?
- Хуже ... у нас беспредел. Молодые отморозки творят, что хотят и по соплям им дать некому. Вот вернулся, а там где я ... ну работал когда-то, не то, что не москвичи, вообще нерусские с русских людей дань стригут.
- Значит не только на рынках, но и у вас засилье кавказцев?- задумчиво спросила Галина Ивановна.
- Да ... Хоть и стыдно мне это признавать, но так.
- А я то всегда думала, что русские преступники самые свирепые, никому не уступят.
- Я тоже так думал ... Вы же помните, раньше разве здесь был кто-то ещё кроме нас, да мы бы ... Почему сейчас так? Может после нас не те пацаны стали рождаться ... тихушники одни?
- У вас, видимо, не произошло смены поколений, - усмехнулась Галина Ивановна.
- Как это,- не понял Вута.
- А так, всё вместе, рождаемость упала, достаток немного повысился, квартиры с удобствами. В общем, в Москве сузилась социальная среда для появления вашего брата. Всё просто, вас стало меньше, а тех ... наверное, больше, у них-то рождаемость не упала. Раньше я думала, что хорошо будет, когда такое явление как хулиганство будет изжито, а сейчас вижу общество, как и природа не терпит пустоты ... Знаешь, как сейчас говорят, если не хотите кормить свою армию, будете кормить чужую. Так и тут, не хотите иметь свою шпану, получите чужую.
- Во-во, скоро уже получите, и никто, понимаете, никто, никакой начальник этого понимать не хочет, я уж про простых ло... ну, то есть, людей и не говорю. Скоро все это почувствуют.
- Уже чувствуем,- задумчиво произнесла Галина Ивановна.- Мы то одной ногой там, а вот молодёжь... Я тут с одной знакома, своей ровесницей, недалеко живёт. Так вот она мне недавно рассказала. С внучкой десятилетней гуляла во дворе. Тут трое кавказцев молодых рядом на скамейку сели, смеются, орут. Внучка напугалась и к ней жмётся. Она им и сделай замечание, де ведите молодые люди себя потише. А они ей: Тебя старая б…дь мы трогать не будем, а внучку, если не заткнёшься, сейчас прямо здесь раком поставим. И никто тебе не поможет, никакая милиция, мы её всю купим. Вы над нашими родителями и дедами издевались, теперь наш черёд. Вот так. Они подо всё историческую основу подводят. А ты хочешь, чтобы они по вашим понятиям жили.
- Да я и сам это просёк, только вы вот сейчас как бы это по науке объяснили, а я нутром давно уже чувствовал. Они же не делятся на воров и лохов, они все грузины, или чечены. Они все своему авторитету помогут и артисты, и спортсмены, и кто в начальники здесь пролез. Попробуй их авторитета посади – все вместе такой вой поднимут. Ну и авторитет для своих всё сделает, поможет, если кто там на их торгаша или ещё кого наедет. А у нас ...
- Ты хочешь сказать, что их диаспоры напрямую связаны со своим криминалитетом?
- Так оно и есть. Они же все родственники. А дальняя ли ближняя родня без разницы, они друг за дружку все. А у меня вон брат один и того днём с огнём не сыщешь. Я вот сейчас и делать-то что не знаю. Придётся с ними договор заключать, Москву делить. Завтра встречаюсь с одним грузином из Тбилиси, как раз об этом разговор пойдёт. И делать нечего, придётся делить с нерусскими, другого выхода нет ... Что посоветуете?- на полном серьезе говорил Вута.
- Не знаю ... в таких делах, какая я тебе советчица,- Галина Ивановна скептически улыбнулась. – Разве что пошути, дескать, вот я с тобой Москвой поделился, теперь давай Тбилиси тоже поделим,- Галина Ивановна засмеялась ...

4

Вута так и не дождался брата. Он ещё поездил по городу и вернулся в квартиру на Тверской. Видимо здесь его давно уже ждали, так как через несколько минут объявился Юзик:
- Ну, ты что Вутарик? Куда свалил-то, почему не дал знать? Я бы машину ...
- Заглохни падло!- взорвался Вута
- Ты что Вутик ... вольта словил?- Юзик хотел ещё что-то сказать, но Вута резко поднявшись из большого кожаного кресла, снизу вверх от бедра выбросил свой литой кулак, точно попав в солнечное сплетение.
Юзик задохнулся, согнувшись в три погибели. Выкатив глаза, он с трудом выдавил:
- За что хххы?
- За сколько продал сучёнок?!- тут же Юзика получил ногой в пах.
Бывший кореш, взревев, повалился на пол, покрытый толстым ворсистым паласом.
- Ну, сучий потрох ... колись, что вы там с Резо надумали со мной сделать!? Колись, а то башку отвинчу!- Вута обхватил шею Юзика и слегка повернул её, словно собираясь сломать.
- Пуусти,- с трудом выдохнул Юзик. Вута чуть ослабил захват,- Сейчас нам нельзя одним ... пойми ... у нас же ни бабок, ни народу.
- А почему обязательно с Резо?- Вута разжал захват и брезгливо вытер руку о пиджак Юзика,- тот обслюнявил её, когда хрипел.
- А с кем?- тяжело дышащий Юзик потирал шею,- с чеченами, что ли или с дагами? ... Они же вообще звери, беспредельщики.
- А с нашими?- Вута подошёл к окну и стал задумчиво смотреть на пасмурную, запруженную машинами Тверскую.
- С кем Вутик? ... Забыл кто они ... лимита хренова. Да и сколько их, свои районы еле еле держат. Форсу много, а на деле пшик. А эти ... липецкие, тамбовские - деревня, кемеровские - те же беспредельщики. А Резо, он к московским лучше любого русского относится. Сколько я с ним ... ни разу не кинул, делится честно, слово держит.
- Ох, и дурень ты Юзик. Он же наших лохов стрижёт, а своих прикрывает.
- Они ему тоже платят,- мрачно ответил Юзик.
- Конечно платят, ведь он же их крыша, они не ему, нам платить должны, они в нашем городе живут и бабки делают. Понимаешь?
- Да всё я понимаю не хуже тебя!- "вспыхнул" Юзик чуть оправившись.- В общем, как знаешь, хочешь сам работать, попробуй. Но знай, если с Резо договор не заключишь тебя тут в неделю "оформят"... чечены или другие звери. На тебя тут у многих "зуб" имеется ... Слушай, сходи к Резо, выслушай его, он дело предлагает, а там как знаешь.
- Молодец, верно новому пахану служишь. Сколько здесь жуков понатыкано а?!- Вута обвёл рукой комнату. - Эй Резо, ты же слышишь меня, премию этой шестёрке выдай, так и быть приеду к тебе ...

Резо встречал Вуту как самого близкого друга. Некогда небольшой, невзрачный московский ресторанчик отремонтировали по евростандарту, он сиял и играл разноцветной иллюминацией. Весь персонал: охранники, швейцар, официанты, метродотель, шеф-повар, музыканты – все были грузины. Действительно Резо превратил эту почти забегаловку в свою роскошную штаб-квартиру, крепость, где в постоянной "боевой готовности" находился "гарнизон" из его близких и дальних родственников. Посетители тоже в основном кавказцы, и по всему все они чувствовали себя здесь комфортно и в полной безопасности.
Вуту проводили в уютный отдельный кабинет, со стенами обитыми бордовым бархатом.
Резо, среднего роста, худощавый, лет сорока, с глубокими залысинами радушно раскинул руки:
- Давно тебя жду дорогой ... садись. Моя хлеб-соль – твоя хлеб-соль. Что пить будешь?- На небольшом расписном столики, рядом с большим, уставленном закусками и фруктами, в ряд стояли красивые бутылки с иностранными этикетками.- Хочешь, я тебе сам налью. Все эти виски-миски потом. Сначала из наших родовых погребов отведай. Такого вина ты не в одном супермаркете не найдёшь. Я в этом деле толк знаю, как-никак сын и внук винодела.
Вута молча сел за стол и, чуть пригубив бокал, отставил его.
- Что такое ... не нравится!? Ты наверное забыл какое вино хорошее бывает. На зоне небось чифирил?
- На зоне я "Абсолют" в основном пил. Потом Резо выпивать будем,- настороженно отвечал Вута ощупывая в кармане "эфку", гранату Ф-1, единственное но верное в такой обстановке оружие, которое он взял с собой.- Ты же меня сюда не вино пить пригласил.
- Ну почему же дорогой. Всё успевать надо, и дело делать и хорошее вино пить и баб хороших драть ... Баб хочешь?
- Каких баб.
- Каких хочешь, любых. Для тебя ничего не жалко. Хочешь балерину, хочешь артистку. Хоть королеву красоты, любую тебе представлю.
- Гляжу, ты забурел Резо, как король живёшь, всё можешь,- язвительно заметил Вута.
- Ах Вута, дорогой ... Сейчас такая шикарная жизнь пошла. Настоящему мужчине, человеку смелому и с головой грех такое время не использовать.
- Ну-ну,- усмехнулся Вута.- Так говоришь хоть балерину, хоть артистку ... и из Большого театра можешь?
- Да какая разница, дорогой. Хочешь из Большого, будет из Большого.
- Русскую, конечно?
- Какую хочешь, русскую, еврейку, хохлушку, татарку - любую. Позвоню, здесь будет.
- А грузинки там есть?- нарочито безразлично, будто невзначай спросил Вута.
До того радушный, гостеприимный Резо будто налетел на препятствие. Улыбка медленно сползла с лица, глаза зверовато сощурились.
- Ладно ... Ты прав, давай сначала о деле,- голос Резо стал сух и бесстрастен.
- Давай,- вновь улыбнулся Вута. Он почувствовал себя куда уверенней, чем в первые минуты встречи, когда его словно просителя к монарху провёл огромный "паж", через зал и по лестнице на второй этаж. Сейчас даже рука, сжимающая в кармане гранату, несколько расслабилась.
Резо щёлкнул пальцами и тут же тяжеловес, что привёл сюда Вуту, сзади подошёл к боссу и подал ему кейс. Резо резким движением отодвинул тарелки, клацнул замками, кейс открылся. В нём зеленели перевязанные обыкновенными резинками пачки. Кинематографический трюк не произвёл впечатления на Вуту – он спокойно смотрел на "зелень".
- Здесь сто штук баксов ... это тебе.
- За что Резо, ты же вроде мне не задолжал?
- Подарок ... от сердца. Раз не хочешь мою хлеб-соль есть, бери деньги
- И что ... за это я, наверное, должен буду свалить куда подальше?- ехидно спросил Вута.
- Нет дорогой, ошибаешься. Я не какой-нибудь грязный чечен, я с понятием. Нельзя хозяина из дома гнать. Это твой город, и я это понимаю лучше, чем все эти отморозки. Нет дорогой, это подарок в залог нашей с тобой будущей дружбы. Вместе дела делать будем. Мы с тобой всю эту погань, всех беспредельщиков из Москвы выкинем. Как крёстные отцы в Америке будем. Люди к нам за помощью, а не в милицию обращаться будут, порядок наведём. Власть нам же потом и спасибо скажет, когда мы этому беспределу конец положим.
- Подожди Резо, не гони. Учитывая это,- Вута кивнул на кейс, ты мне вроде бы отступного даёшь. Чтобы я у тебя как Юзик, на побегушках был?
- Ну что ты дорогой. Кто такой Юзик – шавка. С тобой мы на равных будем.
- Как это? ... Не пойму я что-то.
- А вот так ... Кроме бабок, я тебе Центральный район целиком уступаю. Стриги с палаток, магазинов, ресторанов, фирм, проституток. Знаешь сколько с фирм, которые сбором золотых радиодеталей занимаются состричь можно? Больше чем с любого ресторана. Мои туда не сунутся. Ну, а твои, в мои районы. Если на тебя наедут – я помогу, на меня - ты мне. Вместе мы многое сможем. Как окрепнешь мы с тобой вместе на чечен, на рынки, где азеры заправляют двинемся.
- Понятно Резо ... Думаешь на пару со мной Москву подмять, но чтобы у начальников мнение не возникло, что Москва под грузином. Ладно ... А почему ты мне именно Центр уступаешь?
- Ты же москвич, вот тебе самый лучший район.
- Ах, ну да, как же это я сразу,- издевательски засуетился Вута ... и тут же зловеще сведя брови, наклонился к Резо через стол.- А может потому, что ваших в Центр торговать не пускают. В других местах много нерусских и ты без проблем бабки стрижёшь и своих прикрываешь, а в центре русские в основном, стричь опасно и муторно, ведь тут Кремль, Моссовет, власть рядом. В общем риску много, вот и пусть этот дурень рискует.
Резо багровел под взглядом Вуты, но глаз не отводил. Вута с удовлетворением отметил действенность своих слов и продолжил:
- Ладно, я подумаю над твоим предложением. Только мне кажется сделка не совсем честная. Москву мы с тобой делим ... вернее я с тобой Москвой делюсь, себе один район, тебе несколько. Ладно, ты тут ещё деньги кое-какие дал, допустим, что с Москвой замётано. Только теперь если по справедливости надо бы и Тбилиси поделить. Сам подумай, я тебе пол-Москвы, а ты мне тоже хоть какой-нибудь райончик, не жадничай.
В кабинете повисло гнетущее молчание. Вута вновь нащупал на всякий случай гранату в кармане. Грузинский авторитет всегда отличался завидной выдержкой. Даже чечены, первые беспредельщики преступного мира, считали Резо "настоящим мужчиной". Но второй удар Вуты по национальному престижу Резо всё-таки не смог перенести бесстрастно. Маска-улыбка больше не появлялась на его лице, тонкие губы под щегольскими усиками скривились в злобной усмешке.
- Вот как ты за мою хлеб-соль ... – казалось Резо с трудом сдерживает приступ удушья.- Верно про тебя слушок прошёл, что ссучился ты ... с ментами заодно. Выходит правда, они тебя с нар сняли, чтобы ты среди своих корешей войну затеял, чтобы мы друг-дружку мочить начали. Ты что Вута, с чьего голоса поёшь, забыл наши законы?- тихо, но зловеще вопрошал Резо.
- Нее Резо ... не надо на понт брать,- спокойно отвечал Вута.- Дружков я никогда не продавал. А насчёт законов ... не тебе о них вспоминать. По совести, тебя раскороновать давно пора. А я как жил по понятиям, так и живу. А ты ... У тебя и семья и детей куча, и с начальниками постоянно якшаешься, дела с ними имеешь. Это же всё против наших правил. И потом Резо... Ты же тут всех грузин под крышу взял. Это вообще уже не воровское братство получается, а фуфло. Ты своих охраняешь, чечены своих, азеры своих, все сами по себе кучкуются. Тогда ты и русских лохов не трогай, раз своих не даёшь. Ан нет, русских вы без всякой пощады бомбите, и мочите, и калечите, и баб на силу берёте. Я за справедливость Резо ...
Грузин уже не смотрел на Вуту, он откинулся в кресле и, казалось, даже не слушал. Со скучающим лицом он подумал несколько секунд после конца откровений Вуты и заговорил:
- Не хотел я с тобой ругаться, да вижу не получится. Придётся мне объяснить твоё положение. Ты сейчас никто, нуль. Понимаешь? У тебя кроме прошлой славы, о которой мало уже кто помнит, ничего и никого нет. Даже те десять кусков, что Юзик тебе в аэропорту передал, это мои деньги. Я хотел оказать тебе уважение, хотя могу и без тебя обойтись. Ты никак не въедешь в новую жизнь, ты остался там, в совке, и ни во что не врубаешься. Ты в чём меня здесь упрекал... тем, что я ваши понятия не соблюдаю? Да я потому и на коне сейчас и сильнее тебя. Благодаря своей семье, своим родственникам я добился всего этого,- Резо обвёл рукой вокруг и как бы очертил круг своей власти здесь в "крепости" и дальше.- Они мне помогали, а я им. Ты потому и один остался, что нет у тебя семьи, и у других ваших законников тоже. Потому так и сильны в Москве чечены, дагестанцы, армяне ... все кто с Кавказа. Потому что на своих родственников и земляков опираются, а не на ваши дебильные понятия. Сколько у тебя до отсидки было людей ... где они? Все разбежались. А мои никогда не разбегутся, они не братки, а братья мне, настоящие ... Но пойми Вута, я не хочу ничего общего иметь, ни с чеченами, ни с другими. Это некультурные грязные люди, они действительно звери, к тому же мусульмане. Я не могу им верить, мне противно дышать с ними одним воздухом, а не то, что за столом сидеть. А вот с тобой я хочу работать, хоть ты сейчас и не в силе ... я помочь тебе хочу. Пойми, эти отморозки могут завоевать всю Москву и тут будет дикий беспредел. Ты же не знаешь, какая здесь сейчас обстановка,- Резо вдруг заговорил быстро словно боясь, что не успеет всё сказать.- Чечены знаешь какой данью обкладывают всех? А потом эти деньги в Чечню своим, боевикам отправляют. Это же фуфло власть всем на уши вешает, что из-за границы деньги Басаеву и Масхадову идут. Они здесь, в Москве эти деньги собирают. Если мы их из Москвы вытурим, мы же власти поможем.
- Так ты гляжу всерьёз с властью сотрудничать собрался ... ну-ну,- задумчиво протянул Вута.- Глядишь, тебя за такие заслуги и в Думу тут выберут, а потом может и выше. А чего... какие тут могут быть "понятия".
- Брось Вута ... твои "понятия" это вчерашний день, а жить надо сегодня.
- А то что, ваших лохов трогать низя, а наших потроши, как хочешь и кто хочешь – это что, тоже сегодняшний день?
- Издеваешься!?- Резо стиснул зубы и с нескрываемой ненавистью глянул на собеседника,
который вновь инстинктивно сжал гранату.- Ты много сегодня сделал, чтобы я тебя оскорбил также как и ты меня ... Хорошо... Ты хочешь, чтобы Россия была только для русских, чтобы вы русские воры доили своих русских лохов сами? Да такого никогда не будет. Вас слишком мало, а лохов ... лохов в России всегда было и будет немеряно.
- Как это всегда было ... что же и сто лет назад вы тут такую силу как сейчас имели?- Вута убрал руку с гранаты.
- Не мы, так другие. Вами ведь всегда управляли не русские, и доили тоже. Ты никогда не учился Вута. А я всё-таки три года в институте, да и не только с грязным ворьём якшаюсь, но знаком с умными, образованными людьми. Знаешь сколько бизнесменов, высших чиновников, ментов с тяжёлыми погонами на меня завязано? Ты ещё в зоне загорал, а я уже знал, что тебя выпустят, и что гебешник блатовал войну среди воров затеять. Так вот, запомни, здесь всегда не русские управляли, Рюриковичи-варяги, Романовы-немцы, а наибольшего могущества страна достигла, когда ею единолично грузин правил. Это уже хохол Хрущёв и ваши Брежнев с Горбачёвым всё развалили. Вон ваши старики до сих пор Сталину спасибо говорят ...
Вута не сразу "переварил" интеллектуальную составляющую тирады Резо, но, помолчав, всё же нашёлся, что ответить:
- Эт верно, в институте я не учился, но восемь классов всё-таки московской школы окончил, и там были неплохие учителя. Так что ты меня своей туфтой с толку не собьёшь. При Сталине твоём, деда моего к стенке поставили. Нрава он был ... в общем, я в него. Раскулачивать его пришли, а он уполномоченного вилами замочил. Это насчёт Сталина, который, я слышал, по молодости тоже уркой был. А насчёт тебя ... Мне, конечно, плевать кто в какие начальники выйдет, но знаешь, второй грузинский урка в Кремле ... это уже перебор,- Вута вставил палец в кольцо гранаты – он понял, что хватил лишку.
Резо нервно рассмеялся:
- Ты чего руку в кармане ... в бильярд что ли играешь, ха-ха. Не бойся, не буду я тебя здесь ... ковры марать неохота,- его губы вновь скривились.- Моё последне слово, бери деньги и работаем вместе, или ...- Резо захлопнул кейс и поставил его на пол рядом с Вутой.
- Я свой город не продаю,- Вута встал из-за стола и, пнув ногой кейс, не оглядываясь направился к выходу.
Резо как сидел, так и остался, не отвечая на вопросительные взгляды тут же возникших в кабинете своих "бойцов". Он смотрел на нетронутое угощение и бессмысленно улыбался.
Вута беспрепятственно покинул ресторан. На улице его догнал Юзик.
- Вут, ну что? Как ... договорились? Ты куда?... Давай подвезу.
- Отвали сука, - не глядя на него, огрызнулся Вута и Юзик растерянно остановился ...

Через некоторое время Вута покинул Россию и на Западе сколотил группу "сторожащую" российских бизнесменов работающих с заграничными партнёрами. Дело оказалось прибыльным и сравнительно безопасным. В своём городе, в родной стране ему делать было нечего.




Эта реклама видна только НЕЗАРЕГИСТРИРОВАННЫМ пользователям. Зарегистрироваться!

Рейтинг работы: 5
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 22
© 27.11.2016 Виктор Дьяков

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ
Оценки: отлично 2, интересно 1, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 5 авторов




1 2 3 4 5 6 7 > >>












© 2007-2016 Chitalnya.ru / Читальня.ру / Толковый словарь / Энциклопедия литератора
«Изба-Читальня» - литературный портал для современных русскоязычных литераторов.
В "Избе-читальне" вы сможете найти или опубликовать стихи, прозу и другие литературные разные жанры (публицистика, литературная критика и др.)

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются действующим законодательством. Литпортал Читальня.ру предоставляет каждому автору бесплатный сервис по публикации произведений на основании пользовательского договора. Ответственность за содержание произведений закреплена за их авторами.


Сообщества