Литературно-художественный портал
chitalnya
       
Забыли пароль?

«Инопланетянин». А.Сиразитдинов

[Редакторская Страница]   Версия для печати    


Впервые опубликовано на сайте Челябинской Областной Писательской Организации

Айвен Сахиевич Сиразитдинов – боевой лётчик, штурман дальней авиации. Служил в Советской Армии, майор запаса. Автор нескольких сборников рассказов и очерков. В 1990 году подготовил к печати коллективный сборник очерков и рассказов «Служат уральцы Отчизне» о наших воинах-афганцах.
Последние произведения написаны автором в жанре фантастики, с добрым юмором.

Айвен СИРАЗИТДИНОВ

Инопланетянин
Из цикла рассказов «О жизни физических лиц»
«То-то вот оно и есть».
Иван Иванович Чимша-Гималайский,
рассказчик чеховского «Крыжовника»


Сперва о погоде. Ведь у дельных прозаиков-классиков погода как состояние природы на первом месте, наряду с описанием душевных переживаний героев, ну и героинь там разных, особливо тех, кто собирались утопиться (см. «Бедную Лизу» г-на Карамзина Н.М.).

Итак, стояло ясное погожее утро. Но мой герой, которому наплевать было на красоты природы: лёгкие облачка, тёплое солнышко, зелёную листву деревьев и кустарников под балконом, – беспокойно ходил по комнате, нервно закуривал, выходил на балкон, ощупывал свою голову. Она у него трещала, гудела, и много ещё было других симптомов абстинентного синдрома организма; в народе про это говорят: с похмелья человек мается.
Борис, так зовут моего героя, вчера перебрал. Да не малость… Вроде бы и повода особого не было: так, неопределённость на душе. Народ кругом озлобленный: один кризис прошёл, другой подбирается под экономику родной страны; вот и было от чего растеряться.

Завод, на котором трудился Борис, почти встал; работяг выперли в принудительный отпуск, и неизвестно, на сколько месяцев. Остались одни охранники – ленивые, безмозглые бугаи в чёрной униформе: как бы чего не стащили? А чего тут тащить-то: болтики, гаечки? Тащат наверху, вот к ним бы и приставить бугаёв, да тех, которые поумнее.
Завод оборонный, вроде «ящика» пресловутого, но заказов от военного министра не было. Дескать, и так хватает вооружений всяких, да и зачем? Всё равно проиграли холодную войну. А нападать нынче на нас никто не собирается: ни НАТО, ни Штаты, отдельно взятые. Ни даже Израиль с Японией. Что ж, министру видней. Хотя он, похоже, не из таких, кто способен показать кому-то «Кузькину мать». Видел его Борис в новостях. Упитанный дядька, уверенный. Хоть и штатский, а научили его парады принимать. Катается по Красной площади в открытом лимузине, даже стоя, прямо как Жуков на коне.

Насовсем Бориса не сократили: ценный кадр, золотые руки, да и башка кумекала, как у всякого уважаемого наладчика. Но теперь платили от завода помалу, только «повремёнку», но это до «прожиточного уровня» не дотягивало. Вот и нанялся он на кирпичный завод в ночную бригаду люмпенов; укладывал на поддон свежие кирпичи, такие горячие, что рукавицы двойные дымились. Вот уж верно сказано: «Таскать каштаны из огня».
Работа не шибко интеллигентная, но Борис и другие «архаровцы» из его бригады были и этим довольны: денежки, что платили за кирпичи, не дымились, как рукавицы, и карман не жгли. Недаром в их команду даже кандидат наук затесался; прижало, видать, беднягу. Учёный-филолог, а одной наукой, видать, нынче не прокормишься.

Вот и забрёл Борис с архаровцами, за компанию, после смены в «чипок». Под разговоры о землетрясении на Гаити, про НЛО, цунами на Фукусиме «уговорили» энное количество граммов на душу населения. Хорошо, что не добрались до обстановки в Гондурасе, а то бы и до дома не дошли.
Стоял Борис на балконе и размышлял. Ну, конечно, на тему: как бы опохмелиться? Заначка у него в кармане была, оставалась со вчерашнего, но весь вопрос в том, как выбраться на улицу. Выйти незамеченным никак не получалось: на кухне сидела жена, беседовала с приятельницей, любившей ходить по гостям. Вцепится у двери, оттащит за фалды.

Жена Бориса, по имени Тамара – вообще-то существо вроде как безобидное, нейтральная по сути. Но после визита приятельницы она преображалась, становилась агрессивной, как блок НАТО. Приятельница, сущая ведьма, на неё так влияла. Мало жену, таким образом она перевоспитывала все девять этажей подъезда. Видать, даром обладала таким, энергетикой – порчу наводить. А бабы, они – народ слабый, поддаются внушению. Эх, жаль, инквизиции нет на таких приятельниц. На костёр, и дело с концом!
Сел Борис в кресло, плохо ему, так худо, так жалко себя стало, что он от сочувствия к себе даже тихонько постанывал. Сиди тут, как тот узник замка ИФ из романа Дюма про графа Монте-Кристо: читал недавно.
Опять вышел на балкон. «Монте-Кристо, граф хренов!», – ругался он про себя и про свою неприкаянность. Но надо было что-то придумать. Выход был всего один – эвакуироваться из жилища через балкон.
Но как спуститься с балкона, ёлки зелёные? Верёвку бы найти. Третий этаж всё-таки, не спрыгнуть без получения травм. Пошарил глазами туда-сюда; среди прочего хлама верёвки не обнаружилось.
«Вот беда, даже удавиться нечем, коль припрёт», – горевал Борис. Слышал от приятеля своего, он грамотный, начитанный: «У нас на Руси насчёт верёвок всегда проблема. Декабристов с первого раза не смогли повесить. Оборвались верёвки, гнилые оказались».

Оставался один выход, самый крайний: сигануть с балкона вниз, на авось. Глянул он: высоковато вроде, третий этаж как никак. Холодок прополз по телу, от ног до затылка и обратно. И мурашки…
Два раза прицеливался, как бы приземлиться на газон – всё как-то помягче. Эх, соломки бы постелил кто… А на третий, окончательно собравшись с духом, сгруппировался, как учили в армии – в десантуре служил. И пошёл…
Но что это такое!? Вместо того, чтобы ухнуть вниз, камнем, согласно всемирного закона тяготения, открытого самим Исааком Ньютоном, он завис на уровне балкона, как воздушный шар. «Во, допился, – сообразил Борис, – это пары вино-водочные создают подъёмную силу, не дают сойти на грешную землю». Но, попробовав пошевелиться, он угадал нечто другое. Он мог летать. «Лечу! Ура десантуре!»

Управляя руками и всеми другими частями тела, наш восторженный летун набрал высоты немного – до десяти метров над землёй. Выше не рискнул, памятуя народную мудрость «Кто высоко возносится, больно падает». На этой высоте Борис, не разгоняя скорости, облетел вокруг дома, осторожно огибая фонарные столбы и прочие препятствия, вроде неожиданно возникающих перед ним проводов и кабелей. И вот он оказался над просторным двором, засаженным деревьями, застроенным всякими штуковинами детского городка.
Не снижаясь, он сделал пару кругов над доминошным столом – излюбленной площадкой местных выпивох. И когда оказался над ними, канонада костяшек резко стихла. Это потому, что один из «козлятников», по прозвищу Глыба, вдруг заметил летуна над головой и замер с костяшкой в руке.
– Мужики! – рявкнул он в образовавшемся затишье: – Гляньте, что это такое? Инопланетянин!..
Теперь все взоры компании доминошников и болельщиков были обращены на летающий неопознанный объект.
– Скажешь тоже, – возразил доминошник по прозвищу Фронтовичок. В сравнении с массивным Глыбой он выглядел совсем коротышкой, но умел нагонять на себя солидность.
– Инопланетяне, если хочешь знать, зелёные бывают, – заявил он авторитетно. Прозвище или «кликуху» (на уголовном жаргоне) странное ему дали. Хотя было известно, что ни в каких баталиях он не участвовал – ни в Куликовской битве, ни в Бородинском сражении. А дали, скорее всего, оттого, что при всяком разговоре одобрял «фронтовые сто грамм». – Нет ребята, – заключил он весомо, – это Борис наш летает. С девятого подъезда. И вовсе не зелёный.

Заслышав галдёж внизу, на земной поверхности, Борис решил, что пора приземляться. Он чётко примерился, как пилот вертолёта над палубой авианосца, выбрав местом приземления детскую песочницу – грибок над ней снесли давно хулиганы-вандалы. Скрестив руки на груди, он медленно снижался, готовясь к встрече с землёй, являя собой картину того, как Иисус Христос предстал перед учениками. С одной лишь существенной разницей – над головой Бориса не было сияющего нимба.
Отряхнув песок со штиблет, Борис не спеша подошёл к компании маргиналов, кучковавшихся, тусовавшихся у доминошного стола. Вежливо поздоровался. Но никто из тусовки на приветствие не ответил: из-за отсутствия опыта общения с инопланетянами. Только Фронтовичок проявил расторопность, налил стопку водочки и подал Борису, числившемуся в сонме инопланетян. Когда тот выпил и, по обычаю, не закусывая, закурил, Фронтовичок изрёк значительно:
– Ну вот, что я вам говорил! Это наш человек – инопланетяне водку не пьют.
– А чего он тогда летает! По воздуху, – возразил Глыба.
– То, что летает, это его личное дело, – резюмировал Фронтовичок.
– Правильно, – поддержал его товарищ из компании, по прозвищу Адвокат. Он за всех заступался: и за правых, и за неправых. Местный Плевако и Кони в одном лице. – Личное дело, – добавил он рассудительно и авторитетно. – Хочешь, Глыба, и ты летай по небу. Вот только вопрос: оторвёшься ли ты от земли? Масса у тебя большая. Такие не летают, а двигаются по земле, ну как танки или динозавры.
– Сам ты динозавр, – огрызнулся Глыба и от обиды налил себе полную стопку.
Впрочем, дискуссия по неземным вопросам скоро затухла. Доминошники вернулись к отложенной партии. А чтобы игра шла веселей, послали гонца в ближайший алкомаркет. Скинулись мужички. И Борис добавил, из заначки. Распили и это, доставленное шустрым гонцом.
Окончательно поправив здоровье, Борис отошёл в сторонку, присел на скамейку, что нашлась подальше от центра доминошной баталии. Процесс опохмеления можно было считать законченным, а добавлять значило усугублять. «Звучи, гитара звонкая, похмелье – дело тонкое». Кроме того, его раздражал нескончаемый грохот домино и слышный далеко окрест махровый мат. В общем, канонада вперемежку с лексикой. «Пингвины», – отзывался Борис о тусующейся братии. Встанут в кружок, галдят непонятно о чём. Часто галдёж обваливался громом хохота. Ржут без причины, так, для щекотки в глотке.

Азартно играли мужики. «Интересно, почему до сих пор домино не включают, как обязательный вид, в программу Олимпийских игр? Давно пора бы: двадцать первый век на календаре. Если надо – сборная готова: бери команду с нашего двора – и медаль обеспечена. И тренера забугорного, за миллионы баксов, не надо», – лениво размышлял Борис, окончательно преодолев синдром. Ощутив благотворное облегчение в организме, он стал размышлять о разном, отвлечённом, то бишь о всякой всячине. А немного погодя даже о чём-то возвышенном. Например, что бы такое придумать для людей и… даже для всего человечества, только хорошего, конечно.
А что, если организовать всемирную борьбу против «зелёного змия»? Бориса даже пот прошиб от смелости замысла. То-то радости было бы жёнам. «Боролись уже, – засомневался вдруг Борис, – ещё со времён древнего Рима…» И казнили, и камнями били. И запрещали, и цены поднимали. Даже Горбачёв – великий реформатор – тужился на эту тему, пока не пустил страну под откос. А воз и ныне там. Чем больше запретов, тем желанней продукт.

«Нет, охолони, дружок, надо что-то другое», – Борис рассеянно оглядел двор. Песочница, скамейки, уцелевшие деревья. И машины… Много автомобилей. Вызывающе много.
Да, это тема! Весь двор заставили ездоки. Скоро на песочницу въедут. Чадят по утрам. Дышать нечем стало обитателям-аборигенам дома-девятиэтажки. «Вот с чем надо бороться!», – решил про себя Борис и тут же составил план действий.
Надо собрать единомышленников – раз. А в том, что они найдутся, Борис не сомневался: цель благородная. Разбиться на боевые пятёрки – два. Или на тройки – для конспирации. И начать действовать – три! Взрывать, сжигать эти дворовые машины. К чёртовой матери! Нет, взрывать нельзя: стёкла в окнах разлетятся. Только жечь.
Но делать это надо гуманно. Честно заработанные машины не трогать. Даже охранные грамоты подсовывать под стекло. Да и не так много таких-то, честно заработанных машин, их на весь город всего ничего: от силы несколько штучек. Начинать надо с жулья, с ихних иномарок. Террор! «Но посадят же, – подумал Борис не без сожаления. – Ну и пусть! Пострадаю за народ!»
Не то скоро всю планету под асфальт закатают для автомобильного безумия, всю атмосферу зачадят.
«Да ну их, нашёл о чём тужить», – стал отрабатывать назад Борис спустя какое-то время. Подумал обречённо: всё равно бежать придётся с Земли, переселяться. Но куда? Насчёт этого, что и как Борис представлял себе смутно. Хотя как сказать… Смотрел недавно по телеку передачу – про планету возле звезды Альфа Центавра. Будто бы очень пригодна для жизни и в смысле экологии всё в порядке.
Лететь, правда, туда далеко, но это преодолимо. Наука не стоит на месте. Вон какой путь от каменного топора пробежали! Изобретут движки новые, чтобы больше лошадиных сил, и поехали… А если разогнаться хоть на четверть световой скорости – совсем близко.

«Ну вот… Помечтали и хорош. Пора домой. Одна железная дверь – в подъезд, вторая, из того же метала – в «карман», – считал про себя Борис машинально. И ещё железная – в квартиру, а за ней ещё одна, но, наконец, из тёплого дерева, обтянутая старомодным дермантином. Тычась в эти двери бренчащей связкой ключей, Борис чертыхался: «Живём, как в бункере фюрера…»
Ах, скорей бы вернулась эпоха строительства коммунизма, когда люди не боялись друг друга. Тогда выставили бы эти двери и решётки из железа и свезли на переплавку. Хватило бы чёрной металлургии дефицитного лома не на один десяток лет. И даже на экспорт осталось бы – японцам.
Жена удивилась появлению Бориса. И даже не заметила, что он был слегка выпивши.
– Странно… Я не видела, как ты выходил из дома.
– А я не выходил, а вылетел.
– Это как?
– Очень просто. Как канарейка. На крылышках.
Народ наш ничем не удивишь, и даже жён. Без лишних расспросов, она просто предложила позавтракать:
– Яичница твоя готова. Садись кушай, летун.
После приёма пищи Борис прошёл в свою комнату и прилёг. Надо было малость поспать перед очередной сменой на заводе, где он таскал горячие кирпичи, как каштаны из огня. Сегодня суббота, но у кирпичей не бывает выходных: печи неугасимы, как лампада перед иконой.
А скоро его одолела дрёма. Разное снилось: отмена эпохи стальных дверей; горящие машины жулья; что сняли, наконец, упитанного военного министра; полёт на благословенную Альфу Центавра.

От автора: Cиё сочинено в излюбленном стиле иронической прозы – «улыбка из-за облаков»

Айвен Сахиевич Сиразитдинов Член Союза писателей России, член международной ассоциации писателей-баталистов и маринистов.
Родился в 1942 году, в семье сельского учителя, в пос. Уральске Учалинского района Башкортостана. Среднюю школу окончил в пос. Миндяк, в Башкирии, там же некоторое время работал на руднике слесарем. Потом работал в Челябинске на ЧТЗ, слесарем-инструментальщиком, учился в политехническом институте.
В 1965 году окончил Оренбургское высшее военное авиационное училище летчиков, затем – двадцать лет службы в Морской авиации на Тихоокеанском флоте.
И не только службы... Там же, на Дальнем Востоке, где в полетах над штормовыми океанскими просторами крепли крылья молодого летчика, берет начало тернистый путь молодого литератора; он много публикуется в военной печати, первые его рассказы с одобрением были встречены в творческом литобъединении г. Владивостока "Океанские зори". Отныне творчество А. Сиразитдинова неразрывно связано с впечатлениями от службы на Тихоокеанском флоте. Летчик - писатель целиком посвятил свое перо воинской тематике, героической романтике неба и моря. Полеты в неспокойных небесах над Тихим, Ледовитым, Индийскими океанами, над Атлантикой, порой в непосредственном боевом соприкосновении не только с условным противником – все это можно найти в повестях и рассказах башкирского писателя-летчика, взявшего себе в образец жизнь, служение и творчество знаменитого писателя-авиатора Антуана-де-Сент-Экзюпери.
А. Сиразитдинов принимал участие в работе IV, V, VI Всероссийских семинаров армейских и флотских литераторов, был участником Всесоюзного совещания писателей в 1987 года в Кишиневе.
В настоящее время А. Сиразитдинов живет и трудится в городе Челябинске, целиком посвятив себя профессиональной деятельности. После книг "Полет по прямой", "Звездный маршрут", увидели свет книги "Штурманы рождаются в небе", "Служат уральцы Отчизне" писатель активно осваивал "афганскую", пограничную тематику, выезжал в эскадрилью, воюющую в Афганистане, был в в погранвойсках.
Башкортостан, прекрасные уральские взгорья, озера и реки, леса юго-восточной ее части навсегда остаются "малой родиной" писателя – в географическом масштабе и – необъятно-огромной – в сердце. Писатель часто бывает в родных местах, где прошли детство, юность, где покоится отец-фронтовик, где еще будто совсем недавно мать далеко за полночь не гасила огня, ожидая приезда сына. Он активно способствует укреплению творческих связей между писательскими организациями Башкортостана и Челябинской области.
А. Сиразитдинов много времени уделяет проблемам возрождения национальной культуры башкир, исконно проживающих на территории Челябинской области; он неоднократно выступал на эту тему в печати, на радио, на телевидении. Писатель Сиразитдинов был одним из инициаторов и учредителей первого в Челябинской области культурно-национального центра башкир, участвуя в работе первых курултаев башкирского народа в Уфе.

http://chelspr.narod.ru/sirazitdinov.html



Эта реклама видна только НЕЗАРЕГИСТРИРОВАННЫМ пользователям. Зарегистрироваться!

Рейтинг работы: 5
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 40
© 26.11.2016 Редакторская Страница

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ
Оценки: отлично 2, интересно 1, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 7 авторов




<< < 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 > >>












© 2007-2016 Chitalnya.ru / Читальня.ру / Толковый словарь / Энциклопедия литератора
«Изба-Читальня» - литературный портал для современных русскоязычных литераторов.
В "Избе-читальне" вы сможете найти или опубликовать стихи, прозу и другие литературные разные жанры (публицистика, литературная критика и др.)

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются действующим законодательством. Литпортал Читальня.ру предоставляет каждому автору бесплатный сервис по публикации произведений на основании пользовательского договора. Ответственность за содержание произведений закреплена за их авторами.


Сообщества