Литературно-художественный портал
chitalnya
       
Забыли пароль?

сентябрь 2013 года

[Владимир Романовский]   Версия для печати    



    1.9

        Слегка ошибся.Проснулся, смотрю в окно, где должны вот-вот пойти малыши с букетами, старшеклассники с сигаретами. Ни тех, ни других нет.Оказалось: сегодня воскресенье. Ну что ж – дополнительный праздник школярам.
        Дима в неуправляемом состоянии ударил деда изо всей силы кулаком по плечу – довольно ощутимо. Предпринял несколько попыток извиниться – тщетно. Наконец, при очередном извинении дед произвёл воспитательный момент.
        - Деда, извини пожалуйста.
        - Нет, не извиню. Ты уже три раза извинялся и снова на любое замечание или запрет набрасываешься с кулаками. И на меня, и на бабу, и на маму. Ты так скоро набросишься и на воспитательницу в саду, потом на учительницу в школе. Если так пойдёт, ты через пять лет переколотишь всю свою родню и останешься один. Я тебя извиню, но при одном условии: как только ты применишь кулаки, сразу получишь хорошего ремешка. Очень хорошего и узкого. Обижаться – пожалуйста, но драться – нельзя.
        И снова установился мир. Вначале слегка натянутый, потом обычный. Удивляюсь его речи: так ловко и умело шпарит сложноподчинёнными предложениями – дай бог каждому.
        Осень берёт бразды в свои руки. Похолодали ночи. Солнце яркое, но уже не припекает. Посуровели пышные летние облака, потеряли свою изумительную белесость. У соседа одинокие яблоки на деревьях, у нас – последний десяток груш набирает желтизну.

        Покрасил пять штакетин – вновь ощутимая отрава. Хоть по одной каждый день крась. И – нанять некого.

    2.9.
        Старый смирновский бор прекрасен во всех своих закоулках в любое время лета и осени. В другие времена года в нём не бывал. Хожу вольготно по посадкам, продираюсь сквозь кустарниковую чащу, взбираюсь на крутые пригорки. Для полноты эмоций не хватает ничтожной мелочи – самих грибов. Когда это я? в какие годы? наклонялся до земли, чтобы срезать невзрачную шелупонь – сыроежку. Пятнадцать сыроёжиков – вся моя добыча.
        Нахватав грибов, отправились с Димой запасаться на зиму и рыбой. На плёсе, на отбое, в конце второй дамбы поймали двадцать одного пескаря. Дима лично – не меньше половины.Достаёт из баночки червяка, я наживляю, забрасываю в метре от берега, передаю удилище, он следит за поплавком, подсекает и выбрасывает добычу на берег. Пескарь чёртом извивается на крючке. Дима кричит:
        - Не бесись, не бесись! Успокаивайся!
        Смело берёт пескаря, помогаю освободить крючок, опускает рыбку в ведёрко, наклоняется, спрашивает:
        - Тебе хорошо стало?
        Еле уговорил смотать удочки и отправиться домой. Перевели пленников из ведёрка в малявочницу, сменили воду и покатили. С каким торжеством показывал улов бабушке и маме! Весь вечер разговор о сегодняшней рыбалке.
        Как теперь не поехать с ним и завтра на то же место? Не отобьёшься.

    3.9.
        Поскакал сентябрь по просёлочной телеге. Дорога тиха и задумчива, в низинках лужицы тёмные, берёзы с каждым днём желтизны набирают, на солнце паутина серебрится. Вода в реке похолодала, рыбья мелочь жмётся к берегу да мошкару ловит.
        А мы с Димой вновь на плёсе. Одни – хоть весь берег занимай снастями рыболовными. Укоротил Диме удилище, подучил забрасывать, рыбку с крючка снимать. Всё быстро усвоил, только червяка ещё путём наживить не получается.
        И началась ловля. У самого берега – мелкота цепляется, чуть подальше – почти сковородочный пескарь берёт. Ловили, пока черви не кончились.
        Приехали, и ещё около часа он этих пескарей мучил. Смело расправляется с червями и рыбой, а пчёл и ос боится панически.
        Весь поздний вечер с колен моих не слазил. Много нашей с ним болтовни попало в аудиозапись.

    4.9.
        Раздел «Детдом» в том же сборнике Улицкой оказался самым скромным по объёму. Всего два воспоминания. Но и этого хватило.
        В 1945 году – 600 тысяч сирот – действительно, за небольшим исключением – сирот.
        В 2010 году – 800 тысяч сирот – действительно, за небольшим исключением – не сирот, а брошенных родителями.
        В нормальной стране, и таких немало, детдомов нет. Все дети в семьях, своих или принявших. Но не в детдомах. Само слово «детдом» неверно по своей сути. Даже самый образцовый детдом в России -не дом для детей, а детское гетто.
        Заехал в библиотеку, пролистал подшивку местной газеты за июль и август (не получали – забыл подписаться). Можно было и не листать. Всё то же и на том же уровне. Разве что две смерти вспомнились: Панков Савелий на 90-ом году (ветеран Вов - своей смертью)_и Грунда Елена на 45-ом (муж зарезал).         Увидел объявление «Мужчина на час – выполню любую работу по дому». Тут же позвонил, предложил докрасить палисадник за 500 рублей. Парень согласился, привёз краскопульт, но красил долго, не быстрее чем кистью, и, по-моему, тоже крепко траванулся.
        Это ж сколько я заработал бы на нынешней покраске? – не меньше пяти тысяч. Но вместо тысяч – многократная интоксикация.
        Дни стоят – загляденье. Солнечно, тепло и нежарко. Лето бы такое.
        Дима бредит рыбалкой. Хитро подговаривается:
        - Деда, нарисуй нам план, как идти.
        - Какой план?
        - Как идти на рыбалку. Мы с мамой пойдём.
        - Дима, пешком это далеко. Не дойдёте. Ты быстро устанешь.
        - А я возьму табуретку.
        - И что? Будешь, кроме удочки, банки с червями, ведёрка, прикормки, ещё и табуретку тащить на горбу?
        - На каком горбу?
        - На спине. Ты с ней пройдёшь пять шагов и на неё же отдыхать сядешь. Тогда уж лучше кресло тащить.
        Смеётся. Дня через два, если всё сложится, покатим на очередных пескарей.

    5.9.
        Может и не сложиться. Дима опять приболел. Чуть дали овощей и арбуза, как старое вернулось. Вновь голодная диета. Переносит стоически, хоть иногда и срывается.
        И превосходная погода последних дней грозит с завтрашнего дня испортиться. Жаль. Сегодня уже и червей накопали. И новое место нашли, где можно и ельчишек подёргать. Поехали с внуком на пляж. Стоим у тополя, смотрим сверху в стоячую на грани зацветания воду, а там небольшие окуни с ельцами на пару разгуливают. Наметили завтра отличиться. Если погода не подведёт.
        Пустеет огород. Завтра и помидоры выдерну и колья вслед за ними. Останется морква с капустой да огуречные остатки.
        Должны были сегодня привезти из «Сибирского леса» машину пилёных дров. Позвонили, а я от телефона свалил на огород. Когда теперь – неизвестно.
        Купили астраханский (если не врут) арбуз. Почти приличный. Даже подсахаривать не надо.

    6.9.
        Кошмарный сон. Никому не расскажешь. Проснулся и ещё с полчаса стонал и охал, свою жизнь проклиная.
        Выдернул все помидоры, вслед за ними десятков восемь кольев, выполол освободившуюся землю и граблями разровнял. И колья лиственные в теплицу убрал.
        Дальше – обещанная Диме рыбалка. Вначале оторвались на пескарях, затем переехали на пляж, но выгнал дождь. Возвратились домой, полюбовались на радугу, сфотались на её фоне и отправились долавливать рыбёшку на тот же пляж. Поймали окуня и ельчика.
        Подъехал самосвал с дровами. Пришлось сгружать за оградой. Вновь поленница будет в палисаднике.


        У племянницы Крупской Полины – день рождения – 16 лет. Столько лет нет Толика. Погиб за девять дней до рождения очередной
внучки.

    7.9.
        Люба с Галей отправились в город сдавать Женину квартиру. Мы с Димой – на хозяйстве. Утомительна и неблагодарна роль няни, тем более усастого. Как же эти бедные женщины веками хороводятся со своими потомками. С нуля и до старости. Однако, недаром в столице няни так дороги.
        Вечером переброс дров в палисадник. Помогала Галя. Устал. Завтра надо закончить.
        Квартиру сдали некоей правозащитнице по СШ ГЭС. Эта дама уверяет, что плотина рухнет не позже зимы. Нынешней. Ну и ладно. На миру и смерть красна.
        Встал пораньше, и к двенадцати часам с дровами было покончено. Помогала Галя.
        Бросаю поленья через палисадник. Идёт голосовать Баяндин, музейный работник:
        - К зиме готовимся, Владимир Тимофеевич?
        - Не только к зиме. К весне тоже.
        Продолжаю швырять поленья. Через полчаса, отдав голос за нерушимый блок коммунистов и беспартийных, Баяндин возвращается обратно. То ли подчитал, то ли припомнил Маяковского:
        -Работа трудна, работа томит.
        За неё - никаких копеек.
        Тут же подхватываю:
        - А нам и не надо. Делаем мы
        Рабочую эпопею.
        - У Маяковского вроде не так.
        - А я чем хуже. И фамилия подходящая.
        - Я – не против.
        На том и расстались.
        На выборы не пошёл. Они и без меня уже давно состоялись. А подыгрывать в шоу – не хочу.
        Была и баня на новых дровах. Дрова, конечно, не фонтан: много мелочи и мусора. Похоже, подчистили вокруг пилорамы и, чтобы мусор не вывозить отдельно на свалку, загрузили его в мои дрова. Можно бы и в суд на них подать, и свидетели есть, но нужна ли мне эта тягомотина?
        Первая ночь около нуля. Верхушки огурцов повяли, морковь держится, капуста мужает и весу прибавляет.

    9.9.
        А пока суть да дело – рванул без всяких надежд в родимый Смирновский бор. Вновь нулевой вариант, если не считать того, что оторвал в лесу по неосторожности бампер с левой стороны. Хорошо, что заметил вовремя. Прикрутил проводом и поехал домой. Дома подладил на время. Через пару дней погоню машину  на ремонт и профилактику.
        Никак не отойду от дров – одышка одолевает. Пора бы уже и восстановиться, как раньше бывало. Но ранешнее, однако, сделало ручкой и не возвращается.
        Галя с Димой улетают через три дня. Нагостились на славу. Дима сегодня приготовил в глубокой секретности от стариков два сорта льда: лимонная мелисса и медовая мелисса. Все пили лимонад с его льдинками и бесконечно хвалили. Но кулинар, несмотря на успехи в поварском деле, на сегодня мечтает стать биллиардистом. Но ещё лучше - учителем плавания.

    10.9.
        Разделы «Жизнь города» и «Жизнь деревни» в той же книге Улицкой не произвели. Или уже сгладились впечатления от ужасного послевоенного быта в предыдущих главах. Здесь – то же. Задержалось лишь воспоминание «Кино приехало». Хоть и диковато выглядит, но на правду похоже. И мы в то время так же наивно воспринимали экранную неправду, вслух выражали свои эмоции. И «сапожниками» громкими криками обзывали киномехаников, когда рвалась кинолента, и возмущённо гудели в намёках на эротику, и громко хохотали над комическим. Такими мы были. А кто сказал, что это бескультурно? Это тоже культура своего времени. Сегодня мы морщимся от тогдашнего, но ведь и от нашего так же будут морщиться потомки. Брезгливо морщиться, узнавая о нашей попсе, самом телевидении, пейджерах, кинозалах, микроволновках и прочем-прочем.
        Надо поискать в Интернете, по какому указу, когда, как и куда враз подевались инвалиды в начале 50-х?Не могли же они враз помереть? И на остров Валаам всех не поместить? На какую свалку увезли увечных защитников страны?
        С утра до обеда и настроение рабочее, и сделал немало. После обеда резко раскис. Так не впервые. Ничему не рад, никуда не тянет, но машину поменять хочется. И телевизор бы современный вместо нынешнего двадцатилетнего «Шарпа».

    11.9.
        Поехали с Галей в город покупать ей шубу норковую за долгие тысячи. Перемерили штук пятьдесят шуб и дублёнок. Сплошь китайские шубы, не той масти, толстят, низкого качества и высоких цен. Дублёнки того же происхождения, ни одна на душу не ложится.Купили плащ-пуховик за пять штук. И стройнит, и по сезону, и в случае чего и выбросить не жалко.
        Дождь. Сырой,нудный, безнадёжный. Чистая осень. Уж так меня не радует её «прощальная краса». Да и какая это нынешняя осень без грибов? Купили пять литров лисичек за полтораста рублей, поджарили – и все грибы на этом. Хожу на днях по бору: всё то же, как и каждую осень: и трава, и сырость в меру, и паутина, - а грибов нема. Весьма непредсказуемы эти товарищи!
        Прочёл раздел «Военнопленные, заключённые, освобождённые» в книге Улицкой. Конечно, послевоенная ненависть к пленным немцам и японцам у многих постепенно вытеснялась жалостью и состраданием. Человек не может быть долго зверем, если он не маньяк конченый.
        В нашем Иланске почему-то пленных не было. А по Сибири их хватало. Поехал батя в Черногорск в командировку и привёз не только японскую плащ-палатку, шапку с двойными ушами, но и рассказы о страшной судьбе пленных. Присел японец оправиться на рельсы (видно, припёрло), часовой его тут же пристрелил. Это запомнилось.
        А наших заключённых в наших краях было с излишком. Кругом нескончаемый Краслаг - дочерний от Гулага, Освобождались, бежали, воровали, разбойничали и вновь отправлялись за решётку. Сколько их тогда было с блатными наколками, тюремным сленгом, с финкой за голенищем. Помню, идём с товарищем по виадуку, видим: приближается с западной стороны состав с теплушками. Из одной валит густой дым, прямо из прогоревшей крыши. Как потом говорили, какие-то смертники развели в вагоне костёр себе на погибель.
        Не забылся и политический, скрывавшийся на сенном складе в табелях прессованного сена. Где-то я о нём в своём дневнике рассказывал.
        Поздний вечер. До вставания остаётся меньше шести часов, а Дима не может угомониться. Говорю: у тебя однако не одно шило в попе вертится – давай вытащим. Куда там! – носится по всем комнатам, прыгает с постели и в полёте пируэты выделывает.
        В шесть утра всем гамузом покатим в аэропорт. Отгостили наши гости чуть больше двух месяцев. Дима обещает на следующий год приехать в первый день лета и до самой школы. Весёленькое меня лето ожидает. Ебж.

    12.9.
        Отправили гостей, слегка прибрались в доме, выпили за новый образ жизни по рюмке домашнего вина. Совершенно отвратительная гадость. Три часа прошло – не могу опомниться.
        А вот и вести из Москвы. Прибыли. Дима бросился к своим игрушкам. Отца по инерции поминутно зовёт дедом. Сергей не поправляет.
        Такие тяжёлые, широкоформатные тучи перекрыли свет божий. А дождь – сквозь мелкое сито и с большими интервалами.
        Надо неотложно сбалансировать осенне-зимний режим. Больше движения – меньше экранов. А сегодня на фоне личной свободы плотно припал к монитору, и глаза поплыли.
        Поздний вечер. По ТВ «Поединок» с Жириновским и Прохоровым. Оппоненты задают тому и другому острейшие вопросы, а те молотят своё, как не слышат. Для чего такая передача. Это не поединок, а шоу ловкачей. Посмотрел-послушал полчаса, плюнул и пошёл в отходную.

    13.9.
        Вымыл и убрал Димины игрушки по коробкам и антресолям. Вымыл машину от городской грязи. Поведём прежнюю размеренную одинокую бытовуху.
        Подошёл к предпоследним разделам книги Улицкой: «Про страх», «Все умрут, и Сталин тоже». Вот в этом разделе мои воспоминания о том, как мы в шестой комнате поминали пятого марта 1953 года Иосифа Виссарионовича, были бы весьма кстати. Но кто бы знал, что и такой раздел будет в будущей книге?
Кто бы знал и кто бы думал? Думал ли я, что стану неплохим учителем, буду жить в неплохом доме с неплохими удобствами и буду ездить в неплохом японском автомобиле? Я так подумал, когда думать осталось уже недолго.
        Смотрел вечером проект «Голос». Один из редких проектов, где почти не видно швов и нарошечных идиотских мимик. Хочется смотреть и дальше, хотя это совсем другие поколения, другая музыка, другие песни, к которым я уже никаким боком не прилегаю.

    14.9.
        Беру как обычно утром с камина свои таблетки. Гипотиазид кончился – значит месяц пролетел. В упаковке ровно тридцать таблеток. Пролетают месяцы один за другим. Сколько их осталось? А страха смерти почти нет. Годы немалые прожиты – от неё, родимой, не отвертеться. Чего страшиться? Страшно один раз. Когда впервые узнаёшь, что умирают все без исключения. И – насовсем. К старости к этому привыкаешь. И печаль сглаживается.
        Суббота. Последняя без листьев в ограде. Вот-вот посыпятся. Надо запрягать свою «Мазду» и ехать стричь карагатник на мётлы. Хотя бы штуки четыре.

        Баня. В середине дня. Тихо, солнечно. Хожу по делу и без дела по тротуару, и бог знает, что вспоминается. Далёкое, студенческое, осеннее. Так бедно было. И так хорошо и надёжно. Как никогда потом не будет.
        Всё пролетело – далече, мимо.
        Совсем плохо с глазами. Плывёт, режет, мутится. А без них – никаких дел. Пойду вновь к окулисту – очки переделывать.

    15.9.
        День прошёл, как в колодец канул. Ничего необычного. Что-то читал, что-то смотрел, куда-то ездил, даже что-то делал. Мелких фактов, которые и составляют фон и основу жизни и даже являются самой жизнью, было достаточно. Но такие привычно-обычные, что не запомнились. Попробую вспомнить.
        Читал дневник С.Есина за 2012 год. Семидесятивосьмилетний вдовый человек ещё на плаву: ездит по стране, работает со студентами, общается с современниками, слушает «Эхо Москвы», пишет, печатается, делает зарядку, следит за питанием. Не мне чета. Я уже давно стал чистым домоседом, никуда не езжу принципиально, лишился друзей и знакомых, не делаю зарядки, ем что придётся. Все связи и общения: Интернет, то же «Эхо», книги. Ни на что не надеюсь, ни к чему не стремлюсь. Молча и почти бесстрастно наблюдаю, как стремительно и бездарно уходят дни, месяцы и годы. Лежачий камень.
        Смотрел сегодня финальный матч чемпионата Европы по женскому волейболу. Наши три сета трудно сражались с немками, четвёртый легко выиграли (25 – 14) и стали чемпионками. Переживал и радовался. Спорт мне по-прежнему интересен. Особенно бильярд, волейбол и теннис. От футбола и хоккея отошёл окончательно.
        Ездил по объездной дороге, высматривал подходящий на мётлы карагатник. Нарезал лишь на одну метлу. Но – шикарную. Скоро ежедневные листья – пригодится.
        И весь день на том. Как в колодец канул.
        Напоследок из С.Есина:

        Мы первые – по экспорту природного газа, по величине природных ресурсов, по разведанным запасам каменного угля.
        Первые – по запасам леса, питьевой воды, по экспорту азотных удобрений, по физическому объёму и экспорту алмазов и т. д.
        Но первое же место – по количеству самоубийств среди пожилых людей, детей и подростков.
        Первые – по числу разводов и рождённых вне брака детей; по абсолютной убыли населения, по числу умерших от алкоголизма и табакокурения; по употреблению героина; по продаже поддельных лекарств; по количеству авиакатастроф.
        Но! Однако!
        У нас – первое место в мире по темпам роста числа долларовых миллиардеров, второе место – по количеству долларовых миллиардеров после США и шестьдесят седьмое место – по уровню жизни.
        Мы занимаем сто одиннадцатое место по средней продолжительности жизни, сто тридцать четвёртое место по продолжительности жизни мужчин.
        Может быть, нам действительно нужна новая власть?

    16.9.
        Ровно 60 лет тому назад я впервые надел на переносицу круглые старушечьи очки (они, кажется, вновь входят в моду), увидел чёткий преображённый мир и с тех пор снимал их, лишь ложась спать.
        Неделю назад поменял правую линзу в очках для дали, и зрение моё крепко расстроилось. И двоит, и замутняется, и из себя выводит. А не снять ли их совсем? Хотя бы на месяц? Что мне такого рассматривать? Одевать лишь в крайних случаях и только те, что для близи? Однако, попробую.
        Ездили в город. Отвезли кое-что на квартиру, прикупили мяса и здоровенный казахстанский (?) арбуз.
Добиваю книгу Улицкой. Добрая книга получилась, само мне по всем статям. Многое старики и старухи вспомнили. Своё детство и юность в послевоенное лихолетье. И не жалуются особо. Если не наоборот:

        «Разве плохо мы жили? Город хоть свой любили, улицу…мы и песни на ней пели, и на лавочках до зари, вы ж сейчас и выйти боитесь. Ежели одна ночью возвращалась, так только и боялась, что собак. Вдруг выскочит какая. А человека увидишь – бежишь, всё не так скучно одной. А сейчас? К собакам, как к людям, а от людей, как от собак…после войны…да жалко мне вас, а вы нас жалеете».

        Вот так вот. А сегодня на каждом шагу памятки, как спасаться от грабителей, водителей, карманников, кавказских бандитов и своих ширмачей, шаромыжников и гаишников. Как честь свою спасти от педофилов и прочих насильников.Как уберечь счёт на электронной карте. Как не купиться, не обмануться, не лохануться.
Да здравствуют законы джунглей и прочая анархия!!!.
        Попытался посмотреть давно-предавно скачанный фильм по Набокову «Защита Лужина». Роман когда-то читал, ничего не помню, что-то криминальное. Посмотрел с полчаса и вновь себя уловил на том, что совершенно не интересуюсь содержанием. Весь интерес в мастерстве режиссёра и игре актёров. Фильм американский, само собой условно-упрощённый. Не нашего поля ягода.
        Вечером говорили по скайпу с Женей. И вновь спор. Он всё учит меня уму-разуму, а я не поддаюсь. Его это и злит и огорчает. Он уже три недели без работы. С прежнего места ушёл, на новое пока не зовут.

    17.9.
        Сергей Есин пишет в дневнике, что «старость – это когда времени хватает только на себя, чтобы каждый день запускать изношенный организм и по возможности поддерживать его. Замыслы и свершения – только в голове…».
        Вот и я сегодня запустил свой изношенный организм, но забыл поддержать его. Дал порядочную нагрузку: вырезал, многократно наклоняясь, мощно разросшийся хрен, убрал из ёмкости насос, смотал шланги, выбросил из ящика наружу компост, слазил в погреб и с трудом вылез из него. Короче – запустил хорошо и без оглядки. А вместо поддержки забыл утром выпить обязательные таблетки, а за обедом осадил добрую рюмку домашнего вина. И через час – тахикардия: 112 ударов в минуту. Отлёживался часа три. Вывод прост и ясен: не по возрасту и здоровью живу. Конечно огородные заботы полезнее диванного просиживания. Но кто бы соблюдал меру?
        А завтра хотелось бы вместе с Любой прогуляться последний раз в сезоне в бор. А вдруг опята выскочили? А, может, в заветном месте и - рыжики? Не будет дождя – слётаем.
        Досмотрел «Защиту Лужина». Полное разочарование. Не знаю, как там у Набокова, но знаю одно: ни Набокова, ни Достоевского, ни Толстого экранизировать безнадёжно. Может, когда-нибудь, но не сегодняшним киношным примитивом.

    18.9.
        И – прогулялись. Даже грибов целое ведро набрали. Опята в основном переросшие и в редком попадании. Массовых нынче не было. Кое-где случайно выскочили и никем не найденные успели состариться.
        И соседей угостили и себе нажарили. С картошечкой да под домашнюю настоечку – чистый смак! И пульс не зачастил. Склоняюсь к тому, что вчерашняя тахикардия скорее всего была вызвана неприёмом лекарства. Хотя – кто знает?
        Машина моя настоятельно требует ремонта. Надо, не откладывая, найти ремонтёра и закрыть эту страницу. Завтра и займусь.

    19.9.
        Да что, не из того что ли места руки у меня растут? Снял аккумулятор, достал перегоревшую лампочку, снял патрубок от воздухана, вытащил неумело одну клипсу из защиты и пошёл в магазин.
        Прошли те времена, когда любую мелочь надо было выписывать через посылторг, ждать месяцами и вряд ли получить. За 140 рублей всё требуемое было закуплено. Принёс, поставил, попутно похвалил себя за аккуратность и высокое слесарное мастерство. Защиту, как самое хлопотное и трудоёмкое, перенёс на завтра.
        Ночью, если не ошибаюсь, первый заморозок. Под берёзой в ограде редкая жёлтая россыпь. День ото дня она будет гуще.
        Встретил в центре Геннадия Чаптыкова. Рассказывает: недавно купил сыну машину. Оказалась в угоне. Еле назад отдали. Вот и попробуй я при своей немобильности поменять авто. Лоханут фраера как пить дать.

    20.9.
        Вышел с твёрдым намерением выгнать машину, постелить на бетон плёнку, на неё ватное одеяло, залезть под машину, возможно, поддомкратить, снять колёса и укрепить насколько возможно защиту. Но в ту же минуту закропал дождь, и машина так и осталась беззащитной. Закрыл отдушины и пошёл с мокрой спиной в дом.
        Весь день провёл в качестве бильярдного, а затем волейбольного болельщика.
        Заглянул и в дневник С.Есина. Оттуда и цитирую:

        Что же это такое с нашей медициной?! В Америке чуть ли не в каждом штате огромные научные медицинские центры, известные на весь мир, в Германию мы постоянно отправляем в самые труднопроизносимые и плохо известные городки лечить больных с неизвестными широкой публике трагическими заболеваниями, а у Тюмени нет возможности лечить таких больных. В связи с этим вот ещё какая возникла у меня мысль...
        По радиостанции «Эхо Москвы» постоянно, два раз в день, слышатся призывы к гражданам помочь детям, которым нужна та или иная операция или дорогостоящее лечение. Звучат названия разных клиник, порой в малознакомых городах Германии, Америки и Израиля. Нужны деньги, деньги, деньги. «Им нужна ваша помощь!» Как хорошо сознавать, что эти деньги у наших сердобольных граждан порой находятся. Но здесь два вопроса: мы что, совершенно не можем лечить редкие заболевания у детей? И второй: у нас что, действительно вся медицина сосредоточена только в Москве и нацелена только на лечение самых распространённых заболеваний?
        Зато мы умеем проводить чемпионаты и олимпиады за сумасшедшие деньги. Разводить говорильню на международном уровне тоже неплохо умеем.
        Что ещё важнее здоровья для народа? О какой демографии речь,какими материнскими капиталами можно завлекать, если мы так опустили здравоохранение?

    21.9.
        Суббота. Баня. Надеюсь до зимы ещё протопить не меньше шести бань. Баня от душа отличается как хороший коньяк от порошкового лимонада. Даже без пива, как сегодня.
        Так за лето и не собрался сделать на полке в парной изголовье и поскрести застывшую смолу. Планов много, исполнение отстаёт.
        А на улице дождь. И в Москве не перестаёт, и в Белом Яре всю неделю поливает.
        Дочитываю дневник С.Есина за первую половину 2012 года. И опять цитировать хочется. Уже успел заметить: при перечитывании своих летописей более всего впечатляюсь именно цитатами.

        Дня не проходит, чтобы не объявили о всё новой и новой краже. Меня удивляет только одно: как же в России много денег, что до сих пор всего не разворовали!

        Надеюсь, наступит день, когда украдут и сам печатный станок. И народ перейдёт к бартерному обмену.

        Какое ложное место заняло телевидение в нашей жизни. Общеизвестно: нет телевизионного экрана – нет и актёра, не выступает в каждой передаче – нет писателя, не обруган и не развенчан на НТВ – нет эстрадного певца. Эту мысль можно было бы развивать дальше и аргументировать, называя имена, фамилии, псевдонимы, прозвища и степень звёздности. Да и кого мы только не производим в звёзды! Потенциала таких «величаний» не хватает даже на звёздную пыль! Каждый, оказывается, хочет идентифицировать себя на телеэкране! Если меня не видно – значит, меня нет. Есть в этом процессе даже жажда высказать своё косноязычие. И вот тут, обнаружив поразительный феномен страстной любви к телевизионной публичности, я вспомнил о той публике, которую телевидение так часто выдаёт за народ.
О        бычно этот народ предстаёт в качестве хлопающей в ладоши массы, располагающейся за спинами привычных телевизионных говорунов. Иногда мне кажется, что проявляет эта масса своё единодушие по команде режиссёра. Иногда – что, особенно не вслушиваясь в смысл разговора, она приветствует своими аплодисментами заведомо противоположные тенденции и мнения. Хлопает удачному словцу или смыслу? Тогда где же истина?
        Иногда – эта телевизионная масса, рассаженная во втором ряду и третьем ряду, персонифицируется в некоторые страшные индивидуумы, как, например, в «народной» передаче вечно юного Малахова. Но это не мой народ! Пышные тётки с пышными «халами» на головах и с такой невероятной морально-этической определённостью. Они обсуждают порою то, о чём ни один порядочный человек не решился бы заговорить! Как они рвут друг у друга микрофон и с какой невероятной силой утверждают себя как верные жёны, идеальные матери, непримиримые граждане, честнейшие и бескорыстные работники. Сколько же они знают о том, как надо жить!

        Хлёстко подмечено о пышных тётках!
        А это уже из «Борьбы неравной двух сердец» Станислава Куняева.

        "Поклонники сменяли друг друга, она не успела их всех толком запомнить, и годы спустя, восстанавливая в дневниковых записях этапы своих амурных побед, путала очерёдность, с которой эти поклонники возникали и исчезали, путала даты и даже, кажется, имена..."; "Неуёмная потребность в коллекционировании незаурядных людей своего времени, боязнь кого-либо упустить. Гарантию же прочности уз в её представлении могла дать только постель". Конечно, до профессионалки высшей пробы, какой была Л. Брик, питерским сивиллам было далеко. Лиля коллекционировала самых продвинутых, самых честолюбивых, самых близких к власти или обладавших ею: Маяковского — главного поэта эпохи; бывшего премьер-министра Дальневосточной республики, члена комиссии по изъятию церковных ценностей, председателя промбанка А. Краснощёкова (настоящее имя Фроим-Юдка-Мовшев-Краснощёк); второго человека в Чека Якова Агранова; знаменитого героя Гражданской войны Виталия Марковича Примакова... В промежутках на короткое время рядом с ней возникали режиссёр Всеволод Пудовкин, филолог Юрий Тынянов, солист Большого театра Асаф Мессерер и др. Всегда при ней была и постоянная опора — сначала О. Брик, потом В. Катанян.

        "Лиля, даже будучи формальной женой Осипа Брика, никаких уз не признавала и каждый раз считала своим мужем того, кто был ей особо близок в данный момент" (А. Ваксберг).

        У меня, давнего поклонника Маяковского, не только слов не хватает, даже плевка - вслед этой суперналожнице.

    22.9.
        Укрепил слегка где клипсами, где медной проволокой защиту. За красотой не гонюсь – не на продажу. Думается: мне этой машины на мой век хватит.
        Собрал всю ботву по огороду, сложил в четыре больших тряпки, увязал, уложил в машину и отвёз на свалку. И огород стал благопристойнее, и на душе благолепнее.
        А самодельное вино Любиной выделки очень даже прилично. Уже не раз пригубляли. И сегодня не побрезговали под салат и пельмени.

    23.9.
        Смотрел до двух ночи волейбол. Наша сборная, не имеющая ни одного волейболиста, равного таким грандам, как немец Глоцер, болгарин СокОлов, русский итальянец Иван Зайцев, тем не менее выглядит не хуже других. Вчера выиграли у болгар.
        После волейбола выкручивался в постели до четырёх утра и спал до десяти. После завтрака по намеченному плану отправился чистить огород плоскорезом Фокина. Инструмент вопреки моему весеннему мнению оказался гораздо продуктивнее тяпки, тем более хорошо наточенный. Прочистил весь огород, сгрёб срезанное и вынес в контейнер. На десерт рабочего порыва сходил за газетой, лекарством и селёдкой. Попутно рассмотрел цены в овощной витрине. Оповещаю для потомков: картофель – 15р., лук-репка – 12,5р., капуста – 9,5р., морковь – 14р., свёкла – 20р., перец – 53р, имбирь-корень – 230р., лук-перо – 250р., баклажаны – 50р., помидоры – 60р. Соблазнился дешевизной лука и купил десять килограммов.
        Звонит Войнова, предлагает принять участие в конкурсе на лучшую уху в зоне отдыха. Наотрез отказался. Согласились посоревноваться две Любы: моя и Матейко. Сильно сомневаюсь, что за ночь они не передумают и не останутся при своих бубновых интересах..
        Из Куняева (фамилия – очень не нравится):

        «Я думаю, что, поскольку умная часть современного русофобствующего еврейства поняла, что печатная продукция и толстые литературные журналы нынче не властвуют над умами – сейчас над умами властвует телевидение, все главенствующие позиции были захвачены в «ящике». Возьмите любые программы: там – Якубович, Познер, Прошутинская, Соловьёв... Я говорю только о тех, о ком знаю определённо. Если взять двадцать более или мене популярных телепередач – это даже хуже, чем в тридцатые годы в НКВД. Там было лишь пятьдесят процентов. А тут – все семьдесят-восемьдесят».

        Читаю по-прежнему много, но всё чаще, открывая очередное творение, спрашиваю про себя: «А тебе это надо?» И – удаляю.
        Я, наконец, пришёл к тому возрасту, или, вернее, состоянию возраста, когда отчётливо понимаю, что каждый день мой может быть последним. Так стоит ли чего-то впрок запасать и начитывать?

    24.9.
        Достоевский устами своего героя – да он и сам в этом не сомневается – утверждает, что у каждого человека должно быть место, куда пойти. У меня таких мест и в молодости было мало, а в старости совсем не осталось. Но это уже общее место всех стариканов. Почти всех.
        В размышлении «куда пойти» поехал на почту, заплатил за свет 1200 рубчиков (подогреваемся) и сто рублей земельного налогу. На том не успокоившись, купили у знакомой десять ведер картошки за 1500р., привезли и спровадили в погреб.
        Больше «пойти» было абсолютно некуда. Глаз случайно упал на банку с червями, приготовленными около недели. Не пропадать же им? Собрал снасти и поехал на косу в конце второй дамбы. Заметил пяток рыбаков вдоль дамбы: ельцов на пенопласт на течении ловят. Коса оказалась пустынна. Солнышко сияет, травка ещё зеленеет. В хорошем настрое забросил три спиннинга с червями и мальками и отправился блеснить. Пара десятков бросков, перемена блёсен – успеха не принесли. То же и с закидушками. Неторопливо смотал снасти и отправился домой. Неизрасходованных червей выпустил на волю – под куст красной смородины.
        Конечно, вспомнились семидесятые годы, когда и рыбы было побольше, и трава - явно зеленее, и сам, кажется, был помоложе. И на мотоцикле едва ли не каждый день по этой дамбе мотался.
        Галия Дуфаровна прислала новый журнал. В нём, как и ожидалось, и моё «Педучилище», почему-то названное «Больничным дневником». Прикидываю: это её последняя бандероль. Больше посылать нечего. И – слава всевышнему! – отмучился писака.
        И на том – полный отчёт мой о дне прошедшем.
        А обе Любы и впрямь передумали. И причины нашлись. Причём – веские.
        Не сглазить бы: началось бабье лето. Сегодня до пятнадцати, тихо, солнечно, тучи мошкары в солнечных лучах. Завтра обещают до двадцати.
        Приехавши с так называемой рыбалки, приметил у бочки возле гаража пышный букет осенних астр. Принёс фотоаппарат и заодно сделал десяток кадров вокруг дома под названием «конец сентября».
        Откликнулся на журнал Ахметовой:
        «Добрый день, Галия Дуфаровна. Журнал получил пару часов тому. Оглавление понравилось. Другое ещё не читал.
        Однако, на этом наше сотрудничество и заканчивается. Не пишу, не сочиняю, не вспоминаю. Вместо того созерцаю окружающее. Падают листья, горит рябина за забором, доцветают астры. Дело катится к зиме.
        Спасибо за всё моё напечатанное. Хотя, сказать по чести, мои писания не очень-то украсили ваш журнал.
        Оставайтесь. Привет родителям и внуку».

    25.9.
        А очки-то я переделывать не стал. Отложил в сторону, которые для дали, и буду постоянно ходить и ездить в тех, что для близи. Жалею об одном: это надо было сделать на пятнадцать лет раньше, как вышел на пенсию. Возможно, к сегодняшнему дню вообще обходился бы без них. Как обходился до шестнадцатилетнего возраста, хотя те полуслепые годы лучше не вспоминать.
        Ох, уж эти очки! Как они переменили и перепортили мне многое и многое. Определили мне и профессию, и спортивные наклонности и ограничения, и сам образ жизни. А, возможно, именно они, так прочно оседлавшие на шесть десятилетий мою переносицу, и позволили прожить именно этот срок. Лишний раз не лез в драку, в рискованные ситуации, чаще был склонен к равновесию и уединению.
        Бабье лето благосклонно ко всему сущему. Даже под берёзой в ограде два сыроёжика выскочили. Выметал листья и их на асфальт вымел. Вспомнилось: финны утверждают, что сыроежки едят только русские и белки. А между нами: жареные сыроежки – чистая вкуснятина.
        Иду за хлебом. У магазина молодой мужик выставил на капот своих «жигулей» пятилитровое ведёрко лисичек. Подходит к нему сгорбленная старушонка, долго рассматривает красивые ярко-жёлтые грибы, даже щупает верхние, наконец, спрашивает:
        - Сколько просишь?
        - Триста.
        - Сколько, говоришь?
        - Триста рублей.
        Бабка, как ошпаренная, отскакивает от машины, некоторое время что-то возмущённо бормочет про себя и плетётся в магазин.
        Цены на многое стали грубо округлённые и непомерные. Как несправедливые. Килограмм сахару – 51 рубль, сёмги – 700 р. Конец света – не за горами.
        Подсел на волейбол. Через час наши в четвертьфинале бьются с французами. Нехорошие предчувствия.

    26.9.
        Предчувствия и на этот раз меня обманули. Наши выиграли в четырёх партиях. Особо выдающихся волейболистов в нашей команде нет, все почти ровные. Но как раз это и выручает. Пробились и в полуфинал.
        Поехали в город. Люба прошлась по рынку, я посмотрел телевизоры. Выбор небогат. Но сложилось мнение, какой телик покупать. Поищу в других местах.
        Заметил по дороге повышенный шум машины. По приезду позвонил Байкалову и отогнал свой мерседес на ремонт. Надеюсь завтра забрать. Побаиваюсь, как бы эти ребята не начали меня разводить на бабки, выдумывая новые поломки.
        А бабье лето, едва начавшись, тут же и закончилось. Сегодня прохладно и мрачно, завтра ещё мрачнее.

    27.9.
        Конечно, сомнения остались. Кто их там знает, меняли ли подшипники и салинблоки? Но что взяли лишнего-это наверняка. Во всяком случае, машина на ходу. Поедем в зиму.
        Снял плёнку с теплицы. Скорей не плёнку, а то, что от неё осталось за лето. Придётся ли весной возвращать её к жизни. До весны так далеко.
        Легко рассуждать, мол, время – человеческая условность для упорядочения мира. Да, до весны целых полгода. А по сути та же бесконечность, что и, скажем к примеру, лет так семьдесят пять. Мне моя прожитая жизнь кажется то бесконечно долгой, то лишь небольшой суммой неравных частей: иланское выживание (1938 – 1952), педучилище с институтом (1952 – 1960), учительские десятилетия (1960 – 1998), пенсионное равновесие (1999 – 201Х). В первом случае даже удивляюсь своему долголетию. Во втором – страдаю, что так мало видел, мало ухватил, сделал, испытал. Для иланских нужд хватило бы года два-три, институтские – вычеркнуть напрочь, на школу – не более семи, на пенсионные – те, что выпали. А куда остальные пятьдесят? Здесь такой простор для фантазий, а что с них? Мне выпало то, что выпало. И довольно об этом.



        Выхватил из «Одноклассников». Смело и горько. Сколько подобного сказано! А – толку что?
        Густо задымила котельная. Перевёл с электрообогрева на центральное отопление, и через пару часов в доме «живым запахло», как выразилась Люба. Ей – большая радость: и телу тепло, и вода в кране горячая. Прохладная бодрость сменилась теплой расслабухой. Для всяких инфекций – большой простор.
        Напланировал на завтра пылесос, баню и – как карты лягут.
        Ставлю точку и продолжу смотреть проект «Голос», хотя моего там становится всё меньше.

    28.9.
        Так и вышло. Люба проснулась нездоровой, а к вечеру поднялась температура. Истопил баню – получилось для одного. Сходил за фервексом и кагоцелом.
        Сегодня полуфинал на Европе. Наши легко одолели сербов. Российская команда как никогда сильна. Один шаг до чемпионства.
        Погода сугубо осенняя. Сыро и дождливо. За тихую ночь листва на черёмухе основательно ослабла. Ждёт ветра. Сижу за завтраком, поглядываю в окно. Внезапный порыв ветра – и всё окно зажелтело от враз летящих по косой сотен крупных ярко-охряных листьев. Принёс фотоаппарат, но листопад уже принял обычную размеренность.

    29.9.
        Собрал метлой опавшие за ночь листья – получилось два бельевых бака – и загрузил в компостный ящик. Прибрал кое-что по мелочи от дождей и мороза. Опорожнил полную бочку воды у гаража. Пошарился в интернете по спортивным каналам. Почитал правдолюбца и антисемита С.Куняева. Подремал с полчаса. На том день и закончился.
        Если не считать мыслей, больших и малых, посещавших по ходу дня проживания. Снаружи незаметные, они так много занимают места в моём пожелтевшем от старости черепе. Радостных, ободряющих надеждой и свершениями - мало, почти нет; грустных, мрачных, безнадёжных - тоже незаметно. Принятые за основу, как поёт Ваенга, - мысли спокойные, возрастные, с приглаженным налётом минора. Впрочем, как у всех.
Только что вычитал, чего следует избегать в качестве меры против старения. В пространном списке сахар, молоко, сыр, кофеин, шоколад, сигареты, белая мука, пища, приготовленная в микроволновой печи, алкоголь, мясо, растительные масла, чипсы, картофель фри, соевое масло, устрицы и маргарин.
Остальное, видимо, можно есть от пуза. В следующем открытии учёных, думаю, все эти продукты окажутся главными в деле долгожительства. Но не подвергаю сомнению вредность сахара, соли, кофеина, алкоголя и курева. Также абсолютно уверен в исключительной ядовитости устриц – недаром их так обожают
состоятельные граждане.
        Вечер. Жду с нетерпением волейбольного финала. За звание чемпиона Европы наши сразятся с итальянцами. Последний из двенадцати раз мы завоевали золотые медали в 1991 году. Пора бы и в тринадцатый.

    30.9.
        Не зря не спал до полтретьего, не зря подкармливал и подпаивал себя, не отрываясь от телеэкрана. Надежда, что победа будет за нами, не покидала меня в течение всего волейбольного финала. Победили безоговорочно – 3:1. С убедительным счётом в каждой выигранной партии.
        Напоминают по телефону о пьянке учительской третьего числа в започтовском кафе «Вираж». И идти не хочется, и не пойти зазорно. Побаиваюсь тахикардии и пьяных виражей своих. Хотя в последнее десятилетие крепко ни разу не напивался. А бывалоча, в прошлом веке, и не мыслил, как это быть на гулянке и не напиться по-человечески - до пошатываний и тошнотворщины.
        Бабье лето показалось на пару дней, оглядело житуху нашу и нас самих, огорчилось увиденным и отскочило в ужасе хладном и слезах дождливых. Проплакавшись, успокоилось, остепенилось, отряхнулось и сегодня с самого утра в прежнем цветастом бабьем наряде. И светотени радостно пестрят, и плюс пятнадцать на шкале термометра – и вновь остро понимаешь: лучше этой жизни – жизни нет.
        После долгого перерыва стал добавлять в «Избе-читальне» стишки-песенки на свою страницу, и тут же звонок по скайпу из Германии. Евдокимов решил прервать нашу полугодовую размолвку и сообщил о новой песне на мои стихи «А креста на мне нет».
        Песня в его стиле, мне почти нравится. По всему видно, он с самого начала запал на мою стихотворную манеру и терять со мной связь не хочет. Но общаться с ним по скайпу невозможно: молотит без остановки – слова не вставишь.
        Хочу возобновить пешие квадрат-круизы. Сегодня пошёл и еле дошкондылял до библиотеки. Дальше идти не даёт боль в подъёме правой ступни. Надо расхаживаться. Под сидяч камень, как известно…



















Эта реклама видна только НЕЗАРЕГИСТРИРОВАННЫМ пользователям. Зарегистрироваться!

Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 14
© 21.11.2016 Владимир Романовский

Рубрика произведения: Проза -> Быль
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0




1 2 3 4 5 6 7 > >>





Добавить отзыв:



Представьтесь: (*)  

Введите число: (*)  









© 2007-2016 Chitalnya.ru / Читальня.ру / Толковый словарь / Энциклопедия литератора
«Изба-Читальня» - литературный портал для современных русскоязычных литераторов.
В "Избе-читальне" вы сможете найти или опубликовать стихи, прозу и другие литературные разные жанры (публицистика, литературная критика и др.)

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются действующим законодательством. Литпортал Читальня.ру предоставляет каждому автору бесплатный сервис по публикации произведений на основании пользовательского договора. Ответственность за содержание произведений закреплена за их авторами.


Сообщества