Литературно-художественный портал
chitalnya
       
Забыли пароль?

Минус всей моей жизни. Главы 16-17

[Наталия Матвеева]   Версия для печати    

Глава 16. «Минус»
Да, вот ты и получил за все, Сережа… За пренебрежение к людям, за беспечное и наплевательское отношение к женщинам, за желание командовать всеми и вся и добиваться своих целей, не гнушаясь никакими способами…
Теперь ты потерял то, что стало тебе невероятно дорого, теперь ты узнал на себе, каково это – когда тебя так жестоко и больно бросают, и…
Ты растерян, разозлен, растворяешься во времени…
Ее образ не уходит из твоей головы, выжигая в твоем сердце ужасно болезненное лазерное клеймо, заставляя винить лишь себя во всем, что произошло…
И да, так получилось, что в один волшебный момент ты вдруг понял, что не можешь жить без нее, что желаешь лишь одного-единственного в своей жизни – быть рядом с ней, любить ее, делать ее счастливой. Ты стал зависим от нее, от ее состояния, настроения, от ее чувств по отношению к тебе… Ты зациклен на ней, ты привязан к ней, как чертов бездомный пес, ты и представить себе не можешь ни одного дня, в котором ее не будет…
Ты упивался ею, ее любовью, ты сдыхал от счастья каждый раз, когда она смотрела на тебя, ты готов был на все, ради лишь одного ее прикосновения, ради ее чувственного шепота, ради того… Чтобы она просто была твоей. Была рядом.
А теперь ты сделал ей чертовски больно… Ты – эгоистичный мерзавец, который не смог пойти против собственного «мне надо», против себя, и подарил ей надежду, закрепил ее чувства, дал ей то, о чем она мечтала – крупинку женского счастья… И она, черт тебя подери с твоими заморочками, заслуживала того, чтобы быть счастливой! Нежная, женственная, чувственная и невероятно обжигающая, как огонь, такая смелая и сильная, наивная, но впечатлительная, готовая до конца бороться за правду и даже встать на сторону врага, если это необходимо… Она доказала тебе, что женщины достойны того, чтобы их уважать, чтобы с ними считаться, чтобы ухаживать за ними и любить их…
А ты обидел ее… Жестоко, глубоко, сильно… Она не простит тебя никогда. Ты всю жизнь будешь жить с этим, идиот… Ну и что ты собираешься делать теперь?
Так шипел ядовитой гадюкой его внутренний голос, пока Сергей остервенело вел машину, стискивая зубы от черной, отвратительной и чертовски болезненной пустоты, разверзшейся внутри него…
Какой-то фон… Настя что-то мило говорила сзади, а справа, с самым рассерженным, как пчела на медвежью лапу, влезшую в ее улей с медом, лицом сидела Ксюша, тоже что-то тихо и злобно бурча, а перед его глазами, помимо дороги, стояло лишь Женино лицо, лишь ее блестящие слезы, бегущие по щекам, лишь ее убитые горем, потерянные и отчаянные глаза…
Что он собирается делать???
Сережа крутанул руль, бешено скрипя зубами от злости и решительности, сжимая рулевое колесо до боли в руках и прекрасно понимая, что.
Он все исправит. Он добьется ее прощения. Он развяжется с Ксюшей раз и навсегда и будет с Женей, не важно, сколько времени ей потребуется. Он будет ждать ее и добиваться ее прощения. Или не будет ни с кем. Никогда.
Сережа больше не мог даже представить себе, как он смотрит на какую-то другую женщину или прикасается к ней. Это вызывало в нем жгучее отвращение к себе и новую боль, мысли о ней…
А значит, он все сделает, чтобы Женя снова улыбалась. Чтобы она была счастлива и… может быть, позволила ему любить себя.
- …Сережа, ты меня вообще слышишь? – вклинился гневный голос в его внутренний диалог, и Сергей хмуро очнулся, быстро взглянув на свою жену, которая сейчас вызывала в нем самое сильное отторжение и неприязнь за все совместно прожитые годы.
- Что тебе нужно, Ксеня? – жестко и холодно спросил он, а Ксюша ядовито ухмыльнулась:
- Ты поворот проехал. «Нойзи хаус», не забыл? Ну, я тебе удивляюсь, Сергей. – ухмыльнулась она, однако же как-то боязливо и жадно посмотрев на него. – Неужто ты об этой рыжей девчонке задумался? Ты же рыжих на дух не переносишь, вот так дела! – она язвительно захохотала, растянув накачанные губы и глядя на него из-под пушистых ресниц. – Она еще и молоденькая, к тому же… Лет этак двадцать пять на вид… Совсем ты хватку теряешь, Сережа. Раньше у тебя такие статусные любовницы были! А сейчас что? Стареешь?
Она смеялась, а Сергей молчал, гневно глядя на летящие мимо со скоростью движения его автомобиля улицы, злясь на себя, на эту ситуацию, на всю свою чертову неправильную, бессмысленную жизнь… А Ксюша ревниво смотрела на него, говоря все больше о Жене, все обиднее ее слова… Значит, почувствовала…
И словно в подтверждение его мыслей, Ксюша вдруг насмешливо выдала:
- Постой-ка… А ты случайно не… не влюбился, Минаев? А?.. – пауза… злобный смех, истерика, паника… Ксюша судорожно стискивала свою сумочку, отчаянно и гневно продолжив:
- Вот так-так, ничего себе!! Как же это тебя угораздило? И что ты в ней нашел?? Она даже не красотка… Ни лица приличного, ни груди, да ничего вообще! Таращится, как дура… Чем она лучше меня, а, Сереж?
- Отвяжись, Ксюша. Не лезь в мои дела. – жестко отрезал Сережа, а Ксеня вдруг вцепилась в его руку своими аккуратными ноготками и зашипела, вне себя от страха и бешенства:
- Ну уж нет, Сережа, это и мои дела! Я твоя жена! И ты – мой, понимаешь? Мой!! Я никому тебя не отдам, я эту рыжую размажу на бутерброд и съем, если придется, слышишь??
Сергей ухмыльнулся, скинув ее руку и насмешливо проговорив:
- Очень страшно. Особенно та часть, где ты угрожаешь держать меня при себе всю жизнь. – он вдруг гневно наклонился к ней и прошептал так, чтобы не слышала Настя:
- Запомни, Ксеня, если я захочу от тебя уйти, то ни ты, ни твой брачный контракт, ни твой или мой папаша не смогут меня удержать, так что радуйся, что ты еще сидишь в этой машине!!!
Ксюша расширила глаза и на ее лице мелькнул дикий, бесконтрольный страх, а сзади вдруг послышался голос Насти:
- Папочка, а тетя Женя с тобой работает, да? Она такая хорошая! Может, позовем ее к нам в гости??
Сергей вздрогнул и отодвинулся в свое кресло, снова ощутив сильный болевой шок, даже не видя, где он паркуется, и снова думая лишь о ней, о Жене…
- Нет, Настена, она стеснительная, в гости не пойдет. – тихо ответил он, а Ксюша вдруг триумфально улыбнулась и шепнула:
- Может, от меня ты и сможешь уйти, а вот от Насти – вряд ли… Разведешься со мной – и больше никогда дочь не увидишь, понял??
Она кровожадно улыбнулась, врезав Сереже по больному месту своими словами и отправив в глубокий нокаут, и довольная вышла из машины, оставив его лишь безнадежно и пусто гореть в собственном мучительном аду.

*** «Плюс»
Женя ехала домой, рыдая в голос и радуясь, что ее никто не слышит, а водители из соседних машин обычно избегают заглядывать к соседям по пробке в кабины… И это давало ей возможность рулить, почти не разбирая дороги от слез.
- «Место мое здесь.
Пусто и холодно мне
От тоски и молчания. Рвется надежды нить.
Место твое здесь.
Руки мои берешь и греешь,
Нежным дыханием, вновь заставляя жить.

Сердце мое здесь.
Где подо льдом сокрыты все мечты и желания,
Брошенные на дно.
Сердце твое здесь.
Бьется так часто всем назло твоим обещаниям
Все повторить за мной…»
Голос эхом отражался от болезненных глубин Жениного сердца, задевая самые тонкие струны ее души, заполняя каждую клеточку, обреченную на вечное одиночество и ту самую пустоту и холод, о котором пело радио в машине… Она не верила во все это, она не понимала, что же ей теперь делать? Как жить дальше?
Как будто на широкую и далекую дорогу вдруг опустился густой туман, закрыв от нее будущее, спрятав от нее понимание ее смысла жизни… Наверное, ей суждено быть одной. Не зная любви, счастья быть нужной кому-то… И не важно, любит ее Сергей или нет. Важно лишь то, что Женя никогда не сломает счастье никому, тем более – ребенку, чтобы построить на нем свое счастье. Она всю жизнь презирала и укоряла тех, кто уводит мужчин из их семей, не понимая, как можно ломать и рушить чью-то жизнь?.. А теперь ей открылось и это. Но она не сможет, не сможет… Уж лучше умереть!
- «Дыши как можно дольше,
Не сдавайся.
Иди за мной по краю,
Не пугайся.
И рук замерзших бережным дыханием
Согрей и стань моим очарованием…»
Женя выдохнула, заплакав еще сильней от огромной черной ямы, развернувшейся внутри нее, сжирающей ее внутренности болезненным червем, сжигающей до пепелища все ее мечты…
А вот и дом, милый дом. Женька забежала в свою квартиру, исчезнув, испарившись в своей комнате и, переодевшись в ночную рубашку, она залезла под одеяло, желая пережить это, пережить эту ночь, завтрашний день и все последующие дни, не несущие ей ничего хорошего…
Тело дрожало, дрожал телефон рядом на тумбочке, оповещая о десятках входящих звонков, но Женя не могла слышать его голос, разрывающий ее на части…
Минута еле-еле перетекала в следующую, день все никак не кончался, став черной-пречерной, болезненно пикающей линией в ее замерзшем, резко потухшем теле, когда же наступит тишина?..
Слезы льются, сзади мама и отец, и даже Поля, все хором что-то говорят ей, но она не понимала ни слова, чувствуя лишь собственную боль от разрыва, от резкого и неожиданного конца…
А всего несколько часов назад она считала, что у нее все будет хорошо с Сергеем! Всего несколько часов назад он гладил ее руку, и она вспыхивала огоньком надежды, веря, что ситуация разрешится в их пользу… Как?.. Почему?.. Зачем он играл с ней столько времени, если… Боже, Боже, Женя даже в голове не могла произнести эту фразу… если он был ЖЕНАТ??? Как он мог так с ней поступить??? Она же, как дурочка, влюбилась в него, умирала, горела, готова была на все ради него! А он… сделал ее своей игрушкой?? Развлечением на время? И после поцелуев с ней он шел к себе домой и ночевал со своей женой?
Женя закричала от новой боли, от злости на него, от невероятной, всепоглощающей обиды, а холод в ее теле, долбящий каждую мышцу нервной дрожью, вдруг сменился жаром… Голова плыла в тумане, слезы смочили всю подушку, жарко, жарко и ярость! «Ненавижу, ненавижу, ненавижу! За что он так со мной?.. Знал ведь, что не будет между ними, в итоге, ничего, кроме интрижки! Так зачем?.. Издевался?»
Новая вибрация мобильника, и Женя вздрогнула, отчаянно вспыхнув с новой силой, вдруг вспомнив его слова в кабинете сегодня… О том, что он сходит по ней с ума… Что она прекрасна… Что он не позволит никому и близко к ней подходить…
Разбитая любовь вновь захватила ее горящей волной боли, Женя заметалась по подушке, с трудом открыв горящие глаза и отчаянно всхлипывая, умирая, умирая… А в комнате было темно, а в комнате уже царила ночь, но Поли не было… Почему Полины нет?.. Женя не могла ничего понять, мобильник жужжит… Боль во всем теле, сердце долбит в уши страшным исходом, страшной мыслью о самой главной потере в ее жизни, и ужас, ужас… Женя не слышала, она кричала…
Яркий свет пробился сквозь мрак из коридора… В комнату забежала мама… Женя потянулась к ней, как к якорю спасения, чтобы она вытащила ее из пропасти, помогла ей, сказала, что делать, как пережить то, что произошло… Жар, в комнате будто костер разожгли… Сквозь пляшущее перед глазами пламя, Женя с трудом оторвала голову от подушки и пересохшими губами прошептала:
- Мама…
Дарья Федоровна поспешно опустилась около Жени на кровать и крепко-крепко обхватила дочь, прижав к себе, а ее губы осторожно коснулись ее лба, и она вдруг воскликнула:
- Боже мой, дочка! Да у тебя жар! Эдик! – крикнула она в дверь. – Женя заболела! Неси жаропонижающие! – она снова заботливо и очень встревоженно посмотрела на дрожащую Женьку и ласково погладила ее по голове, успокаивая:
- Тихо, тихо, дочка, не плачь! Все разрешится, вот увидишь! А сейчас нам с тобой полечиться надо, ладно, Жень? Тихо, тихо… Не надо, Женечка… Милая, ты же знаешь, ты не одна, у тебя есть я и папа, и Полина… Мы все вместе поможем тебе, все будет хорошо, Женя, все будет хорошо!
Женя хотела сказать что-то, но не могла, уплывая на огненной лаве куда-то в черную темноту и лишь видя перед собой его лицо, лицо Сережи, с улыбкой нежно глядящее на нее, и прикосновение его руки к своей щеке… Волшебство, которого никогда больше не будет. Магия чувств, когда находишься рядом с тем, кого любишь… Всему пришел беспощадный и безоговорочный конец.

*** «Плюс»
И целая неделя прошла в борьбе с невесть откуда взявшимся ОРЗ, сжимающим Женю в свои болезненные тиски и испытывая на прочность высокой температурой, кашлем и ужасно больным горлом, добивая ослабевшую девушку назойливым насморком и как бы мечтая или надеясь, что она, все-таки, не выживет…
Но ни высокая температура, ни слабость, ни боль физическая не могли высушить ее слезы, не могли успокоить бешеное сердце, превращающееся почти каждую секунду в огромный, тугой ком, мешающий дышать, сводящий с ума одной лишь мыслью о том, что произошло… Катастрофа… Обман… Зачем, зачем, зачем он так с ней поступил? Почему не остановился, когда понял, что она влюблена в него? Зачем продолжал игру, зная, что она закончится для Жени лишь страданиями? Как же можно так…
На второй день, когда температура на время спала, и Женя смогла немного продохнуть, не чувствуя кипящей лавы в безумной голове, мозги в которой словно кто-то дубинкой лупасил, в комнату вошла мама и, осторожно сев на край кровати, ужасно обеспокоенно взглянула на дочку, глядящую пустым, невидящим взглядом в потолок:
- Женя. Это из-за него, да? Из-за Сергея? – тихо спросила она, а Женька вздрогнула, услышав его имя и почувствовав новый поток слез, подошедших к ее горлу болезненным комком.
Она медленно посмотрела на маму, не зная, как ей сказать, боясь даже произнести вслух свою мысль, которая парализовывала ее не хуже энцефалитного клеща, но мама должна была знать, она ужасно волновалась, Женя видела это по ее глазам, под которыми залегли темные тени, и, вздохнув, ощущая слезы в горле, шепнула:
- Да, мам. Он… он… он женат. И у него есть ребенок.
Все, слезы выстрелили, как из водного пистолета, Женя прижала бледные, холодные руки к пылающему лицу и зарыдала, не в силах остановить страдание, а мама сокрушенно покачала головой:
- Женя, Женя, Женечка, не плачь, дочка, подожди… Он не говорил тебе? Ты не знала?
Женя закивала, продолжая рыдать, а мама отняла ее руки от лица и, вздохнув, проговорила:
- Знаешь, Женя… Иногда, мне кажется, бывают такие ситуации, что лучше поступиться некоторыми принципами, иначе не будет счастья ни тебе, ни тому, кто от тебя зависит… Сергей совершил ошибку… Но единственное, что сейчас действительно важно, так это то, любит он тебя или нет.
Женя расширенными глазами посмотрела на маму, от изумления даже перестав плакать.
- Мама! – прохрипела она больным голосом. – Ты… ты что такое говоришь?? Поступиться принципами??? То есть… то есть увести его из семьи ради собственного счастья?? А как же его дочка? Она же такая маленькая!! Она что, обречена быть несчастной?? Только потому, что какая-то рыжая дура влюбилась в ее отца??? Мам, это что за ужасы жизни вообще?!? Ты сама! Ты меня учила по-другому!!!
Мама вдруг улыбнулась и тихо проговорила:
- Я думаю, ты преувеличиваешь насчет несчастья ребенка… Многие семьи растут без отцов, и это плохо, да… Это несет в себе определенные последствия… Но не всегда оборачиваются несчастливым детством. Другое дело – если он любит свою жену, а с тобой… с тобой просто поступил подло… Но знаешь, - вдруг пожала она плечами, - когда он приходил к нам домой, мне показалось… Мне показалось, что он очень сильно влюблен в тебя. Ну а твое поведение и волнение выдавало тебя с головой. – она наклонилась и поцеловала ошеломленную ее словами Женю. – Подумай об этом, дочка, и не руби с плеча. Мы все ошибаемся в жизни! Мы легко ставим крест на тех, кто сошел с правильного пути, но каждый, даже самый глубоко запутавшийся человек заслуживает второго шанса… Поверь мне.
И мама вышла, а Женька, приняв очередную дозу таблеток, влив в себя малиновый чай и отвратительное молоко с медом, вдруг впервые заснула крепко и без сновидений.
Но даже последующие несколько дней, по крупицам возвращающие ей здоровье, не могли дать ей трезво обдумать мамины слова, потому что гнев, злость сокрушительной, отчаянной волной душили Женьку, которая как-то не особо сопротивлялась этим чувствам, и ужасно, ужасно бесилась, ненавидела Сережу за свою боль, за обман, за несчастье, за испорченное будущее, что в результате вылилось в категорическое игнорирование его звонков, разрывающих ее телефон по сто раз на дню.

- Наверное, я уволюсь. – грустно сипела Женька в пятницу вечером, сидя в своей кровати и безэмоционально жуя картофель фри, любезно возникший перед ней, как и несколько видов бургеров, исчезнувших в ее желудке пятнадцатью минутами ранее по мановению волшебной руки Игорька Сторожева, сидящего напротив нее на стуле и с самым своим любимым лицом таращившегося на маленький экранчик на своих очках, размахивая перед носом пальцами и что-то там интенсивно листая. – Как я смогу каждый день ходить туда и работать с ним? Это выше моих сил, Сторожев… Найду что-нибудь получше…
- Получше?!? – насмешливо воскликнул Игорь, на секунду перефокусировав зрачки на подругу. – Получше той цифры, что ты мне называла, в рублевом эквиваленте, у нас получают, наверное, только начальники отделов какие-нибудь! Не дури, Женька, ты обещала накопить Поле на путевку, забыла, что ли, совсем со своими шурами-мурами??? Да еще помиритесь вы сто раз, не волнуйся. Ты же любишь его, вроде, у тебя вон, все лицо от любви мокрое.
Женя сердито бросила в него картофелем и возмущенно прохрипела:
- Вот же идиотина ты, Игорь! Я же тебе сто раз говорила – это не имеет больше значения! Он обманывал меня, играл со мной, как с Барби-дурой, у него семья! Конец истории… А любовь… - Женя тяжело вздохнула, откинувшись на подушку. – А любовь пройдет, наверное… Если сделать так, чтобы мы друг другу на глаза не попадались.
Игорь с насмешкой посмотрел на Женю и покачал головой:
- Дура ты, Женька, гамбургеров, что ли, переела?? Любовь пройдет! Любовь не проходит, балда, только если это лишь увлечение и больше ничего. Книг ты о любви совсем не читала, видимо??
На тумбочке снова зажужжал мобильный, и Женька дернулась, ощутив, как тугой, болезненный узел подскочил прямо к ее больному горлу, а в голове мелькнула одна сумасшедшая мысль с яростной надеждой: может, это он?..
Да, да, это его номер, его номер, облегчение, сердце трепещет – он все еще хочет поговорить с ней!!! Женя даже заулыбалась, проклиная свою глупую привязанность к нему несмотря ни на что, ощущая, как неистово сжимается ее сердце, но тут же вспомнила о его обмане, и ярость, бешеная, горячая, кипящая и ужасно болезненная ударила ей по вискам, она покраснела и, едва дыша, отвернулась, чувствуя обжигающую пульсацию во всем теле.
- Опять звонит. – спокойно констатировал факт Игорь, вытянув шею и посмотрев на экран мобильника. – Поговори…
- Нет, нет, не хочу, не хочу, не хочу слышать!!! Знать не желаю!!! Пусть катится ко всем чертям!!! Ни за что!!! – заверещала в бешенстве Женя и закашлялась, сорвав больное горло, а Игорь с укором посмотрел на нее:
- Ты как маленькая, Женька, ей Богу! Хоть он мне и не нравится, но так тоже нельзя. Ты хотя бы его выслушай, а потом уж посылай, тем более, судя по количеству звонков, он так просто не отвяжется.
Женя гневно посмотрела на Игоря и дрожащей рукой взяла мобильник, чувствуя жжение на лице и даже в коже рук, едва дыша от охватившего ее волнения, смешанного с глубокой, яростной обидой.
- Ладно. – тихо и угрюмо сказала она и нажала на кнопку приема вызова. – Ты что, Сережа, сам не можешь догадаться со сто пятидесятого раза, что я не хочу с тобой разговаривать? – гневно прошипела она в трубку хриплым, больным голосом, а в ответ услышала вполне ожидаемое:
- Мать твою, Женя!!! Наконец-то!!! Что с тобой?!? Как ты себя чувствуешь??? Женя, а ты сама-то, со сто пятидесятого раза не могла догадаться, что я хочу поговорить с тобой??? – требовательно и гневно проорал в своем стиле Сергей, и Женя тоже вспыхнула новым приступом ярости.
- Да плевать мне, чего ты хочешь, Сережа!!! И не ори на меня! – она закашлялась и хрипло продолжила, чувствуя, как все внутри нее дрожит от неописуемого гнева:
- Мое здоровье тебя не касается, и разговаривать с тобой я не буду, не буду, не хочу, не хочу тебя видеть, не хочу тебя слышать!!! Оставь меня в покое, слышишь? Отстань!!!
- Женя! Прекрати! Успокойся! – скомандовал Сергей и тут же добавил в жестком, беспрекословном тоне:
- Нам нужно поговорить, ты многого не знаешь. Выходи. Я жду за дверью.
Женька вытаращила глаза, чуть не подавившись картофелиной, которую только что взяла в рот, и возмущенно воззрилась на Игоря, глядевшего на него недовольно и укоряюще.
- Нет, ты посмотри, он за дверью ждет! – сообщила другу новость Женя, и Игорь, удивленно подняв брови, кивнул на выход:
- Так иди! Чего расселась, Зябликова!
- Еще чего! – гневно отрезала Женя, а Сергей тут же ревниво и недовольно спросил:
- Ты с кем там разговариваешь?? Со слизнем этим, что ли?.. А, да черт с ним, Женя, давай, давай, сколько я тебя ждать буду?!?
- Это тебе надо, хоть до скончания времен сиди, плевать я хотела с высокой колокольни, Сережа!!! Никуда я не пойду, мне не о чем с тобой разговаривать, иди домой, к жене, а от меня отстань навечно, слышишь??? – прокричала, насколько позволяло больное горло вперемешку с кашлем, Женя, кипя от бешеной злобы, и тут же возмущенно добавила:
- И не смей мне приказывать! Я не на работе сейчас, понятно?
Тяжелый и гневный вздох в трубке, а затем новый ор, да такой сильный, что даже Игорь подскочил, вытаращив на телефон глаза:
- Понятно, Женя, а теперь ИДИ И ОТКРОЙ ЭТУ ЧЕРТОВУ ДВЕРЬ, ИНАЧЕ Я ПОЗВОНЮ В МАЛЕНЬКИЙ ЧЕРНЫЙ ЗВОНОЧЕК И ПОПРОШУ ТВОЮ МАМУ ПУСТИТЬ МЕНЯ К ТЕБЕ В КОМНАТУ, ДАЮ ТЕБЕ ТРИ СЕКУНДЫ: РАЗ…
- Да что же это такое, ты что, совсем офонарел??? – заорала Женька, срывая остатки голоса и схватившись за горло от жгучей боли. – Мама тебе не откроет, я ей все рассказала, так что можешь не стара…
- ДВА!!! – прогромыхал Минаев, а Игорь выпучил на Женю глаза:
- Женя, иди, иди, пока хуже не стало…
Но Женя не слушала Игоря, потому что в трубке вдруг раздался какой-то щелчок, и в динамик вплыл еще один решительный и скрипучий голос:
- Это кто тут шумит на весь подъезд, и как не стыдно, хулиганье! Щас милицию вызову!!! Ба! Да ведь это ты! Это ж ты у моего Игорька невесту отбиваешь! А ну пошел вон отсю…
- Захлопни варежку, бабуля, не до тебя сейчас! – грубо ответил Сергей, и Женя так и подпрыгнула, чуть не умирая от возмущения и, кажется, догадываясь, что сейчас ему устроит «бабуля», которую Женька сразу идентифицировала по голосу как Раису Васильевну и которой Сергей мило посоветовал прикрыть свой ротик с великолепной вставной челюстью, а Сережа, тем временем, снова громко прорычал в трубку:
- Женя, выходи, или…
- Ах ты грубиян этакий, да я сейчас тебя с лестницы спущу, харю невоспитанную, и милиционеров позову, чтобы научили тебя вежливости, гада такого… Так… где тут телефон у меня был… - услышала Женя яростный стрекот Раисы Васильевны и в ужасе вытаращила глаза на Игорька, который ни сном, ни духом не предполагал, что сейчас творилось в подъезде.
- Игорь! Срочно дуй на площадку!! Сережа бабушку твою послал, она ментов вызывать собирается!! Ну! Не сиди!!! – в панике пролепетала Женька, и Игорь, вытаращив глаза, тут же подскочил и, бросив на ходу: «От твоего любимого у нас у всех одни неприятности!», - выскочил из комнаты, а действие в подъезде набирало обороты:
- Женя! Выходи сейчас же, давай поговорим, хватит уже меня избе…
- А ну пошел вон отсюда, ирод проклятый!! Думаешь, костюм приличный одел – и все можно, да? У Жени совсем с головой плохо, если она тебя выбрала… Ну? Текай давай, говорю же…
- Да отстань ты от меня, бабка! Иди домой, бигуди для челки стирай, не мешайся под ногами!! – снова гневно приказал Раисе Васильевне Сергей, и Женька бешено закричала:
- Сережа!!! Прекрати с ней так разговаривать!!! Как у тебя вообще…
- ТРИ. – сказал Сергей, и через секунду Женя, помимо громкого вопля в трубке бедной, обиженной старушки, услышала тихое треньканье звонка из коридора, затем щелканье входной двери и дальше какую-то несуразицу слов и голосов:
- Бабушка! Ты чего??? Иди домой, он к Женьке пришел!
- Да я ентого наглеца сейчас ремнем-то отхожу, чтобы хоть поздно, но все-таки воспитывать начать…
- Жень, Жень, выходи…
- Так, что тут за ор??? Раиса Василье… Ты!!! Ты!!! – это уже бешеный рев ее папы вклинился, и Женька поняла, что мешкать больше нельзя. Она вскочила и, бросив телефон, помчалась к двери, умирая от гнева и смеси разных других чувств.
А в подъезде ее глазам предстала следующая картина: Игорек едва сдерживает бешеный натиск и скрипучие крики обиженной и разозленной Раисы Васильевны, машущей руками и трясущей своей закрученной челкой, отец в своих неизменных шортах и футболке, размахивающий битой, за которую в огромном ужасе вцепилась мама, что-то громко ему крича, а посреди этого бедлама стоял с абсолютно бесстрашным и наглым, нетерпеливым видом Сергей, развязно сунув руки в карманы брюк и хмуро, но вызывающе поглядывая на Эдуарда Петровича, который громко кричал:
- …из-за тебя моя дочка так плакала несколько дней, что даже заболела!!! Да как ты посмел… - пи-пи-пи, много нехороших слов подряд, Женя поморщилась. - …да я тебе сейчас своей битой все ребра пересчитаю, слышал, гад???
- Эдик! Эдик, успокойся!! Перестань, им поговорить надо, Эдик!!! – кричала мама, повиснув на папиной бите, а Сергей невозмутимо и твердо заявил:
- Бейте. Можете даже убить. Но я не уйду, пока не поговорю с ней.
- Не волнуйся, Эдик, я уже милицию вызвала! Уж они-то ему мозги поставят на место!!! – скрипела Раиса Васильевна.
- Бабушка! Ну что ты наделала??? – возмущенно кричал Игорь, и Женя в ужасе всплеснула руками, вылетев в коридор и, быстро обув кеды, выскочила к Сергею в подъезд, наступив на какие-то осколки… Под ногами валялся разбитый сотовый телефон, но Жене пока некогда было об этом думать:
- Да вы что все, с ума посходили??? – закричала она, тут же закашлявшись. – Раиса Васильевна! Какая милиция?? Немедленно отмените вызов! Здесь что, убивают кого-то, кроме вашей завышенной самооценки??? – и, не дожидаясь бешеного крика бабушки Игоря, теперь уже обращенного на нее, она посмотрела на отца, пышущего яростью до такой степени, что даже усы вздымались, и возмущенно проговорила:
- Пап! Ну ты-то что делаешь?!? Убери биту, сейчас же! Мам, уведи его, нам с Сережей поговорить надо. – сказала она, едва дыша, и все вокруг, что-то возмущенно ворча, шепча, бурча и восклицая, наконец, разошлись по квартирам, оставив Женю и Сергея вдвоем.
Женя возмущенно и гневно посмотрела на него, чувствуя, как болезненно екнуло его сердце, тут же сорвавшись с места и помчавшись куда-то в дальние края… Он посмотрел на нее внимательным, жадным взглядом, нежно, но с большой долей отчаяния оглядев ее бледное лицо, темные круги под глазами, розовый топ на лямках и серые спортивные штаны, провисшие под коленками миловидными и веселыми пузырями… Через боль, через обиду, через гнев Женя вдруг почувствовала, как ее все равно, с неистовой силой тянет к нему, как она желает тонуть в его серых, внимательных и решительных глазах, как ей хочется коснуться его, ощутить мужскую силу его тела, почувствовать его сумасшедшую энергетику…
Ну почему, почему она не может отвязаться от него?? Почему все равно умирает от его близости, хоть и злится на него, хоть и ненавидит сейчас всеми фибрами своей души?.. Что же это за издевательство-то такое???
- Ты совсем, что ли, уже??? – возмущенно прохрипела она, поморщившись от боли в горле. – Ты зачем орал? Зачем Раисе Васильевне хамил?? А… а это что?? – она посмотрела на обломки от очень даже недешевого телефона и поспешно отступила, чувствуя хруст под своими кроссовками.
Сергей внимательно и ужасно ненасытно смотрел на нее, не отводя глаз, поэтому он просто безразлично пожал плечами и проговорил:
- Разбил.
- Разбил? – Женя выдохнула и присела, очень жалея дорогой аппарат и взяв несколько кусочков пластмассы в руку, растерянно глядя на них и пытаясь сообразить, как можно это склеить.
Сергей импульсивно наклонился к ней и, взяв ее за запястья, легко поднял, поставив на ноги и заглядывая в глаза отчаянным, нетерпеливым взглядом:
- Женя, да черт с этим телефоном, ты о чем думаешь, вообще?!? Жень… - снова позвал он ее, а Женя, ощущая, как обожгли его руки своим прикосновением ее кожу, тяжело выдохнула и гневно отошла от него, присев на корточки у стены и устало, с болью глядя на него:
- Ну давай. Поведай мне, чего я еще не знаю о тебе, твоей жене и шестилетней дочке. А может, я чего-то и о себе еще не знаю? – гневно закончила она, а Сергей вздохнул, нахмурившись, и легко запрыгнул на стык перил, не обращая внимания на свой дорогой костюм, тяжело проговорив:
- Это фиктивный брак.
Женя даже вздрогнула, совсем не ожидая ничего подобного и даже на мгновение перестав злиться.
- Как это – фиктивный???
- Очень просто. Обычная договоренность Ксюшиного отца и моего. Если бы я не женился на ней, Кроповницкий забрал бы у моего отца весь бизнес и пустил бы нас по миру… А значит, мой папа в не очень мягкой форме попросил меня жениться на ней, чтобы сохранить свое влияние и «Черный полюс», а также множество других проектов.
Женя в ужасе смотрела на него, не веря, что такое вообще возможно… Отец заставил сына жениться на ком-то, ради… денег? Работы?
- Но… зачем… почему именно жениться? Есть много других способов шантажа…
Сергей печально и холодно ухмыльнулся.
- Ксюша. Она влюблена в меня. Была. – добавил он, а Женя с болью и ревностью понятливо кивнула. Ну конечно. Как же иначе? – А я…
- Вел себя с ней как обычно? – усмехнулась Женя. – Ну ясно тогда, почему ей в голову пришел такой вариант. Разве тебя по-другому привяжешь?
Сергей хмуро посмотрел на нее, чуть склонив голову, и Женя вздрогнула, заметив какую-то искру в его взгляде…
- Странно, что именно ты говоришь мне об этом. В общем, между нами заключен брачный контракт на десять лет, по которому Ксюша должна родить Кроповницкому внука, а я не могу развестись с ней, поскольку тогда весь мой бизнес уплывет в ее руки, а значит, в ее семью. И если это произойдет, мой папочка выжжет меня сигаретой со всех семейных фотографий.
Женя в ужасе смотрела в пол, обдумывая все, что он сказал. Ей было даже страшно представить, каково ему жилось все эти годы под отцовским надзором и по его указке, что значит – жить с нелюбимым человеком столько лет и понимать, что не можешь никуда уйти, не можешь сам управлять своей судьбой, быть с тем, кого…
Женя решительно встала, вдруг вспомнив свою обиду, свою боль.
- Почему ты не сказал мне?.. – с болью прошептала она, глядя на его рассерженное красивое лицо, яркие серые глаза, изучающие ее отчаянным взглядом, и ощутила такой тугой узел в груди, что по ее щеке моментально скатилась слеза.
Он соскочил с перил, подойдя к ней, и импульсивно произнес, недовольно и гневно глядя на ее слезинку:
- Я не смог, Женя, я – как идиот, боялся, что потеряю тебя! Я вел себя, как эгоистичный подлец, поддаваясь своим желаниям, и прекрасно понимал, что когда ты узнаешь – все будет кончено, я никогда не смог бы прикоснуться к тебе! – процедил он с болью, и Женя вздрогнула, чувствуя начинающийся жар во всем теле и мелкую, мелкую дрожь… Слезы, слезы так и побежали по ее щекам, она гневно смахнула их и воскликнула:
- Но так нельзя!! Ты… ты не оставил мне выбора! Ты же видел, что я… что я влюбляюсь в тебя… - прошептала она, в ужасе от того, что сказала это вслух, и заметив, как загорелись его слова, когда он услышал заветное слово. – Ты должен был остановиться! А не играть со мной, привязывая к себе все больше и больше…
- Женя!!! – гневно воскликнул он, схватив ее за плечи и ужасно, чертовски сильно горя, Женя едва вздохнула от отчаяния и обреченности. – Никогда не смей так говорить, ты слышишь?? Я знаю, я не должен был продолжать все это, но не мог, я не мог остановиться, черт побери, ты даже не представляешь, что ты сделала со мной! Я готов на все, лишь бы ты позволила поцеловать себя, готов на все, чтобы оставаться с тобой каждый вечер, каждую минуту моей жизни, я умирал всякий раз, когда ты смотрела на меня, когда ты целовала меня, потому что до безумия мечтал увезти тебя в какое-нибудь укромное место! Да я душу бы дьяволу продал, лишь бы обладать тобой! Ты одна, только ты, ты сводишь меня с ума, ты заставляешь меня чувствовать что-то невероятное и только ради тебя я бы сделал что угодно… Что угодно, Женя, и это не игра, это никогда не было игрой! Но я не мог сблизиться с тобой!.. Было бы только хуже… Я должен был держаться от тебя подальше, не мог никуда тебя приглашать и не мог даже закончить то, что миллион раз начиналось в кабинете… Женя! – он схватил ее за локти и легонько тряхнул, а Женя сходила с ума, не веря в то, что слышит, задыхаясь от его импульсивного огненного сияния, от слов, каждое из которых рвало, рвало ее душу на мелкие кусочки, рвало отчаянием ее сердце до кровавых ран, рвало пониманием, что не будь этого обмана, не будь этой ситуации с его женой и дочкой, она сейчас бы просто летала от счастья на каком-нибудь облаке, тая в его руках, мечтая подарить ему взаимную любовь и всю свою ласку, свою нежность…
Она расширенными, мокрыми от слез глазами смотрела на него, задыхаясь от боли, пытаясь отвести глаза, унять дрожь, собственный трепет и… успокоить злость, гнев, непонимание…
- Женя! – снова жестко позвал он ее и очень тихо, с болью в голосе проговорил:
- Прости меня, прости, прости… Никогда в жизни я не хотел сделать тебе больно… Прости меня, прошу тебя, пожалуйста… Черт, я не знаю, как еще сказать, я не умею извиняться! Проклятье! – в гневе на себя выругался он, а Женя наконец выдохнула и, пылая от смеси совершенно противоположных, разрывающих ее чувств, тихо прошептала:
- К чему теперь эти слова? Зачем ты мне это говоришь?.. Что ты хочешь от меня?
Сергей сжал губы и нахмурился, а его глаза вдруг осветились маленьким огнем надежды. Он шагнул к ней ближе, попытавшись дотронуться до ее щеки, но Женя отстранилась, не желая новой боли, не желая вспоминать, как обжигают ее кожу и скручивают живот в неистовом огне его прикосновения, и он, снов злясь на себя, опустил глаза и тоже шепотом проговорил:
- Я хочу быть с тобой, понимаешь? Хочу быть только с тобой, хочу, чтобы ты была моей. Дождись меня, Женя. – тихо, отчаянно, будто с мольбой… Женя вздрогнула и вдруг истерично рассмеялась, утирая слезы, так и льющие по ее щекам целыми ведрами.
- Предлагаешь еще лет пять подождать, пока ты будешь жить с женой, ночевать с ней и…
- Не говори ерунды. – строго прервал ее Сережа. – До окончания брачного контракта еще год, а не пять лет. Но это не важно. Я имел ввиду бракоразводный процесс. Это займет не меньше двух месяцев… Я подам…
Женя вдруг с болью замотала головой и отчаянно, горя от ужаса того, что говорит это, тяжело прошептала заплетающимся языком:
- Нет. Ты не сделаешь этого, Сережа, по нескольким причинам. Во-первых, ты потеряешь все, и отец тебе этого не простит.
- Да плевать я хотел…
- Брось! – резко прервала его Женя, жестко вскинув руку и усмехнувшись. – Мы оба знаем, как ты любишь свою работу и что с тобой произойдет, если ты потеряешь ее. Во-вторых… - она осеклась, обхватив себя руками и умирая от ужаса того, что собирается сказать… Разрушить свою судьбу… Свое возможное счастье… Но это было бы неправильно… Она не сможет жить с этим… А без Сережи… Женя пока не представляла себе, что будет с ней без него… Вообще не видела будущего. Но, возможно, она заслужила эту муку. Зато все будет честно и справедливо. – Сережа… - шепнула она, и он вздрогнул, подавшись к ней и жадно заглядывая в ее глаза, с огромным страхом ожидая ее приговора, умирая, умирая… Тонкий луч надежды все тусклее… Женя едва могла дышать от переполнявшей ее душу боли. – А во-вторых, я не буду тебя ждать. – еле слышно выдавила она.
Он вздрогнул, все глядя и глядя в ее глаза, не смея поверить в то, что он услышал, он летел и летел вниз, в страшную огненную пропасть, сжиравшую его душу живьем, и в эту же пропасть летела она, отрезая себя от собственного счастья…
- Почему? – дрогнувшим голосом спросил он. – Не любишь?
Дрожь, дрожь, слезы, Женя закусила губу, но:
- Люблю. Но это все не имеет значения. Ни твои чувства, ни моя любовь. Потому что… - вздох, боль, сердце стонет, захлебываясь кровью. – Потому что хоть ваш брак с Ксюшей и фиктивный, но Настя… настоящая. И я никогда, никогда, никогда не стану той, кто разрушит ее семью, понимаешь? – все, истерика подкатывает, Женя затрепыхалась, чувствуя какой-то синусоидообразный приступ гнева, и яростно зашипела, умирая от боли:
- Я не отберу у нее отца, не сломаю ее детское и искреннее счастье, не стану причиной ее слез!!! Я не имею на это права! И ты! Ты не бросишь ее, слышишь? Нельзя, чтоб дети росли без отцов, она еще слишком мала, это может сокрушить ее, перепутать все истины семейных ценностей в голове, она станет ненавидеть тебя, потому что для нее существует лишь реальность, в которой папа любит маму, а не кого-то там еще! Она не сможет понять, почему ты бросил ее и маму, она никогда тебя не простит! – прокричала ему в лицо Женька, чувствуя, как гнев забирает у нее остатки совсем небольших сил, подкопившихся за пару дней победы над температурой, и, видя, как отчаянно и гневно он смотрит на нее, ее затрясло от ужаса и безнадежности еще больше.
- Женя! Я никогда не брошу Настю и буду всегда участвовать в ее…
- Нет! Нет! Это не заменит ей отца, Сережа! И я не договорила! Она не простит тебя… но и я, я не смогу простить тебя за то, что втянул меня в эту ситуацию, за то, что ставишь в такое положение, где я вынуждена выбирать между собственным счастьем и правильным решением, за то, что не дал шанса сбежать от тебя раньше и жить нормальной жизнью, за то, что обрек меня на все эти страдания своим обманом… Я чертовски зла на тебя, Сережа! – выкрикнула она, а он хотел подойти к ней, но Женя отстранилась, тяжело дыша, понимая, что опускает концы в воду, что рубит по живому, что пытается вырвать сердце из груди…
- Женя, Женя, подожди, ты имеешь полное право на меня злиться, я идиот, но, пожалуйста…
- Нет! Нет, нет, нет, нет!!! Все, Сережа, это все, возвращайся домой, к дочке, она ждет тебя, и забудь обо мне, забудь все, что было, а главное – оставь меня в покое, не рви мне душу, не мучай!!! Я научусь, я как-нибудь придумаю, как мне жить без тебя…
- Женя, не смей!.. – закричал Сергей, сверкая отчаянной болью и ужасом в глазах, но Женя, заливаясь слезами и желая провалиться в какое-нибудь темное болото, рванула к своей квартире и громко крикнула напоследок:
- Уходи!!! И никогда не приходи ко мне больше!!!
Сережа кинулся к ней, но не успел: Женя шмыгнула за дверь своей квартиры и, щелкнув замком, осела на коврик, отчаянно рыдая и не зная, как унять огромную кровоточащую рану, разверзшуюся в ее душе, плещущую горячей кровью от осознания того, что она никогда больше не будет с ним, никогда не испытает этого трепета от того, что находится рядом с тем, чьи чувства полностью совпадают с ее… Что она не сможет быть больше счастливой по-настоящему…
Боже, Боже, хоть бы это была не любовь, хоть бы это было лишь увлечение, лишь страсть, ничего больше, лишь только легкая влюбленность… Время пройдет, залижет раны, пустит по ее венам свежую кровь… Она попытается жить хотя бы ради семьи, ради мамы и отца, ради Поли, которой так нужна ее помощь… Она целиком погрузится в это и найдет новый смысл…
- Женя! Женя! Черт… черт! Женя!!!
Стук, стук, стук, плачь, плачь, Женя, плачь, не слушай, уносись на волне своих слез, на волне обжигающего, выпивающего душу до дна, жара, руби, руби этот узел в груди, тебе с ним не выжить ни одной секунды, и злись на него, злись…
Коридор потонул в ее слезах, изображение поехало вокруг ее головы, Женя впивалась ногтями в обшивку двери и, слыша его голос, упиваясь его близостью там, всего в нескольких сантиметрах, разделенных крепкой преградой, чувствуя его энергию и впиваясь в нее каждой клеточкой своего тела перед тем, как рухнуть в темную, страшную и непроглядную, бессознательную бездну, Женя лишь страстно шептала, царапая дверь ногтями до крови:
- Уходи… уходи… уходи…
А в голове бешеным потоком пульсировала ее любовь…

Глава 17. «Минус»
В его ушах все еще раздавался ее плач, когда он, словно во сне, не веря в то, что произошло, вывалился из ее подъезда.
Как, как, как получилось, что его дурацкая, пустая жизнь, в один момент заполнившаяся до отказа, показавшая ему, ради чего и как нужно жить, вдруг отобрала у него все?..
Сергей плюхнулся за руль, не помня себя, не чувствуя своего тела. Внутри него лишь она, он видел ее бледное лицо, слышал ее голос, она, она, Женя пульсировала в каждой его клеточке огненной, невыносимой болью, боль жрала его изнутри, выкручивала наизнанку, сводила его с ума…
Его глаза видели ее образ, его руки помнили ее кожу, и даже сейчас он будто чувствовал аромат сирени, тот самый, легкий и цветочный, вокруг себя…
Женя была везде: внутри него, снаружи, в его голове, в его сердце, в его душе, она заставляла его рычать от отчаяния и беспощадной злости, она заставляла его сдаться и пропасть, исчезнуть, испариться… И она заставляла его бороться, зная, зная, что он небезразличен ей, она же сказала, что любит…
Проваливаясь в огненную безысходную пучину, в собственную кровавую рану и ощущая, что он до ужаса ПЕРЕПОЛНЕН ею, Сергей импульсивно и резко вырулил на дорогу и, на запредельной для города скорости он поехал, конечно же, не домой, а в самое ожидаемое для его состояния место – в кабак к Ярику.
Время подходило к восьми, клуб уже был заполнен до отказа, вокруг Сережи шумели и веселились парни и девушки, все при нарядах, счастливые, довольные и беспечные, как будто никаких проблем в жизни вообще не существовало.
Пройдя напрямую к барной стойке и прекрасно зная, что Ярослав увидит его из своего кабинета, Сергей сел и хмуро заказал себе виски, поставив перед собой совершенно не хитрую цель – выпить столько, чтобы хватило на то, чтобы заглушить страшную боль и пустоту в сердце, и, в то же время, чтобы с сознанием дела самому добраться до дома.
Отключившись от внешнего мира, не видя ни женских глаз, с интересом изучающих его, не обращая внимания на музыку, хохот и разговоры вокруг, Сергей хмуро пил обжигающий алкоголь, в надежде, что завтра он проснется, а всего этого разговора не было, и Женя, прекрасная, нежная, желанная, его Женя будет по-прежнему ждать его, с надеждой смотреть ему в глаза, будет отвечать на его поцелуи, на его ласки… Как чертовски сильно он желал этого! Он не знал, что бывает такая привязанность, он не знал, что способен так сильно влюбиться, что теперь, даже в мыслях понимая, что все кончено, что она порвала с ним раз и навсегда, Сережа умирал от боли и одиночества, умирал, не желая двигаться дальше без нее…
- Эй, брат! Выглядишь не очень! – с веселым отблеском золотых зубов сообщил Ярик, плюхнувшись рядом с ним на стул и махнув бармену, чтобы тот и ему чего-нибудь выпить сообразил. Хлопнув Сергея по плечу, он с сочувствующим, но от этого не менее довольным видом проговорил:
- Что, опять Ксюха достала? Или папашка попытался затянуть очередную петлю на шее?? А может, с кем-то из своих ручных кошечек поцапался? М-м? – хитро подмигнул он, а Сергей, в душе которого ветер разносил пепел от еще не догоревшего пожара, поморщился:
- Ярик, если ты притопал, чтобы побыть для меня бесплатным психотерапевтом, то лучше иди обратно в свой кабинет. Или пей молча.
- Оу, Сереженька… Это точно баба! – захохотал Ярик, скрипнув своей неизменной кожаной курткой, в которой он ходил и зимой, и летом. – Вадик! Наливай ему сегодня за мой счет, так уж и быть, скрашу тебе горе по дружбе… - он наклонился к Сергею и плотоядно улыбнулся:
- Ну? Кто она?? Серый!
- Ярик! Я тебе язык в морской узел завяжу!! Отвали, еще раз повторяю!
Ярик захихикал и вздохнул, снова хлопнув Сережу по плечу:
- Пошли ко мне в кабинет, страдалец! И кстати, клин клином вышибают… Можем каких-нибудь сладких кошечек с собой забрать. Вот увидишь, забудешь о своей подружке раз и навсегда!
Сережа угрюмо покачал головой и, понимая, что, даже разговаривая со своим якобы «приятелем» Яриком, не может выключить образ Женьки из своей головы, вздохнул и, схватив бутылку, хмуро сказал:
- Идем. Только никаких баб, усек? Слышать не желаю!
- Эх… Ты какой-то скучный стал в последнее время, мой серый братишка… Ну ладно, как хочешь, можем и без баб о ней поговорить… - снова закинул хитроумную удочку Ярик, но Сергей промолчал, и они уверенно ушли к нему в кабинет, не забыв прихватить из бара по несколько бутылок элитного алкоголя.

*** «Минус»
Завтра. Завтра понедельник. Женя выйдет на работу. Женя выйдет на работу. Он ее увидит… Всего несколько часов…
Женя. Женя. Женя…
Сергей стоял около окна их с Ксюшей спальни и смотрел на то, как мирно ложится спать целый город, прекрасно обозримый из той точки, в которой он находился, потому что дом Сергея был построен на пригорке.
Фонари горели, снег таял, машин на дорогах все меньше и все тише становился воздух, еще прохладный, но почти весенний, влажный, освежающий… Ни алкоголь, ни постоянная занятость, ни бесконечные игры с Настей, ни вечно зудящая о каких-то своих проблемах Ксюша, ни даже ворчливый деспот-отец, позвонивший с очередным идиотским, никому не нужным разносом, ни душ, ни сон, ни ежеминутная смерть не смогли отвлечь его от мыслей о ней.
Она сказала, что научится жить без него… Но как, черт возьми, ему научиться жить без нее??? Как найти в себе силы вставать по утрам и заниматься привычными делами, зная, что он не увидит ее, не заговорит с ней, не поцелует???
Да он живет лишь одной мыслью, что завтра она снова войдет в его офис, звонко стуча своими тонкими каблучками, завтра он увидит ее улыбку, ее решительный взгляд, ее деловитую хмурость и сосредоточенность и услышит, как она что-то весело рассказывает… кому-то.
Нет, нет, он не может жить без этого, он не сможет примириться с этим, он должен вернуть ее, вернуть, иначе он погибнет, иначе задохнется, иначе умрет от пустоты и боли, рвущей все его внутренности изнутри… Она сказала, что не сможет простить его… Если она его любит, по-настоящему любит, то должна, черт возьми, простить! А еще она сказала, что все дело в Насте…
Сережа любил Настю. Он ужасно хотел быть с ней всегда, видеть, как она взрослеет, как меняются ее интересы, привычки, хотел участвовать в ее жизни… Но эта семья была ненастоящей. Все было фальшивкой. Навязчивым действом ради меркантильных интересов его отца… Сережа не знал, что когда-нибудь полюбит кого-то, он был уверен, что не способен на это, потому что презирал женщин, считая, что им нужны лишь деньги, статус и власть… И в принципе, он уже смирился со своим положением… Но сейчас… Сейчас ему нужна была свобода. Ради Жени. Ради еще одной попытки получить ее прощение, быть с ней, быть, черт возьми, живым, любимым и любить ее так, как она того заслуживает. И он не хотел больше ни дня в своей идиотской жизни оставаться с Ксюшей, пусть даже рухнет вечность вокруг него, пусть даже ему придется ночевать на вокзале… стать нищим и начинать с нуля… Он заслужил свои страдания, а Женя стоит любой цены, которую ему придется заплатить.
- Чего ты там встал, как столб? – недовольно раздался сзади голос Ксюши, прошуршавшей в постель своей шелковой рубашкой и сопроводившей свое движение ароматом какого-то там ночного крема для рук.
Тело горело, в груди все пульсировало, боль долбила в виски, но Сережа был решителен и непреклонен, как всегда:
- Я подаю на развод, Ксюша. Завтра с утра поручу моему адвокату подготовить все бумаги. – жестко сказал он и обернулся к ней.
Ксюша сидела в постели, а в ее ошеломленных глазах мелькал бешеный страх. Секунда… Она пытается осмыслить то, что он сказал… Вторая… Ксюша громко и истерично рассмеялась, гневно воскликнув:
- Ты что, перепил вчера, Сережа?? Что за чушь ты несешь?? Какой еще развод?!?
- Обыкновенный. Ты будешь жить своей жизнью, а я – своей. И это не подлежит обсуждению. – грозно и строго отрезал Сергей, снова отвернувшись к окну.
Тишина, затем бешеный крик, охваченный паникой:
- Да ты в своем уме, Сережа?!? Ты что, собираешься бросить Настю??? Да как ты смеешь…
- Ксюша! – начал выходить из себя Сергей, гневно обернувшись и чувствуя себя на грани глубокого срыва. – Не испытывай мое терпение! Я никогда не брошу Настю, никогда!!! Дело не в ней, а в тебе и во мне.
- Ты потеряешь все!!! Весь твой бизнес станет моим!!! Виктор Петрович сгнобит тебя, ты станешь ничтожеством!! Бомжом! Он тебя после такого даже к себе в дом не пустит! – кричала в исступлении Ксюша, а Сергей хмуро проговорил на повышенных тонах:
- Неужели ты не поняла еще, Ксюша, что мне плевать!! Плевать на идиотский контракт, сделавший меня твоим домашним псом на десять лет без права на прогулку, плевать на отца, который распорядился моей жизнью, прикрывая собственные интересы, плевать на то, что со мной будет, пусть даже мне придется начинать все с начала и питаться на помойке! С меня хватит, Ксюша. Я собираюсь жить своей жизнью, и можешь орать, сколько влезет, но мое решение окончательное и бесповоротное.
Он импульсивно подошел и сел на кровать спиной к ней, пылая от ярости, ненавидя себя, такого, какой он есть, потому что только он – главная причина всех своих бед и несчастий и теперь еще несчастья Жени… А сейчас… Сейчас пришла пора все исправить. Начать жить правильно и сделать все, чтобы наивная и милая рыжая девчонка, сводящая его с ума одним лишь взглядом и накрепко засевшая внутри него, в его душе, в его сердце, в его мечтах и желаниях, тоже была счастлива.
- Ты идиот, Минаев!!! – прошипела змеей Ксюша прямо позади него. – Это из-за нее, да? Из-за той рыжей девки??? Я не понимаю, Сережа! Неужели она действительно смогла тебя так зацепить? Что в ней особенного?? А? Она не так уж и красива… Одевается как-то… простовато, будто с китайского рынка!!! И вообще…
- Перестань. – грубо прервал ее Сергей. – Твоя злость и ревность ничего не изменят. Не расплескивай свой яд понапрасну.
Ксюша вскочила и заходила по спальне, продолжая шуршать ночнушкой и кричать:
- Ну и черт с тобой, Минаев! Катись! Катись к своей рыжей шлюхе, живи с ней в раю, в каком-нибудь шалаше!!! Но запомни, Сережа: когда твоя фирма станет моей, первым же делом я вышвырну ее, как вшивую кошку, с такими рекомендациями, что ей и не снились!!! А Настя… - она остановилась напротив пылающего яростью Сергея, едва сдерживающегося от того, чтобы не разгромить всю эту чертову спальню вместе со своей чертовой жизнью, ненавистной, тупой, отвратительной… - А Настю ты больше никогда не увидишь! Уж я об этом позабочусь!!! Я не дам тебе даже на метр к ней подойти, ты понял, мерзавец?..
- Понял. – злобно и резко проговорил Сергей и вдруг вскочил, грубо схватив Ксюшу за локти и бешено прижав к стене, глядя в ее отчаянные, до ужаса злые, до ужаса больные глаза своими серыми, сверкающими от гнева. – Теперь ты меня внимательно слушай, Ксеня, и запоминай, потому что дважды повторять не буду! С Настей ты мне видеться не запретишь – запрет устанавливает только решение суда, которого в данном случае категорически и стопроцентно не будет. А насчет Жени… выгоняй. Я открою свой бизнес, свой целиком и полностью, и возьму ее к себе на лучшую должность и лучшую зарплату, плевать мне на твои рекомендации!!! Пока я жив, ты не сможешь ей навредить, поняла? Все, с меня хватит! – он резко оттолкнул ее от себя и помчался к выходу из комнаты, мечтая оказаться как можно дальше от нее, от этого разговора, от этого места, цепляющего его сознание лишь идиотским и никчемным, никому не нужным браком, но Ксюша помчалась следом и, увидев, что Сергей обувается и хватает куртку, заверещала:
- Куда ты собрался, Сережа??? Мы еще не договорили! Ты не посмеешь сейчас у…
- Иди ты к черту, Ксюша! – гневно крикнул Сергей, чувствуя, что его терпение на исходе. – Поеду покатаюсь. Всяко лучше, чем в этом дурдоме…
- Сереж!!! – вдруг с мольбой шепнула Ксеня, поменяв тактику на кардинально противоположную и даже выдавив несколько скупых слезинок, протягивая к нему руки. – Пожалуйста! Ну… ну не уходи! Давай поговорим спокойно! Давай все обсудим! И этот развод… дурацкий… Я же люблю тебя, Сережа… - прошептала она, а Сергей, схватив ключи от машины с полки, вдруг на секунду остановился и посмотрел на нее:
- Не надо. Любишь? Да разве так поступают с теми, кого любишь? Нет, Ксюша, это не любовь. Это все твое упрямое и глупое детсадовское «хочу вот эту игрушку»! Но люди не игрушки, с ними нужно тоже считаться… хотя бы иногда.
- Вот как ты заговорил?? – снова истерично хохотнула она, уперев руки в бока. – А сам-то ты больно много о других думаешь? С каких это пор тебе вдруг открылась истина человеколюбия, великий манипулятор и тиран?
- Все, Ксюша. Разговор окончен. И… лучше поздно понять что-то в своей жизни, чем никогда. – жестко проговорил он и вылетел из дома, чувствуя странное, колоссальное облегчение, которого он не испытывал еще ни единого раза в своей жизни…
Неужели ему удалось хоть что-то в своей жизни сделать правильно? Именно так, как он хочет, а не как хочет его отец, или жена, или кто бы то ни было…
Опустошенный, выпитый до дна, усталый от своих сильных, крепко вцепившихся в него острыми когтями эмоций и просто утопая в глубокой, угрюмой тоске, Сергей катил и катил по улицам, которые с каждым перекрестком становились все пустынней, думая лишь о том, какую длинную и бессмысленную жизнь он прожил, осознавая, что именно сейчас настало время платить за свои ошибки…
А еще он вновь и вновь, как заведенный, думал о Жене, сгорая в сильнейшем чувстве вины перед ней, понимая, что она наверняка ужасно страдает сейчас… Его мысли вели его, управляли им, и Сережа не заметил, как снова очутился в тесном и глухом дворе ее дома, пристроившись около старой детской площадки… Облокотившись на руль, он смотрел на окна ее квартиры, ощущая, как и всегда, удивительную тягу к ней и даже волнение, потому что она казалась так близко… А завтра он увидит ее… Она придет. Придет. Завтра.
- Женя, Женя… - шепотом проговорил он, впиваясь взглядом в ее окно и как никогда сильно чувствуя тугой и болезненный узел в груди, а еще – сумасшедшее желание увидеть ее, увидеть ее глаза, коснуться хоть на мгновение…
- Я все исправлю. – снова тихо шепнул он, а в спальне Жени в этот миг погас свет.



Эта реклама видна только НЕЗАРЕГИСТРИРОВАННЫМ пользователям. Зарегистрироваться!

Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 21
© 23.11.2016 Наталия Матвеева

Метки: любовь, любовный роман, служебный роман, отношения, сложный выбор,
Рубрика произведения: Проза -> Любовная литература
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 1 автор




<< < 1 2 3 4 5 6 7 8 9 > >>












© 2007-2016 Chitalnya.ru / Читальня.ру / Толковый словарь / Энциклопедия литератора
«Изба-Читальня» - литературный портал для современных русскоязычных литераторов.
В "Избе-читальне" вы сможете найти или опубликовать стихи, прозу и другие литературные разные жанры (публицистика, литературная критика и др.)

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются действующим законодательством. Литпортал Читальня.ру предоставляет каждому автору бесплатный сервис по публикации произведений на основании пользовательского договора. Ответственность за содержание произведений закреплена за их авторами.