Литературно-художественный портал
chitalnya
       
Забыли пароль?

Из рассказов моего деда. Немного о геноциде

[Николай Голодяев]   Версия для печати    

Уже вечерело, мы с моим дедом после ужина, сидели за столом под виноградной беседкой, и наслаждались тёплой прохладой летнего вечера, сидели почти молча, если не считать вяло текущей беседы, которая, то прерывалась длительным молчанием, то снова возобновлялась, но говорил в основном он, а я больше слушал, иногда только вставлял свою реплику или вопрос. Плотный и вкусный ужин, и немного выпитого вина, располагали к беседе, кувшинчик с домашним вином и бутылка с чачей, стояли рядом, тут же находилась и не мудрённая закуска — помидоры, сыр сулугуни и хлеб.
Дедушка, курил свою сигарету вставленную в мундштук, выпускал струю дыма в верх, прямо в ветви винограда, я наблюдал за дымом, который, там, в верху, под листьями, растекался небольшим облаком, и зависнув на несколько мгновений начинал просачиваться выше, сквозь листву, оставляя за собой причудливые фигуры, которые медленно перетекали, и превращались то в неведомых зверей, то птиц, а затем, растворялись в плотной листве виноградной лозы. Я маленькими глотками цедил ароматную изабеллу из своего стаканчика, слушал дедушкин рассказ и думал о том, сколько он всего пережил, и в детстве, и в юности, да и молодости тоже, потом мысли плавно переключились на неизбежность окончания моего отпуска, о мокрой осени, которая вот-вот наступит, а потом холодная зима не за горами, что скоро опять на работу, а тут так хорошо, тут солнце и ласковое море, тут тёплые летние вечера и постоянное ощущение счастья и праздника, тут отдыхаешь душой и всем телом, а там суета, нервы, и постоянные заботы...
- Дедуль, а вот когда был геноцид, вы ведь там жили? - перебил я его рассуждения о погоде.
- Чегооо, какой такой геноцид? Не понял он.
- Ну, когда армян турки резали, вы же там жили?
- Ну, жили...
- Расскажи как это было...
- А зачем тебе это?
- Ну, просто интересно, - не унимался я.
- Да что ж тут интересного, ведь людей убивали...
Он удивлённо посмотрел на меня, потом почесал затылок, пожал плечами и произнёс:
- Да и рассказывать нечего, маленький я был.
- Ну хоть немного, - не унимался я, хоть то, что видел, что помнишь.
- Подай-ка сюда лучше чачу, - ответил он. Я протянул ему бутылку, он налил себе в стаканчик грамм пятьдесят виноградной водки, молча выпил, закусил долькой помидора, и опять затянулся ещё не погасшей сигаретой.
- Я так думаю, что не было у нас ни какого геноцида, - наконец произнёс он...
- Как? - спросил я, как не было, а что было?
- А ни чего не было, армяне порезали всех турок в округе, а потом пришли турки и стали армян резать...
- Постой, постой, - не унимался я. Давай по порядку, а то, я что-то запутался...
Дедуля опять немного помолчал, и как бы собираясь с мыслями и начал:
- Да вот так, не было ни какого геноцида, армяне сами начали. Мы ведь тогда все жили мирно, рядом и турки жили, и курды, и армяне, и русские, и греки, и курды, говорили, что где-то ещё и эстонские селения были, но я не встречал, врать не буду. А тут, как с цепи все сорвались...
Я молча ждал продолжения.
- Когда же это началось-то? А вот, мне одиннадцать лет исполнилось,как раз, тогда русский гарнизон ушёл и оставил границу охранять армянам. Тогда же Карс принадлежал России, это сейчас он в Турции.
- Ну вот, русский гарнизон ушёл, тут армяне и зашевелились, стали ходить по сёлам, призывать всех армян вооружаться.
- Зачем, - спрашиваем их, вооружаться, на кого нападать собрались?
- Не нападать, - говорили они, а защищаться будем.
- От кого, - спрашиваем, защищаться собираетесь? Здесь же Россия...
- От турок будем защищаться...
А турки-то рядом живут, что от них защищаться, мы друг к другу в гости ходили, и ни кто ни на кого не нападал. Были конечно драки, и воровство даже было, как везде, но так, что б нападать с оружием и убить, нет, этого не было...
Вот, вооружились они, и ходят гордые, наглые такие стали, прям герои, на всех с верху поглядывают, слова им не скажи, сразу в драку лезут, оружием в грудь тычут...
- Я их такими ни когда не видел, всегда спокойные, работящие, и в гости к нам приходили. Один, сосед, Варданом кажется звали, они плохо жили, голодно, он очень любил к нам заходить, и частенько делал это во время обеда, хитрый был, знал наверно, что за стол обязательно пригласят...
Дедушка улыбнулся сам себе, и закурив очередную сигарету, выпустил дым, затем улыбнулся ещё раз, и продолжил:
- Однажды, был такой случай интересный, зашёл к нам этот Вардан, по каким-то своим делам, а мы обедаем, мамка и спрашивает его - обедать будешь с нами?
- Буду, - говорит.
- Ну, садись тогда, - и показала ему место за столом, налила в миску борща, он наелся, а на второе у нас блины были. А вот блинов поел немного, некуда было есть, борща-то много съел, но блины понравились, очень уж он хвалил их. Знаешь какие у нас блины были, на молоке, вкуууусные, а ещё со сметаной, сейчас таких не пекут...
- Как не пекут, а бабушка, вон, какие вкусные жарит, а ещё в сливки окунёт и потом в духовку, пальчики оближешь, - вступился я за бабулю.
Дедуля улыбнулся — конечно вкусные она печёт, но те блины, были всем блинам блины. Потом на следующий день Вардан опять заходит, мать его опять приглашает, он сел, но от борща отказался, сидит ждёт. Мы поели и стали выходить из-за стола. Он понял, что всё, больше ничего не будет и тогда спрашивает мамку:
- Мамушка, а что, тонкий длинный сегодня не будет? Это он про блины...
- Нет, не будет, - отвечает мать, вчера съели, и улыбается...
- Ну, - говорит он, тогда, наливай борща... Вот так вот было, - и мы с ним рассмеялись. Действительно — тонкий длинный, верно подмеченно...
- Ну вот, а тут оружие получил этот Вардан, совсем начальником стал, на всех покрикивает, туда не ходи, сюда не ходи, мы даже удивлялись, откуда сразу столько гонора стало, вчера, есть просил, а сегодня...
- А что, может выпьем водки?
- А почему бы нам не выпить, - улыбнулся я в ответ, только чур я вина. И мы выпили, он водки, почти сто грамм, а я, налил себе целую кружку густого, тёмно-бордового, терпкого на вкус, ароматного и немного вяжущего рот вина, и большими глотками, с наслаждением, будто это последнее вино в моей жизни, выпил. И будто душу кто-то приподнял, так легко стало, я даже замер от удовольствия.
А дедуля уже продолжал.
- А потом, в один день они перерезали всех турок и курдов. Просто ни с того, ни с сего начали резать...
- Как резать, ты же сказал, границу охранять, защищаться от турок... Немного захмелев, я всё-равно не мог поверить услышанному.
- А вот так, - и дедуля показал на себе ребром ладони, как перерезают горло ножом, - секир башка и всё, а некоторых застрелили. Короче, всех поубивали.
- И старых?
- И старых...
- И женщин?
- И женщин...
- И детей?
- И детей...
- А детей-то за что, а женщин?
- Не знаю. Ночью, сразу во все дома ворвались и порезали...
Я молчал. Если честно сказать, я был поражён услышанным.
- Это же страшно, вон, наш сосед Алик, ночью придёт и зарежет по-соседски, пока будешь спать. Кошмар какой-то...
- Дааа, - протянул дедуля выпуская дым. Вот такое было дело. Мы проснулись, а уже всё закончено, ни кто даже опомниться не успел. А ты говоришь геноцид...
- И что было дальше?
- А ничего, армяне праздновали победу, столы накрывали, вино пили, танцевали. Они и нас приглашали, но ни кто не пошёл, грех это, - сказала мать и велела всем сидеть дома.
- Да какая же это победа, - не удержался я, это самое натуральное убийство...
Дедуля пожал плечами и ничего не ответил, только как-то сосредоточенно прикурил очередную сигарету.
- Мдаа, не ожидал, а дальше?
- А что дальше, ничего, армяне ходили героями, мы как и раньше работали. А потом пришёл турецкий паша со своим войском...
- И что?
- И тут началось...
- Что началось?
- Ад керемешный начался, вот, что началось (дедуля всегда говорил — керемешный).


- Я старался в окно подглядеть, что там на улице творится, хотя мать нам и не разрешала подходить близко, мало ли что, вдруг стрельнут - говорила. Всем велела сидеть за столом. Но стоило ей не на долго выйти из комнаты, как мы были уже у окна. Но там видно было мало что, только улицу немного, хотя нам и этого хватило, что б испугаться...
- ????
- Смотрю я в окно, а там солдат-турок старую армянку за косы тащит, а у неё в руках дитё малое плачет, она даже не орала, а хрипела. Солдату надоело возиться с ними, он одной рукой дитя вырвал у старухи, взял за ногу и об дерево ударил, там как раз высокий платан рос, старики любили в жару отдыхать под ним. Ну и вот, ударил, но видно не сильно, только вскользь, ребёнок, заорал, аж закатился, ну думаем всё, умер, я аж душой озяб на секунду, чуть сам не помер от страха. Но пока солдат отвернулся, бабка попыталась ребёнка отнять, на солдата накинулась, как ворона - глаза дурные, бешенные, вся в чёрном, нос крючком, волосы всклокочены, просто ведьма, и тут малыш зашевелился, захрипел, а кровь из раны ручьём. Турок бабку ногой отпихнул и опять ребёнка ударил, но уже сильно головой попал, и всё, голова как орех лопнула, только мозги разлетелись во все стороны, и на стволе немного повисли, и так медленно стали стекать вниз. Я просто оцепенел увидев это. А турок ребёнка бросил, и тут уж бабку за косы, и чтоб покрепче, на руку намотал и к реке волоком потащил, одежда в крови словно мясник, глаза на выкате, и весь он какой-то не нормальный, орёт что-то по своему, хохочет, а уж там, я из далека видел, вырывал серьги из ушей и пальцы на которых кольца были, отрезал, ну, что б не возиться не снимать. А она орала, ведь живая была, а он внимания не обращал на крики, потом горло перерезал и в реку бросил, как скотину зарезал...
Я сидел и не мог пошевелиться, словно озноб во всём теле случился от услышанного. Не реально даже подумать было, что такое мог сделать нормальный человек...
Дедушка опять замолчал. Заметил в мундштуке догоревшую сигарету, медленно достал новую, вставил в мундщтук, и так же медленно прикурил, и глубоко затянувшись, выпустил дым, посидел задумчиво глядя в одну точку, наверно опять переживал тот ужас увиденный когда-то в детстве. Затянулся ещё раз, затем мотнул головой, словно отгонял видение и продолжил:
- Кругом крики, беготня, стрельба, что то невооброзимо-страшное творилось вокруг, короче ад керемешный опустился на землю — ни больше, ни меньше.
- Они их просто убивали, этих армян. Убивали всех, всех кто попадался, всех, кого могли найти, и старого и малого. Одна бабка, смотрю, из кустов велезла и еле-еле ковыляет, пытается убежать, а тут турок, она встала как вкопанная, и стоит смотрит на него, и только крестится, а солдат, прикладом, спокойно так по голове, со всего размаху каааак шандарахнет, брык, и упала бабка, а он так же спокойно пальцы отрубил ножом, уши отрезал, и в кармашки положил...
Дедушка помолчал, задумчиво затянулся сигаретой, посмотрел на бутылку с чачей, потом на вино, ещё немного помолчал, опять затянулся, поводил челюстями, зачем-то мотнул головой и также задумчиво продолжил:
- У них же, у армян, серебро и золото по наследству передавалось, и всё это они на себе носили, вот турки и охотились за драгоценностями. А детей просто так убивали, потому что они армянские дети. Ребятишек убитых полно кругом валялось, они, изверги, ради забавы, ребёнка за ноги и об стену головой, что б только брызги летели в разные стороны, а сами стоят и ржут, словно лошади. Усатые, зубы большие, крепкие, как у коней, все в крови перепачканы, даже лица, и глаза страшные, как у ненормальных, словно бесы из преисподней...
- На улицу страшно было выходить. Мамка орала, что б все сидели дома, но как же, нам ведь интересно было, что там творится. Вот мы и пытались выбраться, чтоб посмотреть. Везде трупы. Везде. Солдаты суетятся, барахло всякое тащат...
- К нам в дом забегали, несколько раз, забегут, глазами поводят, увидят, что тут только русские сидят, что-то по своему прогыркают, потом махнут рукой, плюнут на пол, и назад на улицу, видно было, что недовольные...
- Кровь рекой текла, и река текла как кровь красная...
- Они окружали селение со всех сторон и начиналась резня. Вопли, крики, страх...
- В первый день особенно было страшно, мы же не знали, чего от них ждать, сидели тише воды, ниже травы...
- Уже вечером турки зашли к нам ночевать, нас всех на улицу выгнали, мы на сеновал ушли, зарылись в сено и лежали не дышали, а утром потихоньку пробрались в дом, солдаты уже ушли дальше, в нашем же селе всех армян порезали, всё добро из домов выгребли, даже трупы пораздевали...
- Ну вот, пришли мы, а наш двор весь пальцами и ушами усеян, свободного места нету, наступить негде, везде, даже в хате, по углам и там тоже валялись. Наверно, лежали ночью, кольца и серьги снимали, а пальцы и уши в окно выкидывали, а кто не мог докинуть до окна, бросали прям тут, где сами же и спали. Тьфу, сволочи...
Дедушка налил немного чачи себе в стопарик, махнул головой мне, - мол, что сидишь, наливай, я тоже себе плеснул в стаканчик вина, и мы молча выпили, не чокаясь...
- Ихний паша, говорят , - продолжил дедуля, затягиваясь сигаретой, когда пришёл со своей армией, то дал только три дня резать армян, и грабить дома, но только армянские, наверно поэтому нас не трогали, у них знаешь какая дисциплина была? Вот не знаешь, а я сам видел, расстрелянных турками же, турецких солдат, за то, что они приказа ослушались и на четвёртый день продолжали убивать и грабить. Потом помолчал, немного подумал и добавил — хотя и русских многих убили, и дома ограбили...
- А речка тогда, ты не поверишь, все три дня была кроваво-красная от крови, всех туда стаскивали, всех старались убивать у речки, может приказ такой у них был, горло перерезали и в воду, наверно что б потом нельзя было пить из этой реки, хорошо хоть у нас колодец был...
- Страшно было, - задумчиво произнёс я.
- Страшно, ой как страшно. К речки не подойти, кругом трупы валяются, и в воде, и выше по течению и ниже, и рядом на берегу...
- Я вообще до этого мертвецов боялся, хотя мне мой дед постоянно твердил — живых людей надо бояться, а мёртвые, они уже мёртвые...
- Вот и всё, а ты говоришь геноцид какой-то. Не было у нас геноцида, было обычное убийство, сначала армяне турок, а потом турки армян...
Дедуля докурил сигарету, посмотрел на часы и поднялся из-за стола.
- Ну ладно, поговорили и хватит на сегодня, пошли лучше телевизор смотреть, сейчас по первой программе будут Изауру показывать, ох и интересный же фильм. Идём, идём, хватит сидеть...
- Какая уж тут Изаура, - махнул я рукой, пойду лучше на море, посижу на берегу, подумаю.
- О чём думать собрался?
- О жизни дедуля, о жизни...
- А что о ней думать, жизнь продолжается, о смерти думать надо. А жизнь она удивительна и прекрасна, - произнёс он философски и поднял указательный палец, так что, чем ночью по морям шляться, пошли лучше Изауру смотреть, а на море завтра утром пойдёшь.
- Ну что ж, - согласился я, возможно ты и прав, Изауру, так Изауру. Ты пока иди включай телевизор, а я выпью ещё стаканчик вина и приду...
А после стаканчика вина мой друг, домашнего, тягучего, и ароматного, с лёгкой сладинкой и нежно-клубничным послевкусием, которое само течёт тебе в горло, и медленно растекается по всему телу мягкой истомой, жизнь становится не просто приятной, а очень приятной и очень удивительной штукой, и думать хочется только хорошем, и надеяться, что всё самое хорошее только впереди...
- За тебя мой друг...
А теперь можно и Изауру смотреть...



Эта реклама видна только НЕЗАРЕГИСТРИРОВАННЫМ пользователям. Зарегистрироваться!

Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 36
© 19.10.2016 Николай Голодяев

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 1 автор




<< < 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 > >>












© 2007-2016 Chitalnya.ru / Читальня.ру / Толковый словарь / Энциклопедия литератора
«Изба-Читальня» - литературный портал для современных русскоязычных литераторов.
В "Избе-читальне" вы сможете найти или опубликовать стихи, прозу и другие литературные разные жанры (публицистика, литературная критика и др.)

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются действующим законодательством. Литпортал Читальня.ру предоставляет каждому автору бесплатный сервис по публикации произведений на основании пользовательского договора. Ответственность за содержание произведений закреплена за их авторами.