Литературно-художественный портал
chitalnya
       
Забыли пароль?

Лапка. Повесть из сборника "Собаки и волки". (Окончание)

[Владимир Кабаков]   Версия для печати    

… Вскоре, однако, с собакой случилось неожиданное несчастье.
В начале лета, проходя в лес через пригород, на автодороге, Лапка попала под автомобиль.
Вот как это было…
Андрей отправился в ближайшие леса прогулять собачку и самому продышаться. Как известно – лето – это пора, закрытая для охоты. Но и охотник и собаки продолжают жить, им надо готовиться к охотничьему сезону, поддерживать форму. Заход в лес с собаками, летом, воспрещён: утверждают, что собаки разоряют гнёзда, давят птенцов и линяющую птицу. Однако это бывает редко и трудно объяснить убыль лесного зверя и птицы, только воздействием браконьеров и «диких» собак. И конечно на взгляд Андрея это причина не самая главная.
Птицы охотничьей фауны катастрофически убыло, потому, что колхозные поля стали обрабатывать ядохимикатами…
Раньше, в окрестностях города, как вспоминают старые охотники, леса полны были рябчиками, тетеревами и глухарями. Тетеревов было столько, что после весенних токов, по утрам видели сотенные стаи, собирающиеся вместе на закрайках токовищ. Зимой, на березах, перед тем как упасть и спрятаться под снег, тетерева рассаживались так «рясно», что казалось - это вороны собрались со всего города.
Тогда, на больших токах, деревенские охотники ставили петли из конского волоса и отлавливали по пять – десять токующих птиц за утро….
Сейчас, тетеревов практически нет в округе ещё и потому, что, вылетая весной, кормится на поля, они наедаются ядохимикатов, которыми протравливают семена и погибают.
И ведь не только тетерева, но и глухари, особенно те, что селятся поближе к городу. В тайге, конечно не найдёшь колхозных полей, а вылетать на них имеют привычку только тетерева…
Утверждают ещё, что копытные исчезают из – за браконьеров, но и это верно только отчасти. Андрей, знал случай, когда быстро размножившиеся кабаны, по причине многочисленности были в одно лето повержены, какой – то эпизоотией…
Трупы павших животных встречались в тайге очень часто, и после этого, кабанов не стало в округе, вообще.
Псевдоучёные всё валят на пресс цивилизации, но Андрей, так же знал случай, когда олени – изюбри стали появляться под самым городом, после долгого отсутствия их в здешних лесах.
И пришли они сюда, спасаясь от волков, и ещё потому, что вокруг стали строить дачные посёлки и для этого валить лес, в том числе и спелую по возрасту осину, кора и ветки которой и служили им кормом зимой.
О волках, надо поговорить как-нибудь отдельно.
Это – как Андрей убедился на собственном опыте – страшные «санитары»! Одно время была модной теория, которая изображала волков, как санитаров леса.
Он, саркастически посмеивался над таким «романизмом» городских учёных. На практике получалось так, что при отсутствии квалифицированных охотников – волчатников, эти санитары, буквально уничтожали популяции кабанов и лосей. Он матерился как извозчик, когда через полгода волчьих «санитарных» мероприятий, в округе, где совсем недавно ходили стада кабанов, остался одинокий, старый секач, который даже серым «санитарам» был не по зубам…
Однако я отвлёкся и продолжу рассказ о Лапке и её хозяине - Андрее.
В тот день, они шли ещё по пригороду, и Андрей отпустил Лапку с поводка. Она перебежала, последнюю перед лесом дорогу, но потом вдруг решила вернуться – Андрей немного отстал.
Тут на беду, поблизости вдруг появился автобусик, на большой скорости мчавшийся мимо. Услышал звук удара Андрей поднял голову и увидел, что Лапка лежит на асфальте, а автобус не сбавляя скорости несётся дальше. Андрей, не помня себя, закричал что – то и кинулся к собаке – она не шевелилась!
Что было делать!?…
Он взял её на руки, отнёс подальше от дороги, положил на траву и сел рядом…
Так сидел Андрей долго, горевал, вспоминая бесчисленные совместные походы по лесным дебрям, зимой и летом, весной и осенью…
Он не хотел, чтобы Лапка умерла…
И случилось чудо! Часа через полтора, собака зашевелилась, очнулась, жалобно глядя на хозяина, попыталась подняться, встала на ноги, шатаясь, сделала несколько шагов, но её постоянно тянуло влево и потому, она могла ходить только по кругу. Андрей уложил её на траву и сидел рядом ещё час, а потом медленно, то и дело заходя, справа от собачки и корректируя ее левые отклонения, вернулся домой….
Через несколько дней, последствия сильного удара бампером автобуса по голове, почти исчезли, как ему показалось...
Лишь через месяц или два, охотник начал догадываться, что в результате контузии, Лапка оглохла!
… Пришла осень. Андрей, ещё не зная о глухоте своей любимицы, впервые после трагического случая отправился в лес, со своим приятелем, за чёрной смородиной.
Переправлялись через водохранилище на моторной лодке уже к вечеру…
Когда лодка мчалась по тихой воде, оставляя за собой расходящийся пенным клином след, Лапка, стоя на носу, нюхала воздух и, оглядываясь на хозяина, приглашала его сделать то же самое. Андрей кивал ей – дескать, потерпи немножко, я понимаю твоё волнение – а сам вглядывался в приближающийся, холмистый таёжный берег...
Приятеля звали Федя. Он был одних лет с Андреем, работал где – то слесарем, и пол влиянием Андрея стал завзятым охотником, а точнее человеком, любящим лес, воду, луга и поля – природу, одним словом…
Однообразная жизнь, неинтересная работа только за деньги, унылый размеренный быт, заставляет людей искать занятие для души, отдушину, через которую можно было бы иногда проникать в природу, прятаться в ней хоть на время от абсурдности бессмысленного бытия…
Не будучи поэтом, Федя вдохновлённый рассказами Андрея и первыми впечатлениями от таёжных походов, написал стихотворение и Андрею оно понравилось. Он часто посмеиваясь повторял понравившиеся ему строки:
«Пять моих чувств, во главе с интуицией
Грызут корочку обыденного бытия.
Боже! Пошли мне в жизни событие…
Дальше он обычно запинался, забывал, но эти первые строки всегда декламировал с выражением. К Феде же, Андрей, после этого стихотворения, ощутил неподдельное уважение и даже задумался: «Ведь, оказывается, не я один бьюсь лбом в открытые двери. Оказывается, есть ещё люди, понимающие весь трагизм, происходящего в человеческой среде, в так называемой «нормальной» жизни!
Теперь понятно, почему некоторые знакомые, слушая мои рассказы о природе и о лесе, восторгаются и удивляются. Многие из них хотели бы изменить свою жизнь тоже, но не знают, как это сделать. Мои рассказы, как бы приоткрывают для них на миг, двери в мир гармонии человека и природы. Я стараюсь жить согласно инстинкта свободы, хотя бы иногда выбираясь на природу. А большинство привыкают к несвободе городской отдельной от природы жизни. И для них, привычка к этому рабству, часто подменяет собой инстинкт свободы!»
Федя, не только восхищался услышанным от Андрея, но и делал первые шаги навстречу освобождению от привычной бестолковщины рутинной жизни.Начал он, преодоление этой привычки почти как все «неофиты» с покупки моторной лодки, снаряжения и лесной одежды. Но и в душе он менялся.
Теперь любым развлечениям и даже просмотру футбола с пивом, предпочитал лесной поход. А это, согласитесь, значит в жизни обывателя очень много…
…Когда, в тот раз, приятели высадились на берег, длинная тень от водораздельного хребта, покрывала часть прибрежных вод.
Решили, поспешая, перевалить через хребтик, а потом, уже найдя ручеёк, останавливаться ночевать.
Идти было по вечерней прохладе легко и весело. Лапка, мелькая хвостом в высокой траве, принюхивалась и вперёд не убегала. Андрей шёл первым и поглядывая на часы, задавал темп. Солнце давно скрылось за горизонтом, и сверху, из каменистых, крутых распадков, веяло влажной прохладой.
Вдруг слева, на гривке, метрах в двухстах, протяжно и зло заревел медведь. Андрей и Федя остановились, переглядываясь и вслушиваясь. Лапка в это время, напряженно принюхивалась, почему – то повернувшись в противоположную сторону…
– Наверно, наши голоса услышал – предположил Андрей, знавший по рассказам, что здесь по осени бывает много медведей. Федя в ответ на реплику товарища, только поддакнул и тут, вновь медведь заревел, ещё более сердито, словно предупреждая. Федя встрепенулся, во все глаза стал всматриваться в заросли деревьев впереди, уже погружённых в серые, мрачные сумерки.
-Может быть, остановимся ночевать? – спросил он Андрея и тот, секунду
подумав, согласился.
-Тропа дальше сворачивает налево и поднимается на гребень – пояснил он
своё решение.
– Уже почти темно, и если медведь захочет напасть – а он чем то разозлён и может на это решиться, то мы окажемся в невыгодной ситуации. Сейчас уже почти темно и прицельно стрелять будет очень трудно…
Остановившись и выбрав приятное местечко, быстро разожгли костёр. Андрей, взяв котелки, с опаской сходил за водой на ближайшее глубокое место ручья, а когда вернулся к бивуаку, то пламя костра уже ярко светило в темноте и фигура Феди, отбрасывала гигантскую тень, на заросли кустов, растущих справа от тропы…
Вскипятили чай, достали продукты из рюкзаков, расположились поудобнее – и всё это делали, внимательно прислушиваясь к окружающему лесу. Что – то там медведишко поделывает?
Кашу варить не стали, а сделав бутерброды с колбасой и салом, поужинали всухомятку...
Допивая, сладкий, горячий чая, сосредоточенно глядя в огонь, играющий яркими бликами, Андрей вспомнил один случай, который произошёл с ним, неподалёку от этого места, прошлой осенью, когда Лапка была ещё совсем щенком…
Федя к тому времени уже устроился у костра и задремал, накрывшись курткой…
…Раньше, когда он только начинал ходить по лесам, иногда его обуревали сомнения – может ли он бывая в лесу, в одиночку охотится, как это делают профессионалы?
Ещё и поэтому, Андрей, проверяя себя, стал пропадал в дремучих лесах по неделе, а то и по полумесяцу, в дальних таёжных урочищах под Байкалом.
И одиночество, в конце концов стало ему нравиться.
Однажды, он решил отправиться на изюбриный рёв, в тайгу отделённую от человеческих поселений рекой, в начале осени.
…Андрей бывал здесь уже и раньше, но в компании с егерем, который жил на другой стороне водохранилища, километрах в пяти отсюда.
А в этот раз он был один и переправлял его Дима, родственник…
Дни стояли солнечные, тихие, по утрам уже падал на траву иней, и тайга
начала желтеть, местами сквозь зелень, показывая золото молодых осинников. Высокие травы уже огрубели, но стояли ещё, особенно в тенистых распадках зелёные и густые…
Плыли на лодке под сильным мотором быстро и вода впереди разливалась, как голубоватое застывшее стекло, отражавшее небо. Пенный след оставался за кормой и незаметно сливался с гладкой поверхностью.
Навстречу летела поблескивающая мириадами осколков солнечного отражения густеющая, застывающая поверхность неподвижной воды и мгновениями казалось, что лодка стоит на месте…
Солнце спокойно и немного грустно светило с глубокого неба, дышалось
легко и свободно, и само будущее в этот момент представлялось безоблачным и лучезарным…
-Хорошо!!! – прокричал сквозь шум мотора Дима и Андрей ответил ему энергичным утвердительным кивком.
Многое можно было бы ещё сказать об этих минутах жизни, но и «Хорошо!!!», тоже годилось…
Вскоре, заглушив мотор тихо вплыли в уютный плёс и только тогда заметили
чужую, приткнувшуюся к берегу лодку. На берегу, у костра сидели два охотника.
Лапка, не дожидаясь пока лодка, пристанет, прыгнула в прозрачную,
тёплую воду и проплыла последние несколько метров, а потом прыжками, поднимая брызги, выскочила на берег и принялась кругами носится по луговине покоса. Она, после сидения на цепи, была несказанно рада оказаться на воле, в тайге...
Приятели вытащили лодку повыше, и подошли к костру. Мужички оживились, налили им горячего крепкого чаю из закопчённого котелка, и пока гости пили, рассказывали, что охотились на уток, что «лёт» неважный, чтособираются приплыть сюда через неделю ещё раз.
Когда Андрей начал их расспрашивать о изюбрином рёве в этих местах, они
приняли его за охотника – добытчика.
Узнав, что Андрей приехал сюда на пять дней, один из них, хозяин лодки, сказал, что если он захочет, он может захватить его через пять дней назад, в город. Андрей конечно, хотел, потому что Дима, в следующие выходные работал и не мог его вывезти назад…
Но, Андрей этому доброхоту ничего не обещал, не хвастался, а мужики, почему – то подумали, что он приехал охотиться всерьёз и он не стал возражать…
Яркий день был в разгаре. Они сидели у синеющего дымком, гаснущего
костра, на зелёной, мягкой отаве…
Покосы в этом заливе были большие, места раздольные, луговые, с чистыми березовыми перелесками и у самой воды, берег залива чуть поднимался и заканчивался небольшим обрывом. И главное, здесь редко бывали люди, потому что от посёлка на противоположной стороне водохранилища, надо было плыть на лодке километров десять.
К тому же, зелёный травянистый береговой мысок, почти закрывал, заслонял вход в бухточку.
Поэтому Андрею, вдруг привиделось, что они оказались в земном «раю»: солнечно, тепло, зелено, чуть плещет вода залива, набегая на жёлтый песочек берега, и охотники разделяют его восторг перед совершенством и красотой природы вокруг нас…
Наконец закончив пить чай, Дима уплыл в город, а мужички – охотники остались ещё на время, внимательно слушали рассказы Андрея об этих местах, о изюбрях, о рёве, о равнодушии природы к человеку…
Наконец и мужики уплыли, помахав ему на прощанье руками…
Андрей остался один, и рядом была верная Лапка…
Прервав воспоминания, Андрей подбросил дровишек в ослабевший костёр, заслоняясь ладошкой от дыма, послушал темнеющий впереди распадок.
Федя лежал не шелохнувшись, дышал спокойно. А Андрей, пристально глядел в костёр – в извивах пламени он видел живые меняющиеся картинки из прошлого – не то людей, не то загадочных животных…
Было прохладно, тихо и очень темно по сторонам от костра. Ароматы нагревшейся за день травы, хвои и пожухлых опавших листьев, неслышными и невидимыми волнами накатывали сверху, от вершины водораздела, вниз, к прохладной воде заливов. Лапка вдруг поднялась из лёжки, потянулась и тихо пошла в сторону ручья, принюхиваясь и крутя головой….
Итак, он остался на берегу один – продолжил воспоминания Андрей.
Делать табор на том покосе он не захотел – слишком много народу здесь бывает за неделю. Он вспомнил, укромный заливчик посреди берёзового лесочка, километрах в двух от этих покосов, и свистнув разомлевшую от солнца Лапку, пошёл туда по лесной просеке, заросшей ольшаником.
Преодолев невысокую гривку, Андрей спустился к воде, перешёл на противоположный берег через небольшое болотце в начале заливчика. Там, он выбрал полянку, на которую с утра пораньше будет светить утреннее солнце, и затаборился, на знакомом уже месте, у упавшей берёзы.
Расстегнув рюкзак достал тент, котелки, подстилку и натянув брезент привязал одной стороной верёвочками к берёзовому стволу, протянувшемуся на уровне метра над землёй, с другой, закрепил колышками. Получилась как бы односкатная матерчатая крыша, под которой охотник мог спрятаться от росы или даже от дождя.
Пока Андрей возился с тентом, делал таган для костра, готовил дрова ночлега,
прохладные тени подползли сверху распадка и накрыли его стоянку, а потом и воду заливчика, сразу потемневшую и похолодевшую…
Торопясь и поглядывая на небо, он собрал ружьё, выбрал патроны с пулями и крупной картечью и поспешил наверх, на водораздельный хребет, на прослушивание изюбриного рёва. Лапка привычно бежала впереди появляясь то слева, то справа от тропы…
...Андрей, занятый воспоминаниями, вдруг подумал – сейчас ещё рано для рёва - сейчас ещё только конец августа, а рёв начинается в конце сентября и заканчивается через месяц, уже в конце октября…
Он встал, укрыл Федю своей курткой, подложил дров в костёр и устроившись поудобнее, вновь погрузился в воспоминания…
В тот раз, поднялся он с Лапкой на хребтик быстро и вышли на гребень водораздела вовремя.
Шли быстро, Андрей вспотел – тропинка заросла, идти тяжело, трава высокая и
густая. «Тут уже несколько десятков лет никто не ходит – думал он осматриваясь.
«Раньше, по этим местам, даже по глухой тайге и дороги были, потому, что по берегу Ангары, да затопления долины водохранилищем, шла железная дорога до порта Байкал, а от гребневых дорог на железнодорожные полустанки спускались торные тропы…»
…Андрей, услышав какой-то шорох в траве, отвлёкся, а потом, вдруг вспомнил детство, широкую и быструю, хрустально – холодную Ангару с зелёными, цветущими островками посередине, грохочущие и звонко гудящие поезда, тянувшие составы, аж до самого Владивостока…
Всё это уже давно и глубоко под водой – с грустью подумал Андрей и снова сосредоточился на охотничьих воспоминаниях…
Тогда, поднявшись наверх, он ещё увидел солнце и ощутил вечернее тепло светлого дня…
Присев на упавший ствол, восстановил дыхание, а потом нашёл место пооткрытей, с обзором и заревел, да так, что эхо ответило издали.
К тому времени, он научился уже без трубы реветь своим голосом подражая гонным изюбрам и быки со всей округи бежали к нему сломя голову, принимая за своего...
И тут тоже, бык откликнулся скоро и слышно было, что издалека. Но Андрей-то знал, как рогатый боец быстро мчится, летит навстречу сопернику…
Услышав ответ, охотник подозвал Лапку, взял на поводок, чтобы она быка не вспугнула.
Молодая собака ещё ничего не понимала в звериной охоте, но облаять и вспугнуть оленя могла, если увидит вблизи.
«Добуду зверя, то и для Лапки будет большая школа» – думал Андрей, прислушиваясь и осматриваясь...
Прошло минуть пять…
Он снова продышался и вновь заревел – бык ответил тотчас же, уже намного ближе, не дослушав «песни» Андрея до конца. «Ох, горячий, ох летит ко мне навстречу, драться хочет!» – думал он, и приготовив ружьё, спрятался за ствол толстой сосны…
Бык ещё раз рявкнул, уже совсем близко, за бугром, но охотник не ответил, боясь вспугнуть случайной фальшивой ноткой в голосе. «Он всё равно прибежит, потому что слух у него отличный – подумал Андрей. Начиная подрагивать от волнения. - Зная местность, олени могут издали определить где стоит ревущий соперник с точностью до десяти метров…»
Охотник затаился и старался даже дышать пореже…
Солнце опустилось за кромку леса и чуть просвечивало отдельными золотыми лучиками сквозь чащу веток и стволов.
За спиной Андрея, в низинах пади уже сумерки – а наверху было ещё светло и даже солнечные лучи, пробивались сквозь листву…
Вдруг, впереди, метрах в ста, послышался треск и быстрые лёгкие шаги.
Лапка насторожилась, и Андрей плотнее наступил на её поводок.
Он и не заметил, как бык подошёл к нему на тридцать шагов – когда зверь прослушивает округу, то идёт очень тихо…
Кругом были плотные кусты, и Андрей, вдруг – это всегда бывает неожиданно - увидел жёлтый бок оленя, появившийся в нешироком прогале. Бык стоял там неподвижно, осматривался и слушал.
Андрей не видел его головы, не видел его ног, а только этот шерстистый бок, ярким пятном выделялся на фоне зелени травы и кустов. Охотник осторожно поднял ружьё, прицелился и … не выстрелил…
Андрей, вдруг подумал6 «Если убью быка сейчас, то до «выезда», ждать ещё пять дней… - Погода тёплая, мясо спрятать некуда – быстро решал он. – Проквашу мясо, погублю быка и потом будет меня совесть мучить. А время впереди ещё неделя. Успею другого добыть – если они будут так азартно реветь»!
…Потом, обдумывая случившееся, Андрей понял, что просто не хотел с первого дня заезда суетится, возиться с мясом, таскать его, далеко вниз, по чаще, прятать в прохладное болото. И ведь надо было ещё выходить назавтра в город, договариваться с вывозом мяса…
А он хотел ещё просто пожить в лесу, в такую замечательную погоду, не задумываясь о добывании и переработке зверя…
Одним словом стрелять Андрей не стал, Лапка урока охоты на крупных
копытных не получила, но зато он не испортил зверя! А олень, в конце концов учуял человека, сорвался с места и исчез…
…Андрей надолго задумался, вспоминая ту красивую осень…
Уже была ночь, тихо, и на небе горели мириады ярких, словно мохнатых звёзд. Зевая, Андрей встал, положил сверху на костёр большой смолистый пень и дожидаясь пока он разгорится, стоял, щурился, отворачивался от дыма и сдерживал дыхание, чтобы не закашляться…
…Изюбрей в тот раз, он больше не видел. Ревущие быки были очень
осторожны, наверное, уже с матками и к себе близко не подпускали…
…Через пять дней за ним приплыл тот мужик и когда Андрей ему всё рассказал, мужик был недоволен и разочарован.
Он поверил в него, рассчитывал на мясо, ещё не убитого оленя и сразу к Андрею охладел. Мужик, недовольно говорил, что Андрей мог бы выйти в город и найти его на лодочной станции… И ещё много что говорил…
Андрей, возбуждённый воспоминаниями, встал с земли, подсел к костру и отворачивая голову от едкого дыма стал слушать ночную темноту…
…Тогда, в последний, пятый день, ожидая лодку, Андрей пролежал полдня на берегу, на невысокой скалке из жёлтого песчаника, наблюдая, как в зеленоватой просвеченной насквозь солнышком, прозрачной воде, тысячами мимо проплывали, на глубине несколько десятков сантиметров от поверхности, мальки хариуса, величиной с указательный палец.
Светило солнце, было безветренно и тепло и он, просто лежал и смотрел, а мальки тысячными стайками проплывали рядом, неизвестно куда и зачем…
… Ночью Андрею снились медведи, и он проснулся оттого, что сквозь сон услышал шуршание чьих - то тихих шагов. Федя спал, укрывшись с головой, костёр почти прогорел и на небе, уже над самым хребтом светилась полная луна.
С замиранием сердца, Андрей сел, огляделся и увидел, что метрах в двадцати от костра ходит Лапка, высматривая что - то в траве. Он шёпотом позвал: - Лапка! Лапка! – но она и головы не повернула.
И тут Андрея словно прострелило, и он впервые после того, как собаку сбила машина, понял, что она плохо слышит, что она глухая или почти глухая!
Стали понятны теперь некоторые странности в её поведении после контузии…
Андрей поднялся, подошёл к собаке и погладил её. Лапка вильнула хвостом и снова принялась, что – то разыскивать в траве…
«Она уже привыкла к глухоте – понял Андрей и озабоченно нахмурился. «Обязательно проверю, как она глуха – совсем или немного…»
Утром проснулись поздно. Солнце рано спряталось в тучи, поднялся ветер…
Когда перевалили через хребет и спустились к Оле, пошёл редкий, крупный дождь. Друзья разожгли большой костёр, под дождём сварили кашу и вскипятили чай, и пообедав, прилегли под тентом, задрёмывая и слушая шуршание дождя по брезенту навеса.
К вечеру дождь закончился и пока Федя ходил смотреть ягоду к речке, Андрей с Лапкой ушли знакомится с окрестностями.
Пройдя километра три вверх по речке, в зарослях молодого осинника Лапка прихватив запах, помчалась вперёд и влево, низко опустив голову к земле и сколовшись, так же галопом возвращалась на след.
«Кто бы это мог быть? – гадал Андрей, идя в том же направлении, вслед за собакой.
– Может быть косуля?» - предположил он…
Далеко и много левее ожидаемого залаяла Лапка, размеренно и звонко. Андрей заторопился…
Подойдя ближе, он увидел свою собаку, стоящую перед куртиной частого осинника, и тявкающей в сторону чащи… Она даже не оглянулась на шаги хозяина…
-Что за чудеса – пробормотал Андрей. - Куда это, на кого это она так лает?
Он сделал ещё несколько шагов, и в осиннике, вдруг, что – то стукнуло, треснуло, и раздался шум убегающего крупного зверя. Андрею даже показалось, что он увидел в кустах, в небольшом прогале, силуэт чёрного, с серыми ногами, сохатого…
Лапка убежала следом, но через полчаса вернулась, и легла рядом, тяжело дыша и высунув язык…
Возвращаясь к биваку, Андрей думал, что Лапка оглохла, но чутьё у неё, после этого стало ещё лучше. Вот она и выследила кормящегося зверя и облаяла его. Но преследовать бегущего зверя ей трудно, потому, что она не слышит его шумного передвижения по тайге и только чует, что значительно снижает скорость преследования…
...В тот раз, они с Федей набрали по ведру чёрной смородины и на обратном пути, уже на берегу залива, встретили отдыхающих, ночующих в палатке, неподалёку от воды.
Женщины, мужья которых имели моторные лодки и были на рыбалке, рассказали им, что медведь, по ночам бродит вокруг палатки, и маленькая собачка, живущая с ними здесь, слыша ворчание зверя, сходит с ума от страха, и в палатке, норовит держаться как можно ближе к людям, чуть не залезая им на головы, ища у них защиты…
Андрей и Федя, в свою очередь рассказали им, что слышали, как этот медведь ревел вчера вечером совсем недалеко от места стоянки семей рыбаков. Андрей, посоветовал женщинам уезжать отсюда поскорее, потому что с раздражённым медведем шутки плохи.
Через час за нашими ягодниками пришла лодка, и они отплылив город…

… Вскоре, прихватив Лапку, Андрей уехал на две недели в дальние леса, в компании с Василием, ещё одним своим приятелем…
Устроившись в палатке, в лиственничном лесу, километрах в пяти от большой деревни, они с утра, позавтракав скудной кашей – в магазинах тогда ничего кроме кильки в томате не было, - расходились в разные стороны, в поисках лиственничной камеди, которая, как сок, вытекала, откуда то из сердцевины крупных лиственниц и янтарными, жёлтыми, бурыми и даже фиолетовыми потёками застывала «сосулями», разной формы и размера, или капала и застывала на земле.
В заготовительной конторе, в городе, её, высушенную и очищенную от мусора, принимали по пять рублей килограмм, - столько же, по тем временам стоил килограмм лучших шоколадных конфет…
Василий, вовсе не таёжник, занимался этим промыслом давно и на заработанные деньги, даже купил себе кооперативную квартиру, в пятиэтажном доме, соблазнив несколькими тысячами рублей, заработанных на камеди, горького пьяницу - владельца жилья, который, уезжая в деревню, всё распродал...
...Андрею это занятие понравилось, Лапке тоже. В тех местах, было много косуль, и Андрей несколько раз видел, как Лапка стрелой неслась за этим маленьким оленем, но догнать зверя уже не могла – контузия и здесь сказывалась…
Вообще, живости и агрессивности в ней заметно поубавилось.
Как – то, когда Андрей шёл крупным, чистым сосняком и высматривал по вершинам, в прогалы, характерные силуэты высоких и крупных лиственниц, Лапка из густой травы выпугнула глухариный выводок, и успела уже на лету, высоко выпрыгнув, схватить за хвост крупного глухарёнка, который только наполовину поменял своё оперение из серого на чёрное и уступал размерами взрослым птицам раза в полтора…
Это была последняя добыча Лапки с Андреем…
Вечером Лапка исчезла. Андрей ходил по округе, свистел, звал её голосом, но понимал, что даже если она недалеко, то из - за своей глухоты его всё равно не слышит. Оставалось только ждать…
Назавтра, за ними из города приехала машина. Они загрузили свои мешки с камедью, сели сами, долго сигналили, уже тронувшись, ехали медленно, но Лапки так и не было. Проехав по деревне, заглядывали во дворы, расспрашивали жителей – собаки не было…
Так потерялась талантливая и весёлая охотничья лайка – Лапка…
…Уже года через три, Андрей заезжал в эту деревню, и ему показалось, что несколько молодых местных лаек, очень похожи на Лапку.
Встреченный Андреем в лесу мужик – охотник, рассказывал, что несколько лет назад, в деревне появились первые щенки необычного, серо – чёрного окраса, из которых потом выросли отличные охотничьи собаки…
Раньше, такой необычной масти у деревенских собак не было – подытожил свой рассказ мужик…


Остальные произведения Владимира Кабакова можно прочитать на сайте «Русский Альбион»: http://www.russian-albion.com/ru/glavnaya/ или в литературно-историческом журнале "Что есть Истина?": http://istina.russian-albion.com/ru/jurnal/ Е-майл: russianalbion@narod

Лето. 2002 года. Лондон. Владимир Кабаков.






Эта реклама видна только НЕЗАРЕГИСТРИРОВАННЫМ пользователям. Зарегистрироваться!

Рейтинг работы: 3
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 36
© 23.11.2016 Владимир Кабаков

Рубрика произведения: Разное -> Публицистика
Оценки: отлично 2, интересно 0, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 2 автора




<< < 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 > >>












© 2007-2016 Chitalnya.ru / Читальня.ру / Толковый словарь / Энциклопедия литератора
«Изба-Читальня» - литературный портал для современных русскоязычных литераторов.
В "Избе-читальне" вы сможете найти или опубликовать стихи, прозу и другие литературные разные жанры (публицистика, литературная критика и др.)

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются действующим законодательством. Литпортал Читальня.ру предоставляет каждому автору бесплатный сервис по публикации произведений на основании пользовательского договора. Ответственность за содержание произведений закреплена за их авторами.