Литературно-художественный портал
chitalnya
       
Забыли пароль?

Поезд

[Ян Князев]   Версия для печати    

ПОЕЗД

Вокруг и яблоку негде было упасть. Из-под вагонов с обеих сторон зажавших и без того тесную платформу, по-змеиному шипя, клубился пар. Поднимаясь, пар будто бы становился плотным утренним туманом, а туман, поднимаясь еще выше, становился свинцовым облачным небом. В дымке этой, толпившиеся на платформе люди мало отличались друг от друга. Скорее совсем не отличались. Не отличался от них и Адам.

Не смотря на хаотичность движения людей по платформе, суеты не было. Все понимали, что должны занять места в вагонах. И каждый понимал, в каком из двух поездов, шипящих по бокам платформы, будет искомое каждым место.

Но вот чего никто не знал: это в каком направлении отправятся поезда? Никто даже и близко не представлял, в которой стороне запад, а в которой восток.

Когда Адам протиснулся к своему вагону, его встретил Проводник в засаленном картузе и потертой синей шинельке. Шинелька была увенчана по воротнику совершенно несуразным грубой вязки шарфом, густо намотанном на шею и рот хозяина. Всем, что оставалось от лица Проводника, были его хитрые, но необычайно спокойные глаза.

Глаза эти как-то расторопно, на мгновение лишь задержавшись, скользнули по Адаму:

– Шестым вагоном изволите воспользоваться? – учтиво промурлыкал сквозь шарф Проводник.

– Выходит, что так, – в тон ему ответил Адам, протягивая изрядно потрепанный билет.

– Вот и славно. У Вас 32-ое место. Изволите ли иметь при себе багаж?

– Предпочитаю путешествовать налегке. Да и не успел как-то скопить ничего такого, чтобы можно было с собою взять.

– Тоже мне умник, – задиристо бросил низкорослый усач, волочивший по платформе огромный чемодан на колесиках. В момент разговора Адама с Проводником он как раз проползал мимо и, находясь в непосредственной близости, неуклюже задел Адама плечом.

Окинув незнакомца испепеляющим, но одномоментным взором, Адам, все же, решил избежать конфликта и растерянно улыбнулся Проводнику. Он поспешил занять свое место.

Покуда Адам поднимался по сброшенным на платформу ступенькам, он успел еще раз окинуть взглядом толпу.

Серая масса однообразно выплывала из туманной завесы и также монотонно в ней пропадала. Адам заметил, что мимо проходили в основном люди пожилые, сгорбленные и хромающие, брюзгливо сотрясающие головами. Некоторых из них везли в колясках высокие люди в серых пальто и с белоснежными, как клубни окаймляющего их тумана, лицами.

Изнутри вагон оказался плацкартным, облитым желтовато-тусклым светом дребезжащих ламп.

В нос ударил привычный запах дорог, живущий во всех без исключения плацкартных вагонах. Особенно усиленным этот запах казался в непосредственной близости от замыкающих вагон туалетов.

Скоро вагон набьется пассажирами, и святой этот запах понемногу рассеется в ароматах женских духов и сырокопченой колбасы, но совсем, однако, не пропадет.

И вот уже в вагоне скопился кое-какой народец, суетливо расставлявший чемоданы и занимая собою и без того узкий проход между полками. Адам неуклюже протиснулся к своему месту.

Оказалось, что ему предстояло провести дорогу на нижней боковой полке. Не весьма удобно, однако хороший обзор из окна был обеспечен.

Соседа с верхней полки пока не наблюдалось, но в четырехместном отсеке уже расположился коренастый мужчина. Он был в кожаной куртке, с непокрытой и грубо остриженной головой.

В пол голоса поздоровавшись, Адам сдержанно присел за раскладной столик.

Пары за окном сгустились настолько, что поезда напротив уже и вовсе не было видно.

Адаму показалось, что мужчина обратился к нему.

– Простите? – отвел Адам взгляд от окна.

– Шторм, – практически не разжимая зубов, бросил мужчина.

– Где шторм?

– Это мое имя. Меня зовут Шторм.

– Очень приятно – Адам.

Неуклюже привстав, Адам радостно протянул руку попутчику. Рукопожатие у него казалось не то чтобы крепкое (он будто и не сжал Адамовой руки), но было ощутимо тяжелым.

– Вы, как я погляжу, весьма заранее прибыли на посадку.

– Мне всегда казалось, что окажусь в подобном в месте чуть раньше других, – угрюмо ухмыльнулся Шторм, – не поверите, но мне и тридцати трех лет еще не стукнуло.

Присмотревшись сквозь блеклое освещение, Адам заметил на лице молодого человека высохшее русло когда-то должно быть очень широкого и полнокровного пореза.

– Я никогда не хотел быть самим собой, – продолжал мужчина, будто бы сам себе чеканил доклад, смотрел он при этом прямо перед собою в одну лишь точку, – я родился не здесь, я родился далеко отсюда за дальним, очень дальним рубежом. У Отца моего был огромный дом, со всеми удобствами. Игрушкам моим не было счета. Но скоро Отца не стало. В день похорон к нам в дом приехала Женщина. Все вокруг говорили, что она приходилась ему близкой родственницей. Но я ее не видел прежде, да и что я вообще мог видеть в свои пять лет? Женщина приехала не одна. Он была замужем. Они с мужем забрали меня из дома Отца и привезли сюда. Я был еще слишком мал в то время, но помнится, что это обстоятельство меня даже обрадовало. Женщина жалела меня и растила как родного. Я называл ее матерью, но любил ее значительно полнее и шире, чем может любить сын свою мать. Я забыл дом своего Отца. Мне было тепло с нею. Вскоре мы сбежали от того джентльмена, что некогда был ее мужем. Мы ушли от него ночью в мороз, пока он спал, а безжалостная метель стегала нас по беззащитным лицам. В ту ночь метель била нас хлестко и наотмашь. Мы укрылись на время у ее подруги, а потом нашли съемное жилье. Вскоре я поступил в гимназию. Благодаря стараниям моей матери я получал довольно приличное для этой страны образование и вполне сносное воспитание. Но однажды она ушла и от меня. Ушла такой же морозной ночью, ушла пока я спал. Я попал в интернат для сирот и там познакомился с совершенно иными людьми, людьми, которых я не видел прежде. Меня окружали дети озлобленные и грубые. Большинство из них, зачатые буйстве пороков, были разбиты врожденными заболеваниями. Однажды вечером нам включили телевизор. Как обычно включали нам лишь новости. Занятый своими праздными мыслями я случайно обратил внимание на седовласого мужчину по ту сторону экрана. Он сходил с трапа самолета. И тут я узнал в нем своего Отца. Только тогда я вспомнил о доме где, кода-то жил с ним. Но вырваться из интерната мне так и не удалось. Я пробовал бежать трижды, увы, безуспешно. Когда я подрос, меня забрали в армию. Там я стал другим. Лицо мое уже было увенчано шрамом, а сердце со всех сторон покрыто запекшейся кровью. Память об отчем доме не покидала меня, но я даже не знал где и как я мог найти его теперь. Вернувшись из армии, я устроился на работу, нашел жилье. Прошло несколько лет и мне удалось довольно быстро подняться. У меня появилось свое дело. Не совсем, конечно, законное, но такие уж были времена. Я носил дорогую одежду и битком засыпал ноздри отборным порошком. Однажды у входа в один из столичных клубов я увидел нищенку, потертую и потрепанную, на голове ее небрежно вился десяток бантов. Она взывала к прохожим, она просила показать ей дорогу домой, она была не в себе. Подойдя ближе, лишь по глазам ее я понял, что передо мною стояла та, которую я называл матерью. Ноги мои сделались ватными, голова пошла кругом. И только когда я понял, что она не узнает меня, мне стало немного легче. Я не решался заговорить с нею. Я стоял в раздумье около минуты и не сразу заметил, как разодетый джентльмен с силой толкнул ее в измученную грудь. Толкнул с такой силой и яростью, что она отлетела к стене, глухо ударившись об нее затылком. Что было тому причиной мне неизвестно до сих пор. Вероятно, она слишком настойчиво к нему взывала. А может, его просто раздражали ее банты. Я сам не помню, как я оказался подле него, на это ушла доля секунды. Когда я опомнился джентльмен лежал подо мною, а я бил его лысым, как куриное яйцо затылком об асфальт. И будто сырое куриное яйцо, его голова треснула в моих руках и залила их теплой и липкой кровью. Затем я ощутил, как меня подхватили за обе руки, подняли и резко утащили куда-то в темноту, прочь от неоновых огней, озарявших вход в ночной клуб. Я успел лишь бросить взгляд в ее сторону. Прижавшись к стене она безумно глядела на свои такие же, как и у меня, окровавленные руки и судорожно кашляла. Может, конечно, и смеялась, понять было тяжело. Тот джентльмен оказался непростым малым, даже мои связи и деньги не смогли избавить меня от правосудия. Я был осужден к 8 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии в условиях строго режима. У меня было время подумать, зачем я тогда это сделал. И я думал, думал долго и, наконец, осознал. Я понял, что в тот момент я не чувствовал жалости к Женщине, которую я называл своей матерью и которая так стремительно бросила меня в этом мире. Я убил его ради себя. Получив довольный достаток в жизни, я подсознательно хотел лишь вернуться в ту морозную ночь побега, в интернат, на войну, куда бы то ни было, лишь бы только мог я принять муки и обрести страдание в полной мере. Я понял это только тогда, когда нашел самого себя там, на зоне. Я был освобожден условно-досрочно и вот теперь направляюсь домой. Кто знает, быть может этот поезд едет именно туда.

– Как знать, нам на это остается лишь надеяться, – Адам проникся рассказом, и искренне желал своему новому знакомцу попасть туда, где он обретет покой. Но неуютно и страшновато даже Адаму было сидеть и вот так запросто вести беседу с убийцей.

– Вы знаете... – хотел было продолжить Шторм, но в это время между ним и Адамом возник худощавый мужчина с вихрастой и кучерявой во все стороны прической. Всем видом своим он походил на серебристого пуделя, брошенного хозяевами в дождливую погоду.

– Приветствую Вас, люди! – громогласно заявил он, – мое место – №11. Это кажется здесь!

– Молодой человек, – обратился он к Шторму, – позвольте мне поставить вещи.

Шторм сухо кивнул и встал с места, приподняв нижнюю полку. Сложив багаж и устроившись на нижней полке подле Шторма, мужчина не переставал ерзать и почесываться, глаза его искательно семенили вокруг.

– А Вы часом не служите? – вдруг обратился он к Адаму.

Адам отрицательно помотал головой.

– Тогда извините, уж больно Вы походите на человека, который служит.

В вагоне, приглушив на мгновение гомон пассажиров, раздался шуршащий голос машиниста. Голос объявил о
пятиминутной готовности поезда к отправке.

– А не заходил ли в этот вагон мужчина в милицейской форме? – снова обратился мужчина к Адаму, – Не заметили? Жаль. Но я вот уверен, что он заходил сюда. Сначала не поверил, что это он. Ведь он помогал взойти в вагон совсем еще маленькой девочке, да еще так нежно. Странно. Но я пригляделся – это он. Точно он.
Мужчина еще раз методично посмотрел по сторонам.

– Хотите ли господа знать кто это?

Адам молча пожал плечами. Этот дерганный товарищ, признаться, его обескуражил. Шторм же вообще отвернулся в окно, не обращая на нового попутчика ни малейшего внимания. Вероятно, от того мужчина и расположил все свое внимание к Адаму.

– Это, друзья мои, полковник Луковкин. Ведь это он. Я ведь точно знаю, он виноват во всех моих бедах.
Мужчина судорожно достал из внутреннего кармана потасканного пиджачишки пропитанные разлитым кофе бумажки и бесцеремонно сунул их в лицо Адаму.

– Я писал ему, неоднократно писал ему в связи с занимаемой им должностью. А что в ответ? В ответ лишь отписки, отписки, и еще раз отписки! И это неспроста. Теперь я точно знаю. Он уже давно мечтает о моей квартире. У меня квартира в центре города. Замечательная, просторная квартира. Простите, забыл представиться – Жемчугов, отставной инженер Жемчугов. Они просто хотели забрать мою квартиру. И потому взяли ее, мою ненаглдную. Еще тогда 14 лет назад. Понимаете теперь?

– Кого ее? – уточнил Адам.

– Ну как же, жену мою, Катеньку. Мою любимую, ненаглядную мою супругу. У нас была прекрасная семья. Был даже кот. Да что там кот, мы и о детях подумывали. А они, эта банда рэкетиров во главе с Луковкиным объявили ее сумасшедшей. Они добились того, чтобы суд признал ее таковой, а затем упекли ее в дом для душевнобольных. Ну, какая же она больная. О, этот бесконечный процесс. Сколько же горьких слез мне пришлось пролить. И с тех пор я пишу всем, пишу уже 14 лет, полковнику Луковкину же пишу в особенности. Я борюсь за то, чтобы Катеньку мою, наконец, мне вернули. А квартиру я им не отдам. Жену забрали, а квартиру я уж им не отдам, не на того напали. Я верну Катю, и мы заживем в нашей квартире как прежде. Теперь я знаю, где ее прячут. Я еду туда, чтобы напрямую с ним поговорить, с директором этого учреждения. Сейчас-то у меня уже есть аргументы. О, у меня есть такие аргументы!

И Жемчугов принялся сотрясать бумагами поверх своей головы.

– Так что же? Стало быть, не видали Лковкина? Пойду, пройдусь по вагону, – поднялся он. Мне есть, что ему высказать. Уж будьте уверены.

Стоило Жемчугову раствориться в глубине вагона, как с другой стороны повеяло легким ароматом жасмина, того самого, что должен был вкупе с ароматом сырокопченой колбасы подавить святой запах дорог.
Через проход двигалась девушка сногсшибательных пропорций. Шла она, изящно двигая за собой дамский чемоданчик на колесах. Все пассажиры без исключения, пассажиры обоих полов подавили свои взгляды, не решаясь посмотреть на нее.

Девушка остановилась подле Адама.

– Кажется, Вы заняли мое место, – не произнесла, пропела она, – впрочем для боковых мест это не принципиально. Я займу место напротив. Не поможете мне поставить чемодан наверх?
Пока Адам обдумывал сделанное предложение. Шторм уже был тут как тут. Однако не получил он в награду от девушки ни доброго слова, ни даже улыбки.

В начале вагона послышалась ругань.

– А вот и мое место!

Напротив Шторма приземлился средних лет мужчина с двухдневной щетиной на кругленьком, когда-то холеном личике.

– Ба, ай да компания! – осмотревшись по сторонам, воскликнул он, – что же это? Танцовщица?

Он бросил негодующий взгляд на девушку.

– Да, Танцовщица это мягко сказано. Вы бы знали, господа, что эта бестия давеча вытворяла.

Танцовщица лишь надменно ухмыльнулась.

– Что ты улыбаешься? Или может я не прав? Или может я обознался? Молчишь? Значит, верно говорю? Ну и попутчики мне попались. А вы кто? Судя по шраму – бандит. А Вы? – вылупил крикун глаза на Адама, – постойте, не отвечайте. Вы педофил? Верно? Увольте, уважаемые, я на это не подписывался, я не такой как вы. Пожалуй, я ошибся поездом.

Мужчина нервно хохотнул и, резко вскочив, бросился прочь из вагона.

Адам был настолько удивлен его стремительным появлением и еще более – стремительным исчезновением, что заметил отливающие золотом карманные часы, спустя лишь около 20 секунд. Они остались лежать на том месте, где только что сидел не состоявшийся сосед.

– Ой, наверное, этот чокнутый забыл свои часы. Нужно скорее догнать.

С этими словами Адам, прихватив часы, бросился к выходу.

Но когда он добрался до выхода из вагона, Проводник уже поднимал ступеньки.

– Извините, только, что здесь выскочил гражданин. Он забыл часы.

– Да, выскочил. Бежал на другой поезд. Да только уже не успеет. Не найдет в тумане, – прогудел в шарф Проводник.

Платформа была полностью окутана туманом и уже совершенно пуста.

– Так он, должно быть, вернется, – предположил Адам.

– Может и вернется. Если успеет. Я таких, как он хорошо знаю, – махнул рукой Проводник, – он был безупречным, швейцарским механизмом. Он жил правильно, безгрешно. Получил образование, женился, построил дом, родил двоих замечательных детей. Боец по духу, он хотел убивать, но ходил в секцию ушу, сладострастник по натуре, он хотел любить многих женщин, но смотрел лишь запретное видео, бродяга по жизни, он хотел покорить моря и горы, но лишь внимательно слушал гида на экскурсии по достопримечательностям Парижа. А вчера он, просто ушел из дома, ушел, не желая вернуться, ушел, чтобы ночь поглотила его. Сердце его последнее время пошаливало. И теперь часы его остановились. Не верите? Взгляните сами.

Адам посмотрел на циферблат, зажатых в кулаке часов – стрелка остановилась на 12.

– Откуда же Вам все это известно? – удивленно прошептал Адам.

– Мы очень похожи с этим господином, – проводник внимательно посмотрел на Адама, – Видите ли, мне важно, что про меня подумают люди. Теперь, правда, лишь на уровне инстинкта. Но когда-то мне было действительно важно, что же все-таки они обо мне думают. Тогда я верил в людей, верил даже в их безупречность в какой-то степени. Но однажды кто-то обидел меня. Кто-то сказал, что я не так уж хорош, как сам я о себе думал. «А кто же он тогда, чтобы судить так?», – подумалось мне. И я нашел в этом ком-то множество грехов, а шероховатостей еще больше. А когда нашел, то пришел к выводу, что он все же не коим образом не имел права судить меня, ибо был того не достоин. Чуть позже ко мне пришло и осознание того, что все люди судили обо мне лишь с позиции прикрытия своего собственного несовершенства и только лишь с целью принижения моей личности. Такая мысль укоренилась во мне очень прочно и неизгладимо. И я перестал стараться кому-либо нравиться. Я вообще больше ни в чем не желал проявлять старания. О том чтобы верить в людей-то я и подавно забыл. Стало, конечно, проще. Вернее, как-то уютнее. Но где я теперь? Нынче вон сколько людей поздоровалось со мною. И вряд ли кто-то из них обо мне подумал. Разве, что пожалел скользящим взглядом и только.

По платформе прокатился раскатистый гудок. Было слышно, как машинист снова что-то прошептал пассажирам.

– Ну что ж, отправляемся, – вздохнул Проводник, – кто не успел, тот опоздал.

– Но… – хотел было возразить Адам, но Проводник резко захлопнул дверь в вагон.

– Никогда не знаешь, в какой поезд попадешь. Остается только верить.

Когда Адам вернулся на место. Все известные уже читателю попутчики его смотрели в окно, несмотря на то, что сквозь туман было не видно ни зги. Предался этому занятию и Адам.

Вдруг он увидел, как из-за туманной завесы выскочил, размашисто разбрасывая в стороны руки, давешний крикун. Он пытался догнать уже отъезжающий поезд, подпрыгивал, барабанил в окно кулаком, немо кричал, но было слишком поздно.

Заметил Адам и то, как рядом с ним точно также резво, однако довольно весело прыгает бледная девчушка в белоснежном платье с длинными как у смирительной рубахи рукавами. Девчушка просто заливалась от смеха. Скоро они скрылись из виду, снова утонув в тумане, а поезд все набирал скорость. И вот уже он мчался сквозь мглу во всю прыть.

– Уважаемые пассажиры, приготовьте билеты, – снова раздался голос Проводника, – Мы идем на Восток.



Эта реклама видна только НЕЗАРЕГИСТРИРОВАННЫМ пользователям. Зарегистрироваться!

Рейтинг работы: 26
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 35
© 21.11.2016 Ян Князев

Метки: поезд, философия, религия, жизнь после смерти,
Рубрика произведения: Проза -> Эзотерика
Оценки: отлично 7, интересно 1, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 9 авторов




<< < 1 2 3 4 5 6 7 8 > >>












© 2007-2016 Chitalnya.ru / Читальня.ру / Толковый словарь / Энциклопедия литератора
«Изба-Читальня» - литературный портал для современных русскоязычных литераторов.
В "Избе-читальне" вы сможете найти или опубликовать стихи, прозу и другие литературные разные жанры (публицистика, литературная критика и др.)

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются действующим законодательством. Литпортал Читальня.ру предоставляет каждому автору бесплатный сервис по публикации произведений на основании пользовательского договора. Ответственность за содержание произведений закреплена за их авторами.