Литературно-художественный портал
chitalnya
       
Забыли пароль?

КЛАД ПОД ПРОЦЕНТЫ

[НАТАЛЬЯ АРТЮШЕВСКАЯ]   Версия для печати    
КЛАД ПОД ПРОЦЕНТЫ

КЛАД ПОД ПРОЦЕНТЫ





В этом году февраль выдался снова теплым. Вот - вот запахнет весной. Вы знаете, чем пахнет весна? Не та, которая уже явно проявила себя дневными ручьями и пением птиц. А та, которая еще за горами. У нее еще нет запаха прелости. У нее вообще еще нет запаха. Но предчувствие весны – это и есть ее запах. Просыпаешься утром от хруста примерзших за ночь талых колдобин, и радуешься: зиме конец! Даже утренняя поступь человека издает неповторимый скрип. А если проехала машина, то уж точно- этот треск напомнит тебе, что весна уже не за горами! Проснувшись окончательно, подбегаешь к окну и радуешься: перезимовали. Небо чистое. Ни облачка.
А в душе - зима. В ней, родимой и тоскливой, еще воют февральские метели.Надо успокоиться и вытереть ей слезы. Но не там, где она начала плакать. Надо лететь туда, где солнце согреет не только тело, но и душу. Все, лечу на юг! Да и подруга уже заждалась.
«Пора по магазинам», - твердо решила я в одно весеннее утро, и, не задумываясь отправилась в шопинг. Для любой женщины шопинг – самый лучший праздник, если, конечно, есть деньги. Деньги у меня, конечно, были. Две пенсии. Поэтому шопинг мы с невесткой устроили по магазинам «Смешные цены».
Купив розовый чемодан, под цвет моего красного пальто, майку, тапочки и подарок для подруги, насмеялись до слез. Больше, конечно, смеялась невестка. Она купила краску для волос, тапочки для мужа и надувные шарики для ребенка, которые, как она потом рассказала, полопались, еще не надувшись...
Вот так и пенсия наша заканчивается, еще не начавшись. Отсигналит тебе мобильный банк, что перечислили вам такую-то сумму, а ты через онлайн банк начинаешь ее перечислять за газ, за свет, за телефон и интернет. Глядь, а пенсии уже и нет. Но я же готовилась к поездке, поэтому скопила, питавшись вареной свеклой в разных видах. Все думают, что от нее худеешь. Но в ней же сахар. Поэтому один ободок на голову и полез, правда, сильно жал. «Мозгов прибавилось»,- решила я, и осталась довольна результатом свекольной диеты.
В «Одноклассники» написала дочь: «Мамуль, я тебе взяла билеты до Минеральных Вод на 22 число, обратно на 27. Зайди на свою почту, распечатай их на принтере. Я буду звонить тебе. Удачного тебе полета и отдыха! В августе встретимся в Крыму. Я все оплачу. Люблю. Целую.»
Ну вот, ту часть пенсии, которую мне пришлось вернуть государству в качестве поддержки Газпрома и Мосэнерго, компенсировала дочь. С радости купила батон Брауншвейгской колбасы и баночку красной икры.
Конечно, теперь с интернетом стало все гораздо удобнее. Пенсия отсигналила: Пришла! Налоги заплатила: Ушли... Дочь по интернету подарок сделала: Получила!Не жизнь, а малина! Жаль, что снег убирать самой приходится, и грядки полоть в реале. Хорошая штука этот интернет, если не засидишься в нем. А то, бывает, сядешь только почту проверить, на минутку. А выйдешь к вечеру, когда запах сгоревшей кастрюли оповестит тебя о черных реалиях быта.
Распечатав на принтере билеты, сложив их в файл с молнией, выключила ноутбук. «Иначе могу и на самолет опоздать», - решила я и приступила к самой приятной процедуре: сборам к поездке.
Первым делом, конечно, собрала лекарства. Куда нам, пожилым людям, без них? Потом пошли украшения. И без них –никуда. Собрала косметику. Как без нее?
Так, постепенно, день за днем, чемодан мой раздувался, и стал похож на розового поросенка. Теперь можно и кодовый замок попробовать на деле.Набрав код, который мне всегда служил на протяжении всей жизни, пользуясь в свое время вокзальными автоматическими камерами хранения, закрыла чемодан. Код был простым. Это были три первые цифры моего года рождения и первая буква моего имени. Решив проверить надежность этого кода, набираю его вновь. Чемодан упрямо не хотел открываться. «Ну, все,- думаю, - придется ломать.» Немного успокоившись, выставила все колесики замка по «нулям».Умно устроено! Придумываешь код для замка, набираешь его, а ключ равен нулю! Пришлось ставить защиту. Ей послужила пищевая пленка, в которую я запеленала чемодан. «Ну вот,- думаю, - это надежнее, и чемодан не обдерется на транспортере».
В этот момент я вспомнила случай, когда в семидесятых годах я летела с Сахалина. Тот чемодан был очень большим, красивым, с замками, запирающимися на ключик. В Чехословакии купила. Он был полностью заполнен стеклянными банками с красной икрой. Прилетаю в Москву. Как всегда, багаж долго не выдавали. Мимо, по транспортёру, чинно проплывали черные, серые, коричневые чемоданы, рюкзаки, мешки непонятного цвета. И вот показался мой, ярко-бардовый красавец! Приготовившись поднять этот тяжеловес, я легко схватила его и понесла к выходу.
«Или у меня сил прибавилось, или в нем убавилось содержимое», - подумала я.
Открыв его дома, вместо икры, обнаружила в нем пустые банки, и промасленные мазутом тряпки.
«Ворам никакие замки не страшны», - подумала я, и, посмотрев на свой, замотанный в пленку чемодан, решила, что ничего надежней и быть не может. Звоню подруге.
- Аня, привет! К полету готова, вылетаю двадцать второго.
- Жанна, я очень рада, только встретить тебя не смогу. Сама понимаешь, ноги не ходят.
- И не выдумывай, сама доберусь. С Минвод до Пятигорска рукой подать.
- Господи, как я рада! Почти тридцать лет не виделись! Вот уж наговоримся! Есть что вспомнить. Лети, я жду! С аэропорта, как прилетишь, звони.
Да, вспомнить нам было что! Молоды тогда были. Анна, закончив Московский институт пищевой промышленности, работала главным инженером на Пятигорской кондитерской фабрике, а по совместительству экскурсоводом в экскурсионном бюро. Странное, конечно, совместительство. Но у Анны интересы всегда были разносторонними. Она все знала о цветах, которыми я любовалась в ее саду и дома. Ее интересовала история. Ее можно было слушать часами. Она увлечена была архитектурой Пятигорска. С упоением рассказывала про каждый исторически важный дом. Не в ее характере было рассказывать все, что она знает, самой себе. Поэтому она работала экскурсоводом, делясь своими знаниями с приезжими туристами.
Я каждый год отдыхала на турбазе, где она водила туристов по местным маршрутам.
Отзвонившись Анне, решила оповестить своих друзей в «Одноклассниках».


Вася, мой давний друг, был первым, кому я написала. «Вася, 22 улетаю в Мин Воды. Подруга ждет.»
- А почему не ко мне? Я обижусь. Нашла время, чтобы оторваться от быта, а ко мне не прилетишь? Давай сначала ко мне. А там видно будет, нужно будет тебе к подруге ехать или нет. Наверное, мы вернемся вместе...Ты ведь уже свободна.

- Но сегодня уже 20-е.

- Вот и хорошо! Езжай в аэропорт, бери билет на Анапу. Я встречу.

Открываю чемодан. Делаю ревизию. Добавляю косметики. Убавляю лекарства. Вместо пижамы в чемодан летит пеньюар. Добавляю духи для Васи. Умещаю подарок для Анны. А вдруг, пригодится?
Вызываю такси. Таксистом оказался знакомый парень: мне часто приходилось с ним куда-нибудь ездить.
- Куда на этот раз?
- В Домодедово.
- Куда летим?
- Пока не знаю. Деньги подскажут.
В аэропорту деньги мне подсказали, что пенсия у меня маловата для внезапного изменения маршрута. То есть, авиакомпания, на рейс которой был куплен билет на Минеральные Воды, не летает в Анапу. Сдать билет не могу, потому, что он куплен не мною и в другом городе.
Убираю билеты в ту же папку и покупаю билет на Анапу. Хорошо на карточке были накопленные деньги.
Звоню сыну:
- Я прошла регистрацию, через полчаса вылетаю.
- Мам, ты ничего не перепутала? Ты вылетаешь двадцать второго. Сегодня двадцатое.
- Нет, я лечу в Анапу. Вася позвал.
- Мам, ты, как девочка. Раз – и полетела. Ну, мы рады! Удачи! Я буду звонить.


Звоню Васе: «Регистрацию прошла. Через тридцать минут вылет. Встретишь?»

- Конечно! Лети! Я жду и встречаю.

Помню, раньше часами томились мы в накопителях перед вылетом. Стоя. Даже прислониться было некуда. Сейчас все пассажиры, с комфортом ожидают, сидя в креслах. Давно не летала. И зал ожидания меня приятно удивил. Устроилась рядом с женщиной лет пятидесяти, приятной внешности. Открыла читалку. Нажала на недочитанные «Веселые похороны» Л. Улицкой.

Рядом сидящая женщина только успевала отвечать на СМС.

- Что беспокоятся? – участливо спросила я, отвлекшись от «Похорон».

- Если бы… Вот прилетала с Анапы на свидание к мужчине.

- Ну, и как?

- Да, сама понять его не могу… Писал одно…, а на деле все по-другому… Сначала скрыл, что у него трое детей, потом оказалось, что еще и инвалид. Но и это не главное. Понимаете, мы с ним даже не встретились. Жила в гостинице и все это время общались по телефону. Он живет в Подмосковье, дети в своих квартирах. В письмах он звал меня к себе. А вчера сказал, что пенсия по инвалидности очень маленькая, прожить трудно. Говорит теперь, чтобы я его взяла. Он по хозяйству будет мне помогать. Но мне не нужны работники. Мне нужен мужчина, которого я смогла бы полюбить. И меня тоже. Он сказал, что будет рыбу ловить. Но мне не нужна рыба. Мне нужен мужчина. Он говорит, может, курочек разведем и кроликов? Я ему опять, мне не нужны кролики. Мне нужен мужчина. И рыба у меня в своем пруду во дворе плавает. А он мне: Ну, вот, значит, проживем. Я рыбу в Вашем пруду ловить буду. И коту Вашему достанется. - Но мой кот не любит рыбу. – Значит корма ему будем подешевле искать. - Не любит мой кот дешевые корма. Мне хватает и на дорогие. А сами то Вы что умеете делать? –Да раньше все умел… А теперь, забыл, как все делается… Умею о женщине заботится… А в квартиру не приглашаю, потому, что у меня грязно, да и я сам, как в песне «Мужичок за пятьдесят».
Вот, как он собирался обо мне заботится, если квартиру в честь нашей встречи привести в порядок не мог? Это мне предстояло бы заботиться о нем.

- А что сейчас пишет?
- Со мной просится.
- А Вы?
- Я же и говорю, мне нормальный мужчина нужен. Я конечно, понимаю, Вы можете подумать, что я стерва, но мне ничего не надо. Просто хочу, чтобы был любящий меня и мною любимый человек. А как такого полюбить? Грязный, неухоженный. Читали Веллера? Конечно, он помогал. Он одного из грязи вытащил. Но мне то это зачем? Годы уходят. А я кого-то на себе тащить буду? Пусть простит меня Господь! Я в матери Терезы теперь не гожусь. Всю жизнь всем помогала. А теперь настала моя очередь - просто пожить для себя и любимого. А Вы если не секрет, зачем в Анапу?

По радиосвязи объявили посадку, все начали вставать и потихоньку продвигаться к выходу. Этот выход из зала ожидания был одновременно и входом в салон самолета. «Вот такой выход… и вот такой вход…» - философски пыталась рассуждать я перед тем, как зайти в салон нашего аэробуса.

Все уже расселись по своим местам, уложили верхнюю одежду в закрывающиеся полки над головами. Стюард прошел между рядами кресел, закрыл дверцы полок, проверил, пристегнуты ли у пассажиров ремни. В проходе выстроилась бригада стюардов и под запись, предупреждающую пассажиров о безопасности полета, показывали своими жестами, где находится запасной выход, как воспользоваться кислородной подушкой при разгерметизации самолета, и, что именно под сиденьем кресла, находится спасательный жилет. Послушаешь их, и захочется срочно искать выход и выбежать, пока еще самолет не взлетел, или подумаешь, что все настолько безопасно, что и бояться нечего. Вот он запасной выход, вот спасательный жилет. Одевай и иди.
Самым интересным было то, что после того, как пассажиры пристегнулись привязными ремнями, последовало объяснение, что использованную туалетную бумагу в туалете надо непременно класть в корзину с мусором, которая стоит под раковиной туалета.


Но меня это нисколько не волновало. Я в самолете никогда не ем и не пью, а поэтому и не пользуюсь туалетной бумагой.
Мы удачно взлетели, самолет быстро набирал высоту.
Мои мысли прервала рядом сидящая женщина, попросив меня пропустить ее к выходу.
Не успела я опомниться, как она уже вернулась. А тут и стюарды с кофе и чизбургерами подоспели. За пластиковой чашкой кофе мы с ней и познакомились.
- Меня Валя зовут. А Вас как?
- Я – Жанна.
- Вы в Анапу отдыхать летите?
- Да как сказать… на свидание скорее всего, а там, как получится…
- А я в санаторий. В кои-то веки от собеса путевку получила. Пять лет, как на пенсии, вот наконец-то очередь моя подошла. Межсезонье, сами понимаете. Летом бы хотелось. Но летом все хотят. А почему именно Вы летите на свидание, а не он к Вам?
- Дождешься их, мужичков… Знаете, я где-то слышала байку: Сидел мужичок у двора на скамейке. Сидел, отдыхал. Пошел дождь. Ему на голову с крыши капать начало. А он все сидел. Всю плешь этими каплями разбило. А он сидел. А знаете почему?
- Почему?
- Мягкое место, на котором он сидел, не мочило…
- Ой, точно!Они все такие! Вот я помню случай из нашей с мужем жизни. Молодые мы тогда были, жили в коммуналке. И вот сосед решил покрасить кружок унитаза. Тогда, помните, деревянные кружки были и без крышек? Покрасил он, значит, его. Бумажку прицепил для всех соседей: «Осторожно покрашено!». Вонь от краски на всю квартиру была. Всем понятно было, кроме моего. Пришел, значит, с работы, поужинал, пошел по нужде. Чувствую, от него краской пахнет. Ну, думаю, везде пахнет. Пошел в ванную. А трусы не снимаются. Зашел в комнату, говорит: у меня трусы не снимаются. А я ему: «Что руки отсохли? Давай помогу». Смотрю, а у него красный круг на трусах, и трусы присохли к заднице. И она под трусами тоже красная, как у макаки. У соседа другой краски не нашлось, вот и покрасил красной. Потом ацетоном, его отмывала.
Рядом сидящие, а это была супружеская пара, сначала прислушивались, но услышав про красную краску и ацетон рассмеялись.
«Что же он читать не умеет, или запах не учуял?», - добавил мужчина, сидящий в нашем ряду.
- Ты сам-то, помнишь, как из пылесоса лаком тумбочку хотел покрасить к Восьмому марта, - добавила его жена, - а шланг не переставил? – и, повернувшись к нам добавила:
- Каким-то образом, по блату, конечно, купил он мне в подарок к Женскому дню пылесос. Решил испробовать его в работе и порадовать меня обновленной тумбочкой. Налил лак в полулитровую стеклянную банку, одел на нее прилагаемую к пылесосу крышку, вставил в нее шланг от пылесоса. Лак естественно засосало в пылесос. Я в это время, поднималась по лестнице, возвращаясь с работы. Услышала сильный взрыв. Но я и предположить не могла, что он у нас прогремел. Захожу, значит, а он в прихожей лежит, белый, как полотно. Кругом вонища, похлеще, чем от Вашей злополучной краски. «Что случилось?» - говорю ему. Он лежит, глазами моргает и говорит: «Меня убило, наверное,». «Чем?» - спрашиваю. «Пылесосом.» - отвечает. «Он что заряженный был?» - я и вправду понять не могла. «Нет, - говорит, - я его сам зарядил лаком, тумбочку хотел обновить». Он очухался, конечно, встал и спрашивает: «А что это ты в коробке принесла?» «Пылесос», - говорю.Вот такой подарок я получила к празднику. Слава богу, тумбочка жива, правда, так и стоит облезлая в прихожей.
Все, кто сидели в других рядах, кто мог слышать это, смеялись вместе с нами.
Стюард предупредил, что пора пристегнуть привязные ремни, и мы идем на посадку.
И опять предупреждение об использованной туалетной бумаге. Зачем? Кто пойдет в туалет при посадке? Тем более пристегнутым…
Мы обменялись с Валентиной телефонами и пообещали друг другу звонить.

В Анапе весна потерялась. Дул холодный ветер при минусовой температуре. «Лишь бы она у меня не повысилась», - подумала я.

Багаж долго не выдавали. Пассажиры стояли в небольшом дворе аэропорта, закрывались от ветра капюшонами. Привезли багаж. Покидали на транспортер. Каждый выбирал свой. А если не свой? Чемоданы у многих одинаковы. Конечно, можно сверить наклеенные на них квитанции и сравнить их номера с номерами отрывного талона. И все? Наверное, летают только честные. Что это я? О чем это я? Мне же не нужен чужой чемодан. И другие мой тоже не возьмут.
Не успев получить чемодан, подняв голову, я увидела Васю! «Вася, привет! А вот и я! Прилетела, как просил!» - неслышно произнесла я в толпе и помахала, в знак приветствия, ему рукой.

- Гостиницу заказал. Такси ждет! Полетели! Я так рад тебя видеть!

- И я рада!

Гостиница «Альбатрос» встретила нас своим скромным уютом. Правда, утром полагался завтрак. Но был еще не вечер. Гостиница была оплачена Васей на сутки. «Наверное, потом пригласит к себе», - размечталась я тогда. Ужина не было. Его не могло быть в природе для нас двоих. Просто сходили в магазин. Купила батон и пачку сливочного масла (для икры). Вечером принесла чайничек с чаем из буфета отеля. Попили чаю с бутербродами. Утром позавтракали в кафе отеля. Время пребывания в отеле заканчивалось. " Ну что, куда мы теперь поедем, Вася?» - скромно прозвучали мои слова в ушах Васи.

- В аэропорт! Я собирался лететь с тобой, но, знаешь, начальство опять не отпустило. Две недели заставили отрабатывать. Да и начальник в отпуск ушел, теперь я за него остался. Как он выйдет, так я обязательно прилечу к тебе.
Я рада была выбору Васи, не потому, что он когда-то все-таки прилетит ко мне, а тому, что он не летит со мной сейчас.По своей теории, когда в каждой ситуации нужно искать хоть какой-то плюс, я подумала: «Это замечательно, не собираюсь я встречу с подругой менять на жизнь с Васей!»
В аэропорту Анапы рейсов на Минводы не существовало в природе. Так, по крайней мере, ответила мне девушка из справочной службы.
Немного поторговавшись с таксистом, я загрузила свой чемодан в багажник автомобиля, и мы с ветерком полетели в Пятигорск. Южный ветер Анапы не согрел мою душу. Но и холода не добавил. Лед - был, лед - остался...

Таксист оказался вполне адекватным, разговорчивым мужчиной, пятидесяти двух лет. Ехали долго. Рассказал мне про всю свою жизнь. Про своих дам, которые обманывали и бросали его. А я сидела и думала:
«Какие бабы сволочи, что так поступали с ним... Наверное, весь корень зла в нас, женщинах, а вы, мужчины – отростки этого зла».
Один такой отросток был любим мною. Был нежен и ласков. Без тапочек шагу шагнуть не давал. Кофе в постель, правда не подавал. Не любила я кофе. Я его любила, его, инвалида после инсульта, хромого, с нарушенной речью. В тренажерный зал водила, инструктора нанимала. Казалось, он тоже был счастлив. С ним было комфортно. До тех пор, пока не обнаружилось, что у него четверо детей. И жена, с которой он, по его словам, давно не живет. А она живет с молодым.С риелтором.Шесть квартир в элитных районах Москвы выкупила.
Дети его стали ездить к нам, в мой дом, как к себе домой. Три дочери - стервы настоящие. Все вынюхивали, ходили, к комнатам примерялись. Никогда его не любили. А тут сцены любви отцу стали устраивать. Показуха, да и только. А он радовался. А я понимала, что это фальшь. Но и в голову прийти не могло, что это были задумки его жены и ее риелтора. И его, наверное, тоже. А дочки в роли подсобниц. План был выстроен четко. Он делает вид, что влюбляется в меня, влюбляет меня в себя. Регистрируемся. А там и квартира и дача. Шесть квартир они так сделали. Если бы не случай, я бы и не догадалась. К догадке привела моя внезапно и впервые проявившаяся подлость. Зашла тайком в его переписку. Глазам своим не поверила. Оказывается, его дети меня наняли за деньги, чтобы за ним ухаживать. Хотя мне никто не платил. И не пошла бы я на это. Мне своей пенсии хватает, да дети помогают, чтобы за деньги за кем-то ухаживать.
Он родительскую квартиру сдавал. Нам хватало и на фитнес, и на театры.Но и не это ведь тогда главным было. Приехали однажды все дочки и позвали его в наше дачное кафе. Тогда долго его не было. А как вернулся, звонок от старшей.Оказывается, ей, невестке зама министра транспорта, негде жить оказалось. Он и решил подарить ей квартиру своих родителей. Все продумано было. Все по сценарию. Все актеры. Надо было отнять у него родительскую квартиру, где он прописан. К жене он не пойдет. Значит, моя недвижимость – его недвижимость. А его недвижимость – достояние его детей. Как много им тогда хотелось! Только молчать я долго не могла. Помню, сказала ему тогда: «Живи здесь. Почти всю пенсию с тебя удерживают на алименты младшей дочери. Квартиру ты даришь. Но нам хватит. Только с инструкторами в тренажерном зале придется расстаться. По театрам ходить тоже не будем. Мы и без этого проживем».
Только сейчас понимаю, что там семейная схема была, в которой все приняли участие. Был он с ними тогда или нет? Неизвестно. Но знаю - точно не со мной. Ушел молча. Даже вещи, которые мы ему покупали, не взял. От него остался любимый мною запах. Запах подушек, в которые я плакала. А потом побрызгала их теми духами, которые мне когда-то подарил мой покойный муж. Брызгала, чтобы спать легче было. Чтобы ничего не напоминало о неудаче.
Это потом я узнала, что его, инвалида, так и не сберегли. Что он умер от очередного инсульта. Что жену его, вместе с риелтором посадили за мошенничество. Что дочка его старшая не была женой сына зама министра транспорта. Она до сих пор элитная проститутка. А младшая его дочка, которую я предлагала забрать к нам, пошла по стопам своей старшей сестры и матери. Все в прошлом. Когда я это узнаю, я помолюсь за твой упокой. А пока я чувствую твой запах, лед за грудиной и еду к своей подруге в Пятигорск.
Через семь с небольшим часов мы подкатили к дому Анны. У каждого человека есть душа и тело. Тогда они у меня были поврозь. Рядом, но поврозь. А поэтому тело мое прыгало от счастья, увидев в калитке встречающую меня Анну.
- Слушай, я так рада! Сейчас девчонок наших позову. Надьку помнишь? У нее тоже муж умер, ей уже за семьдесят. С детьми живет. Ольга тоже вдова. Но надежды не теряет, она в постоянном поиске. Не прочь и замуж выйти. Есть, наверное, хочешь?
- Еще бы! Я последний раз в Москве ела, и то свеклу вареную. Наливай борща!
Пока подруги собирались, я уплела две тарелки горячего, вкусного борща из домашней утки.
Было уже около девяти вечера, когда с шумом на большую веранду, ввалилась толпа девчат, которым было кому за шестьдесят, а кому и за семьдесят. Но ни мне, ни всем остальным торопиться было уже некуда. Медленно пили коньяк, пели вполголоса.
Я, уставшая после дороги, незаметно удалилась в отведенную для меня спальню. Не долго мне пришлось слушать голоса с кухни. Девчата рады были, что собрались вместе, давно забыв по какому поводу состоялась эта встреча. Я спала как убитая.
Утром Анна напекла блинов и терпеливо ждала, когда я проснусь. А я проснулась рано и ждала, когда после бурной ночи выспится подруга.
- Доброе утро, дорогая! Как спалось? А я вот тебя жду, когда проснешься. Садись завтракать, сейчас девчата подойдут. Как спалось?
- Спала как убитая, даже не слышала, как ты встала. Почему с утра-то – застолье? Знаешь, а Ольга такая стервозная стала, заносчивая...
- Она такой и была. Просто ты не замечала. Женщина без каприза – как духи без запаха.А, вот и девчата! А ты куда собираешься?
- Да поеду по городу погуляю, женихов вам поищу, а то я пить с вами устала.
- Ты посмотри, погода какая! Машук в тумане. Дождь моросит.
- Ничего. Доеду до Цветника, зайду в «Дружбу», где мы с тобой по вечерам пропадали. Может, ребят наших встречу.
- Какие ребята? Они уже старики давно! Девочка нашлась...Думаешь, мы состарились, а они все мальчики?
- Ладно, не обижайтесь, девчата. К обеду приеду.
- Давай, не задерживайся, а то вчера сбежала от нас. Мы тебе сегодня будем душу в тело в твое вселять! А то, гляди, душа у нее замерзла... Отогреем, правда, девчата?

Погода и в Пятигорске не радовала. Был страшный туман. Только утром еще светило солнце, и великий Бештау радовал глаз своим могуществом сверкающих вершин, как через час погода изменилась. Начинал дуть холодный ветер, дождь рассеивал свои капли через мелкое сито.
Устроившись у окна трамвая, приятно было прокатиться по городу, в котором не была более тридцати лет. «Мы стареем, а города молодеют...», - с радостью и печалью одновременно заметила я новостройки. За окном также сеял дождь. Я не стала выходить из трамвая, решив на нем же сделать кольцо, и выйти у Цветника на обратном пути.
- Дамочка, здесь конечная остановка. Обратно хотите? Но Вам все равно придется выйти из трамвая и перейти на остановку, где производится посадка, - вежливо объяснила мне кондуктор.
Пришлось выйти. Рядом был рынок. Запах пирожков пленил. Купила пирожок. Трамвай ушел. Целый час, под дождем ждала другого.
Оплатив за проезд кондуктору, устроилась на ледяном пластмассовом сиденье. Немного поерзав на нем, пытаясь согреться, закуталась. Мой вид, наверное, напоминал старую бедную и голодную старушку в блокадном Ленинграде. Зато кондуктор, сидя на своем месте, смотрелась величественной королевой, вышедшей из парилки. Правда, ее сумка с билетами и мелочью, да обшарпанное пальто, возвращали ее в настоящее.
Как я ни старалась ёрзать на пластиковом кресле, мне так и не удалось согреть самое мягкое место моего еле живого тела. Лед, в который была закована моя душа, начинал сковывать все мое тело. Даже колени просились в тепло. «Почему же кондуктору жарко?» - подумала я и двинулась к ней, в надежде, что вот сейчас она встанет и пойдет обилечивать входящих пассажиров.
Она в это время расстегнула пальто у воротника и выпустила пар, который скопился под драповой оболочкой. Я встала рядом с ней, прислонила колени к ее теплому креслу. Она всполошилась от недоумения, окинула меня взглядом и произнесла: «Вам билетик?»
- Нет, билет у меня есть. Мне тепла хочется, - я вся дрожала от холода.
- Дамочка, Вам не ко мне. Сейчас выйдите на Цветнике, там у фонтана Деды, такие, как Вы собираются.
- Спасибо, я как раз там и выхожу.
Выйдя у Цветника, я проходила как раз мимо фонтана. Несмотря на моросящий дождь, около фонтана предков, стояли современники и современницы. Каменные Деды обливались слезами струй фонтана, глядя на своих прихожан-потомков. Наверное, эти потомки тоже замерзли в транспорте. Время такое – замерз – иди в сексуальные меньшинства.
Конечно, мне не нужен был фонтан. Я направилась к «Дружбе», туда, где мы с Анной иногда проводили вечера, слушая живую музыку.
Было уже одиннадцать часов до полудня, поэтому ресторан был открыт. Я не стала снимать свое легкое пальто. И не только потому, что и в ресторане было прохладно, и не исключено, что тебя опять отправят к фонтану. Просто я в этом пальто, выглядела великолепно. На «пятачке», где располагались музыканты, еще никого не было. Я прошла через зал и села за столик, где обычно сидели музыканты и мы с Анной. Этот столик так и стоял там, на своем месте, в небольшом закутке у сцены.
Я могла здесь бывать каждый день, могла месяцами не приезжать в Пятигорск и не появляться в зале ресторана, но обо мне здесь всегда помнили, и громким ударом по хай-хэту, резко прекращали предыдущую музыку, а потом мелкой барабанной дробью, приветствуя меня, начинали играть песню «Что тебе подарить, человек мой дорогой». Пел всегда Павел. Он влюблен был в меня. А я сидела за этим столиком, и молча наслаждалась его пением и игрой музыкантов. Между нами так ничего и не было.Интересно, где он сейчас. Правильно Анна сказала, старички они уже.
В зале никого не было. Столики были пустые. Подошел молодой официант и попросил, чтобы я пересела.
- Бабуля, это служебный столик. Будьте так добры, пересядьте за любой другой.
- Знаете, сколько я лет сидела за ним? Он мне душу греет воспоминаниями. Нет уж тех, кто пел, кто сидел в перерывах за этим столом. Но мне так хочется вернуться в прошлое.
Мальчик с недоумением посмотрел на меня и, решив, что со мной спорить бесполезно, удалился, и как оказалось, к начальству. Из служебного помещения вышел статный мужчина, лет шестидесяти.
- Добрый день! Почему бы Вам не пересесть за другой столик? – Он уставил свой взгляд на меня, и не моргая, застыл.
Я почувствовала, как что-то зажгло у меня в груди.Словно током, пронзило позвоночник...
- Паша... Надо же... Никогда не думала, что мы можем встретиться...Но, помнила тебя всю жизнь.
- Жанна, дорогая! Какими судьбами?
- Всеми правдами и неправдами, всеми бедами и несчастьями...
- А я сразу тебя узнал! Ты все такая же – смешная... и молодая!
- Садись, поговорим! А ты все здесь? Не поешь?
- Я давно купил этот ресторан. Бывших певцов не бывает. Бывают новые директора.Ты где остановилась?
- У Анны. Помнишь ее?
- Как не помнить нашу Анну «Герман»?
- Как жизнь сложилась?
- Десять лет, как вдовец. Живу один, дочь в Германии. А ты как?
- И я вдова. Дети выросли. Теперь сама по себе.
- Боже, как я тебя любил... Мне кажется, что и сейчас люблю. Знаешь, мне неудобно здесь сидеть, пойдем в малый зал.
Мы перешли в малый зал. Нам накрыли шикарный стол. Немного выпив, трещали без умолку, и я чувствовала, как начинает оттаивать мое сердце, как мне становится легко и комфортно. Потом долго смеялись, когда я рассказала ему про кондуктора трамвая.Поморщился, услышав про Васю, про инвалида Юру. За короткое время мы уже знали друг о друге все.
- Паша, а где Анатолий Ашотович, помнишь, на скрипке здесь играл?
- Да я его замом к себе взял. Он после перестройки уезжал к себе в Армению, потом вернулся. Работаем вместе. Сейчас подойти должен.
- У них с Анной такой роман бурный был...
- Да, уж... Было время. Ты перестала приезжать в Пятигорск, и она больше не заходила. А тут и Анатолий уехал в Армению.
- Я перестала ездить, потому, что вся советская система туризма рухнула. Я тогда директором Бюро путешествий и экскурсий работала. Народу не до путешествий было. С карточками с утра очередь в магазины занимали. Все бюро по области закрыли. Я дочь родила, дома сидела. С Анной и то не общались тридцать лет. Потерялись и во времени и в пространстве. Полгода назад, благодаря интернету, вновь ее нашла.
- Как она поживает?
- Примерно тридцать лет назад сына родила. Вовкой назвала. Вырастила, выучила, женила. Я его еще не видела.
- Она замуж вышла?
- Нет. Я не знаю от кого. По телефону неудобно спрашивать, а как увиделись, еще не успела расспросить. Я ведь вчера только приехала. Паша, а давайте к ней сегодня заявимся? Толику говорить не будем, что мы именно к ней едем. Давай им сюрприз устроим?
- Очень интересно! Как ты себе это представляешь? Она нас не приглашала.
- Анна - тот человек, к которому можно в любое время суток прийти без приглашения. И в любое время встретит с великой радостью.
- Вон и Толик идет, - Павел зазывным жестом махнул Анатолию.
- Жанка, какими судьбами? Сколько лет, сколько зим?
- Тридцать зим и двадцать девять лет. Привет, Толик! А ты такой же, только поседел, но это тебя очень красит!
- Ты тоже превосходно выглядишь!
- Да, ты прав Толик. У женщины три возраста: юность, молодость и «как ты превосходно выглядишь» ...Годы... Что поделаешь с ними? Толик, я приглашаю вас в гости. Не тут же нам сидеть? Машина есть у кого или на такси поедем?
- Поедем на моей, я все равно не пью. А куда? А да... У тебя же здесь квартира от бабушки осталась. Паша, распорядись насчет еды. Пусть соберут нам все, что необходимо, чтобы Жанна не суетилась.

У Анны - двери никогда не запирались. Они всегда были открыты для гостей. Мы незаметно зашли на веранду. Анны не было. Где-то на кухне суетилась или на огороде. Быстренько опустошили все корзинки с едой, которая уже лежала на тарелочках, красиво оформленных, и, выставив ее на стол, чинно устроились на стульях в ожидании хозяйки. Заходит Анна.
- О!У нас гости!
- Проходи, Аня, знакомься! Это Павел, это Анатолий.
Анна успела водрузить свой большой рост и вес на рядом стоящий стул.
- А что мне с ними знакомиться? Я с ними давно познакомилась.
- Узнала, значит? А говорила, старички.... Посмотри орлы какие! К тому же холостые!
- Холостыми бывают только патроны, - вставил Анатолий, - а мы еще ого-го! Ладно, Паша, наливай! Выпьем за встречу! А мне соку.
Не успели выпить по рюмочке коньяка, как пришел Вовочка.
- А вот и мой сынок! Знакомься, Вова. Это Павел. А это Анатолий. Это Жанна, моя подруга из Москвы. Я тебе про нее говорила.
- Очень приятно! Мама, накорми, я на обед зашел.
Вовочку усадили за стол. Он был не многословен.
Все трое, и я в том числе уставились на Вову. Я не знаю, о чем думали в это время мужчины, но скорее всего о том же, о чем и я.... А я думала, просто думала, но не смела произнести фразу: «Боже, как он похож на Анатолия, прямо одно лицо!» Анна заметила нездоровый интерес каждого из нас, и тут же увела в сторону наши мысли: «Ну, что сидим, не закусываем?» Мы с Пашей очнулись, схватили вилки и потянулись к тарелкам с закуской. Анатолий, не среагировав на слова Анны, продолжал смотреть на Вовочку. В конце концов, он отвел от него взгляд, посчитав, наверное, неприличным смотреть на человека, который в это время просто поглощает то, что стояло на столе. Дождавшись, когда Вова закончил обед и вышел из дома, Анатолий встал из-за стола, обратился ко мне и Павлу:
- Вы специально устроили эту встречу? Нет, я, конечно, не против этого, я даже очень рад. Но я был не готов к встрече с Анной. Я же подумал, что мы едем в квартиру твоей покойной бабушки. Я мог бы купить цветов... или еще какой-то подарок... Нет, я, конечно, рад, но Вы меня поставили в неудобное положение. И ты, Паша, как предатель поступил. Все всё знали. Один я был в неведении.
- Толя, прости, но я тоже была не в курсе. Жанка даже не предупредила меня, что вы приедете. У тебя есть какие-то вопросы ко мне?
- Да, Аня. Сколько лет Владимиру?
- Толик, можешь не пересчитывать, не отминусовывать девять месяцев от даты его рождения. Это твой сын.
- Я это понял, когда увидел его. И ты все годы молчала? И он никогда не задавал тебе вопрос, кто мой отец?
- Когда маленький был, задавал. Я ему ответила, что твой папа уехал. Все просто. Он больше не спрашивал. Ему было хорошо. Он любил своего дедушку, звал его папой. У нас папа был с ним один на двоих. Он вырос в любви, получил образование. Женился, у него дочка. Все хорошо. Поэтому, теперь не имеет значения, что он вырос без тебя. Главное, что он стал хорошим человеком, уверенным в себе. Он верный муж, любящий отец и сын. Хочешь ему сказать о том, что ты его отец? Иди, скажи. Он в гараже. Но подумай, стоит ли менять свой статус?
Толик встал и, не задумываясь вышел из дома.
- Жанна, ты не могла предупредить?
- Аня, я же ничего не знала... Ты мне даже по телефону ни разу не заикнулась. Просто хотела всех увидеть, если получится, собраться вместе. Мне, как-то повезло, зайдя в «Дружбу» и встретив Пашу. Я и не надеялась встретить их там.
- Ладно, не переживайте. Тайное иногда имеет право становиться явным.
- И ты, Аня, не переживай. Найдут общий язык. Вовка, видно, у тебя при понятиях, и Толик тоже. Не виноват он, Аня. Может, и по-другому жизнь бы сложилась у всех. Но он тогда не просто так в Армению уехал. Там родители старые, жена сильно заболела, и вскоре умерла. Детей у них не было. Родителей старых оставить было не на кого. Вот и ухаживал он за всеми, пока на последнюю могилу цветы не положил. Потом вернулся сюда. Созвонились, встретились. Квартиру, машину купил. Вот так и работаем вместе, два вдовца. А как без работы? Без работы и жизни нет, - Павел оглянулся на скрип двери, - Ну, что, Толя, поговорили?
- Завтра всех жду у себя. И внучку мою не забудьте.
- Забудешь ее, как же... Она впереди всех побежит.
- Ой, я так рада за вас!
- Нам бы еще за вас с Пашей порадоваться!
- За нас радоваться вам не придется. Паша ко мне не поедет, а я здесь не останусь. Все уже перетерли.
- Не так тёрли, значит, - добавил Толик, - мы вот так зараз все решили.
- Ты за себя решил. Сын за себя. А за меня решать не позволю. Я сама по себе.
- Да, она права, конечно. Не обижайся. Толик. Мы уже привыкли без вас, мужчин.
- Ну, а как вам без нас? Ведь муж - это человек, который помогает преодолевать трудности.
- Да, которых мы бы не знали, если бы не жили с вами, мужьями.
Дверь вяло проскрипела и в ее проеме обозначилась крупногабаритная фигура Ирки:
- Здравствуйте все! Пока разувалась на крыльце слышала вашу дискуссию. Так вот что я хочу сказать вам, мужики. Я живу одна. И живу по такому принципу:
«Все будет так, как я хочу:
Хочу пою, хочу молчу,
Хочу – напьюсь, хочу – влюблюсь,
В любовь, как в омут окунусь!
Хочу – забуду навсегда!
Хочу, ответом станет «да».
Хочу – и вечным станет «нет».
Хочу – ко мне придет сосед.
Пусть, это бред. Я так хочу!
Хочу - ползу, хочу лечу!»
Мужики немного растерялись, а мы с Анной закатились смехом.
- Ирка, а ты откуда взялась? Ты же редиску сажала.
- Руками сажала, а ушами слушала, как новоиспеченный отец с сыном говорили. Вот и пришла к тебе на помощь. Анька, запомни: мы тебя замуж не отдадим.
- Как это, и почему? - спросил Анатолий.
- А потому, что она наша. С кем мы будем вечера коротать? Кто пирогами нас кормить будет. Я, конечно, одна решить этот вопрос не могу, надо девчонок наших позвать, обдумать все и проголосовать.
Ирка достала из кармана халата телефон:
- Надька, звони девчатам и быстро сюда. Аньку нашу забирают.
- Куда забирают? В больницу?
- Нет. Хуже. В больнице лечат. Что ее лечить –то?
- В полицию?
- Еще хуже. С полиции рано или поздно выпускают. А ее забирают навечно, - уже в слезах, и рыдая от смеха, произнесла Ирка.
- Понятно. Значит в морг. Звоню девчатам. Сейчас будем.
Первой, с иконой в руках, со слезами на глазах прибежала Надюха. Увидев Анну, сидящую за столом, и давно держащую рюмку в руках, перекрестилась со словами: «Свят, свят, свят...», рухнула на пол, не удержавшись за косяк двери. В это время появилась Ольга. Зная по телефонному звонку, что Анна умерла, но увидев ее живой, наклонившейся над Надюхой, легла рядом, открыв рот и, обнажив свои золотые зубы. Анна в это время зависала над своей любимой Надюхой. Над Ольгой, которая не прочь была в свои годы выйти замуж, склонился Павел и пытался сделать ей искусственное дыхание «рот в рот». Первой, конечно, она и очнулась. Открыла глаза, обняла Павла за шею, и произнесла: «Это он!»
Толик, ошарашенный происходящим, отставил свой сок, налил рюмку коньяка, и махом ее опрокинул в нужное русло. Ирка набирала чей-то номер и срочно просила явиться в дом Анны. Я, найдя в аптечке Анны нашатырный спирт, упорно тискала пузырек к носу Надюхи. Она очнулась и резко встала, отвергая помощь мужчин.
Ирка напомнила всем, что лучшим средством от стресса является рюмка коньяка, взяла бутылку, разлила его содержимое по рюмкам, начав с себя.
- Вот, видишь, Толик, стоило тебе только появиться в моем доме, как бабы попадали в обморок... А что дальше будет?
- Анечка, я прошу прощения...
Ирка не заставила себя долго молчать, и в ту же минуту высказала очередную умную фразу:
- Прощение у женщины надо просить вовремя, пока она не поняла, что ей теперь и без вас хорошо.
- Я это заметил. Но мое предложение остается в силе. Можете все попадать в обмороки, но я ее заберу к себе.
- Нет уж, лучше Вы к нам! – отрапортовала острая на язык Ирка.
Обалдевшая от искусственного дыхания, Ольга, глядя на Павла, добавила:
- И к нам!
Павел, сидевший рядом со мной, ещё ближе ко мне придвинулся, стараясь этим показать, что он занят. Анна, заметив Ольгино недовольство, решила ее успокоить:
- Оля, не пришел еще твой час и твой мужчина. Но он на пороге.
Это было сказано образно, но дверь открылась и вошел мужчина в голубом костюме медика, с чемоданчиком в руках.
- Врача вызывали?
Кто-то тихо мычал: «не...», кто-то недоумевал, только Ирка сразу нашлась:
- Вызывали. Только Вы, уважаемый доктор, опоздали...
- Что? Больной уже умер?
- Нет, доктор. Кто хотел умереть, умер уже давно. Остальных сами вылечили. И продолжаем лечить. Вот они, воскресшие красотки!
- Чем лечили?
- Коньяком, конечно. Видите, бодрые и румяные. Живее всех живых. А Вы присаживайтесь с нами, выпьем за здоровье наших больных.
К счастью, доктор оказался не пьющим, и компания не пополнилась желающими разделить участь сидящих за столом.
- Ну, вот,- тихо произнесла Ольга, - опять мимо. Прямо, как вчера.
- А что было вчера? – спросила Ирка.
- И вспоминать не хочется. Ну ладно, несчастье к несчастью, как деньги к деньгам...
Девчата все знают эту годовалую историю с Николаем, а для остальных могу и снова повторить.
- Ты про Колю что ли? Так мы не знаем, чем это вчера закончилось.
- Так вот. Познакомились мы с ним по интернету. Так прикипели к друг другу. Звонил каждый час. На работу идет – звонит. На работе сидит – звонит. С работы идет – звонит. Но до меня все никак не доедет. И так целый год. Наступил момент, когда он, наконец-то решился. Говорит, еду, встречай. Я жду. Накрыла стол, сама приготовилась. А его все нет и нет. На звонки не отвечает. Включаю компьютер, захожу на почту. Там письмо от него. Не хочу, мол, тебя обременять. Прости и прощай. Никогда не забуду тебя.
Вот и вся любовь...
А на днях написал мне, что хочет встретиться. Я ответила, приезжай, если хочешь. А у самой уже на душе пусто. Приехал, встретила. Я на стол поставила графинчик своего виноградного. Салатики, шашлык пожарила. Мирно так сидим, беседуем на качелях. Он категорически отказался от вина. Не курит. Ну, ангел, прямо. Говорит тихо, медленно, умно. Ну, я тоже, вроде, не дура. Разговор умею поддержать на любую тему. Спрашиваю: «А ты почему с женой развелся?» «Да,- говорит,- жаловалась, что я по дому ничего делать не хочу.» Я ему отвечаю: «А мне делать ничего и не надо. Я сама все умею. Живи, как в санатории.» Он попрощался и ушел. Вот что, вам, мужикам надо? Пришел на готовенькое, работать не заставляют. Но опять что-то не так.
- Успокойся ты, Оля. Мужик должен быть похож на Газпром. Смотришь на него и думаешь: мечты сбываются. Но нет таких сейчас. Они сами не знают, чего хотят. Живи, как живешь. Вон, Анна, за все годы ни разу про мужиков не заикнулась.
- Ой, Ирка, ты права, с тобой не поспоришь. С тобой даже навигатор соглашается, когда ты за рулем.
- Вот смотрю я на вас, дорогие женщины, и еще раз убеждаюсь, что логика ваша, как лицензионное соглашение – ничего не понятно, но вынужден соглашаться.
- Это, Толик, потому, что ты Анну хочешь забрать. Вот и соглашаешься. А я к твоему умному изречению хочу добавить, что мужская логика, как кредитный договор, напечатанный мелким шрифтом. Поставишь подпись, а потом за голову хватаешься.
- Ира, женщина должна быть умной, но не на столько, чтобы это заметили все. И, уважаемые дамы, вы все просто замечательные!Желаем вам в любом возрасте оставаться такими, какие вы есть сейчас: любимыми, красивыми, мечтательными и радостными! Не унывайте никогда, а нам с Анатолием пора. Работа ждет.
- И я жду всех, у кого еще осталось желание посетить мой обитель и пообщаться не в последний раз! А потому, разрешите откланяться на сегодня?
- Разрешаем! Вы свободны!
Анатолий вызвал «трезвого водителя», хотя и сам был совершенно трезв.

Как только мужчины уехали, все насели на меня.
- Жанна, такое впечатление, что ты, сидя за столом, отсутствовала. Что случилось? Мы тебя не узнаем.
- Ой, девчата, у нее все нормально. Правда, как у вас остальных, такие же проблемы.
- Да нет у меня теперь никаких проблем. Просто плохая погода. А мужики у нас просто класс!

Так, среди своих подруг, оттаяла моя душа, и я от плохой погоды Северного Кавказа улетела в Москву, в надежде отогреться на солнышке Подмосковья.

С метеослужбой «небесной канцелярии» отношения по-прежнему не налаживались до самой осени. Если опаздывает весна или лето, мы негодуем. Но если задержалась осень или зима – мы ликуем! Так и в этот раз. Осень была прекрасна! Долго не наступала зима. А на душе в этом возрасте одно и тоже время года. И название ему – старость.
Но жизнь продолжается, и теперь все чаще задумываешься над тем, что так жить нельзя.
Я, женщина преклонного возраста (не будем спрашивать, сколько мне лет), как юная леди, жить без него не могу. Так залез в душу, что просто не отвязаться. Всюду за мной таскается: куда я, туда и он. Ну и я за ним тоже, не могу уже без него. А что делать? Нас ведь только двое: он и я. Как друг без друга? Ведь раньше обитали в отдельных комнатах, нет, теперь я его перетянула к себе в постель. Он мне и песни поет, и стихи читает, и сказки рассказывает. А я все равно не засыпаю. А уж про Украину начнет рассказывать, так до утра заснуть не могу.
Нет, так жить нельзя. Решила я отвлечься. Поеду, думаю, в театр, отвлекусь от него. Пять лет сидим на даче вдвоем. Летом еще куда ни шло. Дачники съезжаются, дети галдят на берегу, в пруду плещутся. Соседи приезжают. С ними пообщаться можно. Правда, иногда звонит Анна, но чаще Паша. Зимой то снег почистишь, то на лыжню встанешь, пробежишься. А вот осенью тоска смёртная. Никакой личной жизни. Кухня, и он рядом. Устала. Попросила его заказать билет на Юнону. Он не против был. Заказал. Тоже, видно устал от меня.

Собираться начала с утра. Чтобы все по правилам, чтобы не спеша, чтобы ничего не забыть для театральной церемонии. Только начала укладывать феном волосы, любимый позвал. Оказывается, кушать захотел. А я-то думала, что это он так долго молчит? Сделала все возможное. И тут началось! То звонки, то СМСки... Да ответь ты им, пожалуйста, что меня нет, или, что я занята!

Заказанное такси приехало вовремя. Сигналит и сигналит... А я с любимым расстаться не могу. Еле вырвалась... Выскочила из ворот в таком виде, будто я не в театр собралась, а коз пасти по первому снегу. - Куда едем?
- В Ленком. Спектакль через час. Успеем?
- Постараемся. Пристегнитесь и капюшончик на голову оденьте, окно у меня до конца не закрывается. механизм сломался, видите отверткой его зажал?
- Вижу, вижу... Поехали быстрее, а то если пробки будут, то не успеем.
- Не волнуйтесь, по обочине проедем, обойдем пробки.

Машина с рёвом резко тронулась с места. Но дачная разбитая дорога начала диктовать ей свои условия.
- Держитесь крепче, чем больше скорость, тем меньше ощущаются ямы!
- Ну, да... Это я где-то слышала...
- Все будет супер!
- Супер...Только от моей прически скоро ничего не останется!
- А Вам что на сцену выходить? Сидите спокойненько.

Выехав на федеральную трассу, мы встали.
- Да, развязки, которые задумал Собянин, ситуацию не улучшили,- сокрушенно, но уверенно произнес водитель.

Нарушив правила, выехали на обочину. Сначала скакали по ухабам обочины, потом и на ней образовался затор. На пути попалась АЗС Лукойл, все ринулись через нее, но выехать с нее в ту же пробку, было для всех почти невозможно.

Вот так , по ухабам, с леденящим зимним ветерком, превращающим мою прическу в маленький стог сена, добрались мы до Люберецкой развязки. Да, эта новая, широкая дорога пропускала всех на той скорости, которая была выжата педалью газа автомобилиста. Проскочили собянинский эксперимент и встали. Впереди Волгоградка. С ней не справится никто. Собянин туда и не лезет. А нам пришлось.

К спектаклю, слава богу, успели. В кассе было забронировано место в 4 ряду. Кассир долго смотрела на меня оценивающим взглядом, то опуская свою прелестную головку, то поднимая ее, изучая мой внешний вид. " Конечно, тебе бы моего домочадца, и ухабов с открытым окном..., ты бы не так выглядела..." - подумала я, и, заплатив за билет, схватила его и помчалась навстречу Юноне. По пути купила газету. «В антракте почитаю, чтобы не скучно было», - подумала я и, найдя свое место, устроилась поудобней. Решив достать зеркальце, чтобы поправить прическу, открыла сумочку и ужаснулась… Там вместо женских принадлежностей лежала пустая стеклянная банка. «Ее, до поездки в театр, надо было завезти знакомой, теперь останусь без любимого козьего молока», - сокрушенно промелькнула мысль в моей, лохматой голове. Покопавшись в сумочке, я обнаружила там чесалку для животных. Я ей расчесывала своего пушистого пса, и тоже собиралась дать на время своей знакомой, счесать пух с козы. Но прическу надо было приводить в порядок. Я, незаметно для всех, по крайней мере мне так казалось, достала эту чесалку с тонкими, загнутыми крючками и стала наводить порядок на голове. Козья щетка, отчаянно впилась в мои волосы и безнадежно повисла у меня на затылке. Я не обращала внимания на тех, кто обращал внимание на меня. Сняв с шеи платок, я стала одевать его на голову. Но что это? Там кроме колючей щетки с большой деревянной ручкой, громоздилось что-то еще… «Ах, да… Нижнюю прядь трудно было уложить феном. И я накрутила на нее бигуди», - догадалась я немного позже времени.Они тоже были с шипами, и снять их в театре, когда сидящие сзади тебя люди смотрят в твой затылок, не представлялось возможным. Закрутив платком все лишние детали на голове, я успокоилась. «Вот и причесываться не надо», - решила я и оглянулась по сторонам.

Ой, а народ-то какой красивый! Женщины все - просто королевны в современном обличье! И все на меня смотрят. Прямо глаз не сводят. Подходили мужчины и элегантные женщины, усаживались на свои места. А я, забыв, где нахожусь рассматривала лица окружающих меня зрителей. О, боже! знакомые все лица! Я их уже где-то видела! Впиваясь взглядом в каждого, я убеждалась в этом. Но где? Я ведь нигде 5 лет не была... Этот напоминал Петра из Контакта. А вот этот из Ловита, этот из друзей в Моём Мире... Этот из Одноклассников. Этого удалила... Этого подключила...Этому смайлики отправляла...Этот мне ландыши присылал... Что это? Они все из интернета? Вот поэтому они на меня и смотрят... Мы знакомы... Это точно!
- Простите, это не Вы вчера предлагали мне дружбу? - обратилась я к рядом сидящему мужчине, лет семидесяти.
- Извините, я впервые Вас вижу.
- Да я тоже впервые здесь Вас вижу. А там мы с вами общались!
- Где - там?
- В «Мыле».
- В каком мыле?
- Вы в «Мыле» сидите?
- Не сижу я ни в каком мыле.
- Тогда мы может были в "Контакте"?
- Уважаемая, не был я с Вами ни в каком контакте. И быть не мог. Зачем мне такие контакты? Тихо. Спектакль начинается...

Спектакль начался. А я продолжала рассматривать людей. Вот к этому в антракте подойду, он, кажется, в «друзьях» моей подруги Милы.
Спектакль не помню. Хорошо помню антракт. Я за время первого акта наметила всех, с кем должна была пообщаться. Наконец-то антракт!
- Простите, это Вы друг Милы в «Моем Мире»?
- В каком мире?
- В Моём.
- Дорогая, мне Ваш мир не знаком.
- Ну, Мила, такая полненькая, как Наталья Крачковская, белокурая такая... Как же? Вы ее разве не знаете? А Вы у меня мелькаете...
- Где я у Вас мелькаю?
- В «друзьях друзей»...
- А какие у Вас друзья?
- У меня замечательные друзья.
- И много у Вас друзей?
- Ой, много. только на моей странице в Одноклассниках триста. А у каждого из них тоже по стольку же. А еще «Фейс –бук», «Мыло», «Контакт», «Мой Мир».... Ужас. Всех вас разве запомнишь! Но Вас я запомнила!

- Дамочка, антракт скоро закончится, а я к коньячку еще не пригубился, - мужчина опустил взгляд на мои ноги. «Да, они все такие, любители ножек…», - в очередной раз я сделала вывод о мужчинах и тоже опустила взгляд на свои ноги. «Мои ножки те еще, стройные, не кривые, любая молодуха позавидует!», - я с достоинством опустила взгляд на свои любимые и ухоженные ноги. О, Боже! Но что это? Где туфли? Почему галоши?Коза моей знакомой Насти виновата… Ведь собиралась и к ней, и в театр одновременно. Я не стала заострять внимания остальных присутствующих в буфете людей, и продолжила начатый диалог со своим собеседником:

- А Вы пригубляйтесь, а со мной поконтактируйте. Уж очень Вы похожи на Милкиного ухажора!
- Не знаю я никакого Милкиного ухажора.
- А Вам его и знать не надо. Вы и есть Милкин ухажор!
- Да я Милку Вашу не знаю. И знать не хочу. Что Вы ко мне прицепились? Может, Вам тоже ухажор нужен? Или друг?
- Нет. Мне не надо... У меня есть. Другого не хочу. Вот смотрю на всех, и вижу, что лица все здесь знакомые. Только признаваться никто не хочет. А друга мне не надо. Друг у меня есть. И знаете, какой преданный! Правда, иногда барахлит... Но билеты на спектакль точно заказал, в 4 ряду, 9 место.
- И кто же Ваш преданный избранник?
- Мой ноут, он все про всех знает. А Вы говорите, что с Милкой моей не знакомы. Врете Вы всё. А он никогда не врет. Всего доброго! Привет Милке!

В конце спектакля, я не стала торопиться, чтобы не показывать всем свой платок на голове, в который были спрятаны лишние детали женских и козьих принадлежностей, и галоши, одетые вместо туфлей.
«Пусть толпятся у гардероба, а я пока посижу, почитаю газету», - рационально подсказал мне мозг, и я ему подчинившись, вынула из-под мышки газету и углубилась в чтение:

«Россиян обяжут работать только по специальности", - прочитала я заголовок статьи о новом проекте в законодательстве.
Отлично! Поддерживаю!
А кем будет работать Валуев? Куда пойдет Хоркина? Чем будет заниматься Кобзон?
Понятно, это выборные должности. И не навсегда. На время. Но что вы делаете в Думе? У вас у каждого диплом Депутата? Конечно, вас это не коснется... Не будете же вы сами себя изгонять из Думы и рассаживаться на свои рабочие места...
А народ? Такой народ, как Михаил Задорнов? - Пойдет в авиастроение. Розенбаум? - Пойдет лечить людей. Андрей Макаревич! Перестаньте гнусавить на сцене! Идите в архитекторы! Украине, сейчас они, как никогда нужны!
А профессиональных воров куда? - В Думу!
Не будем трогать президента и премьера... Они точно по специальности работают.
А остальной народ куда? Вы создали для них рабочие места? Может просто переименуем специальности? Например, медсестра из-за низкой зарплаты ушла работать кассиром. Будет медицинский кассир. Или кассовая медсестра? Появятся слесари-гинекологи, штукатуры-стоматологи.
Ау, депутаты! А Вы куда после принятия этого закона? Вы подготовили себе рабочие места? Или тоже переименуем? Например, поющий депутат. Боксирующий депутат. Танцующий депутат.
У вас, как всегда есть выход: купите в переходах метро диплом, где в графе "профессия" будет написано - Депутат, а в графе "специализация" , например, боксер или певец. И звучать будет по-новому: депутат – певец, депутат – боксер, депутат – танцор… Тогда Вы точно будете работать по специальности и уверенно соревноваться в собственных глупостях. И я невольно вспомнила книгу Виктора Пелевина « Чапаев и пустота»:

«- А голова твоя где?
- На плечах.
- А плечи где?
- В комнате.
- А комната где?
- В доме.
- А дом где?
- В России.
- А Россия где?
- В беде, Василий Иванович.»

- Дамочка, спектакль окончен, гардероб закрывается, уйдете без одежды, - услышала я голос и, оглянувшись, вспомнила, что я не в зале заседаний депутатов, хотя речь моя уже созрела, а в зале театра имени Ленинского Комсомола.
На такси денег не было. Да и не собиралась я в эту предновогоднюю ночь сидеть в одиночестве на даче. В моей московской квартире жил Александр Петрович с семьей. Теперь многие пенсионеры сдают городские квартиры, а сами живут на дачах. К моим городским подругам я тоже не собиралась. Не люблю шумных компаний, не выношу спиртного. Одиночество давно стало постоянным спутником моей жизни. Но в Москве жила моя давняя приятельница, с которой я не так давно познакомилась в самолете, улетая в Анапу. Мы часто звонили друг другу, но так и не увиделись. И, вот перед самым Новым годом, я решила напроситься к ней в гости, заранее договорившись о моем визите после спектакля.
Выйдя из театра, и редко бывая в Москве, я решила спуститься вниз, по Тверской до метро Охотный ряд. Вид мой был далеко не презентабельным, но забыв об этом, я шла, любуясь иллюминациями. Несмотря на поздний час, прохожих было очень много. Одни выходили с бутиков с красивыми пакетами и счастливыми лицами, другие заходили в красивые дорогие магазины и кафе.
Остановившись у красиво оформленной витрины одного из них, я вспомнила, что здесь был большой гастроном, куда в свое время я приезжала за полу копчёной колбасой с тмином.Да, были времена.
В сверкающей витрине я увидела рядом со своим отражением еще два. Два этих призрака в полицейской форме стояли справа и слева от меня. Я не спешила поворачиваться к ним. Пусть полюбуются. Такую витрину раз в год можно улицезреть. А, может, тоже гастроном вспомнили.
Прежде чем увидеть руку одного из них, которую он положил мне на плечо, я услышала слова: «Гражданка, пройдемте с нами». Я проворно повернулась к стражам порядка. Один из них, самый толстый, взял меня под руку и повел к машине.
- Что Вам от меня нужно?
- Сейчас в отделении предъявите документы и расскажите, что Вы тут делаете, и что нужно Вам.
Я, как законопослушная гражданка, села на заднее сиденье Део, на корпусе которой было написано: «Патрульно - постовая служба Тверского района».
Прибыв в отделение, меня посадили в так называемый «обезьянник».
- Девоньки, посмотрите на нее, ее норковая шуба больших бабок стоит. Точно сперла, - произнесла одна из обитателей звериной клетки.
- Вот бомжи - лучше нас живут, и ноги задирать не приходится, - произнесла другая с более светлыми волосами и более короткой юбкой, - чем ментам не угодила? Шубой, наверное?
- Галошами, - ответила я и решила, что здесь как раз то место, где можно снять с головы платок и привести волосы в порядок.
С большим трудом, я отцепила ческу в запутавшихся волосах, не спеша раскрутила бигуди. Обитательницы решетчатого кабинета с удивлением смотрели на все мои манипуляции, и, когда я расправила все свои кудри без помощи расчески, расстегнула шубку, обнажив красивое платье из темно- синего крепсатина, не выдержали:
- И, правда, из-за галош. А ты, ничего смотришься, бабуля. Настоящая мадам Брошкина!
- Переобуться забыла. Села в такси в галошах. Но я, кажется, помню, что туфли для театра брала. А вот в сумке их не оказалось.
Мои откровения прервал сержант полиции.
- Гражданка Прошкина, на выход.
Полицейский завел меня в кабинет со стеклянными стенами. На столе этого кабинета лежала моя сумка, которую у меня изъяли, рядом с сумкой лежали ключи, телефон, зарядник, кошелек, бумажник, пустая банка и… мои туфли. К ним я добавила чесалку для коз и бигуди.
- Гражданка, объясните, что Вы делали на Тверской у магазина, и объясните предназначение вещей, которые мы нашли в Вашей сумке.
- Что тут объяснять? Была в театре имени Ленинского комсомола. Банка - для молока, которое доит моя соседка.
- А ваша соседка, она себя что ли доит?
- Нет. У нее коза. Козу и доит.
- В театре?
- Нет, в хлеву.
- А хлев где?
- Хлев на даче.
- А дача где?
- Дача далеко, в «Финском заливе».
- Так…, - задумчиво протянул дежурный полицейский, - значит, Вы в Финляндию за молоком ездите? И как часто?
- Я не могу без молока Дульсинеи. Каждый день на велосипеде езжу. Вот сегодня на такси хотела доехать до нее, да в театр опаздывала.
- А Дульсинея – кто?
- Коза. Знаете, какое она вкусное молоко дает.
- Что-то Вы меня совсем запутали… Хватит про молоко. Расскажите, Вы эти туфли, хотели сменить после перехода границы?
- Нет у нас там границ. Шлагбаум стоит и все. А туфли хотела переобуть после Дульсинеи. Там грязно у них.
- Где в Финляндии? - лицо полицейского стало покрываться крупными каплями пота.
- Мне кажется, это Вы меня совсем запутали. Ответьте мне на вопрос: где Вы нашли мои туфли, товарищ полицейский?
- Я Вам – не товарищ. А туфли были в боковом кармане вашей сумки.
- Хорошо, «нетоварищ» полицейский, Давайте, я объяснюсь в письменном виде, писать я умею. И разрешите мне взять мои документы, на основании которых я укажу свои данные в объяснительной.
Он молча протянул мне мой портмоне, из которого я достала паспорт, карту москвича, удостоверение члена Союза писателей. Заполнив шапку объяснительной, грамотно изложила суть происшедшего.
Он внимательно прочитал, почесал свой затылок, под которым так и не мог скрыться его заурядный ум и произнес:
- Вот так бы сразу и сказали… А то получается – шпион с запасной парой обуви. Можете быть свободны.
- Разрешите, я переобую туфли. А то Вы же не один такой…
Он, конечно, не понял моего тонкого и острого юмора, молча кивнул головой в знак согласия. Я одела туфли, сложила галоши в боковой карман сумки и с гордым видом, проходя мимо жриц самой древней профессии, помахала им рукой и вышла из отделения.
Первым делом позвонила своей знакомой Валентине, с которой собиралась встретить Новый год. Извинилась, что опаздываю, что скоро приеду.
Около часа ушло на поездку от Охотного ряда до Лермонтовского проспекта. Зашла в магазин, купила коробку конфет, торт, нарезку копченой колбасы, и, конечно, шампанское. Ее адрес был у меня в памяти. Как и туфли.
И эта новогодняя ночь не желала быть похожей на настоящую, снежную и красивую. Правда, немного подморозило снежную жижу. Но чем эти мерзлые колдобины приятней вязкой снежной каши? Куда подевались те морозы и легкий снежок в новогоднюю ночь, когда многие жители спешили на центральную площадь, где ставилась громадная елка и на красивых, расписных санях, в которые была запряжена тройка белых лошадей, под крики «Ура», стоя, въезжали Дед Мороз и Снегурочка... Всё диктует нам погода... Вот, и сегодня иду и выбираю для каждой своей ноги безопасное место, чтобы не оступиться и упасть. «Не хватало ещё ноги переломать в новогоднюю ночь...» - подумала я и, не спеша, двигалась к ее дому.
Улица Привольная оказалась кривой запутанной веревочкой. Но мне все-таки удалось ее распутать, и найдя дом, я зашла в открытую дверь подъезда. «Для Деда Мороза, наверное, оставили дверь», - решила я и поднялась на лифте на нужный этаж. А вот и квартира № 195. Я же помню! Это же три первые цифры из моего года рождения. Как их забыть…
Несколько раз нажав на кнопку звонка, я поняла, что он не работает.Стучу в дверь. Открывает женщина непонятного возраста и совсем не привлекательной внешности. То ли сонная, то ли пьяная. На голове что-то намотано и нахлобучено на глаза. Сует мне пятитысячную купюру и говорит: «Купи мне соку томатного. Только побыстрее.»
«Неужели она такой стала? -думаю. - Да уж алкоголь не красит. Не похожа она была тогда на пьющую».
Возвращаюсь, опять стучу. Никто не открывает. Толкаю дверь. Не заперто. Захожу в комнату. Валя спит. Форточка настежь. Первым делом закрываю форточку, накрываю свою знакомую пледом. И думаю: «Что делать? Оставить деньги на столе и уйти? Но как закрыть дверь снаружи?» - строила я догадки и попыталась рассмотреть замок. – Да, снаружи замок закрывается на ключ, так же, как и внутри. Хорошо, даже если я закрою дверь снаружи на замок, то как она ее откроет внутри? И ключ куда мне деть?» - так и не найдя ответа, я закрыла дверь внутри квартиры. Осмотрелась в квартире, разгребла вещи в стареньком и изношенном от времени кресле. Посмотрела с грустью на свой торт и купленную в магазине нарезку брауншвейгской колбасы и поудобней устроилась в кресле. Новый год пришел сам по себе. Его и встречать не надо. Он сам приходит. Уснула часа на три. Вдруг меня кто-то будит. Открываю глаза: передо мной немного проспавшаяся Валя, на моих коленях мирно посапывает рыжий кот, с которым мы, наверное, познакомились во время моего сна.
- Ты как сюда попала?
Я решив расставить все точки, спросила: «Ты Валя?»
- Лида я. Что ты тут делаешь?
- Деньги Ваши караулю. Украдут, на меня подумаете.
- Кота с собой притащила?
Хотелось ответить ей в тон, как тому полицейскому : «да, из Финляндии», но не стала вводить ее в заблуждение и коротко ответила:
- Нет. Я думала он Ваш.
- Выпить есть?
- Шампанское. Подруге везла, - ответила я хозяйке квартиры, а про себя подумала: «Кстати, пора ей отзвониться, объяснить ситуацию».
Отдав шампанское хозяйке, я достала телефон. Но он был мертв.
- Можно у Вас телефон на зарядку поставить?
- А где ты у меня розетки видишь? У меня только лампочки. Алкаши все выкрутили. На кой они мне, розетки? Телевизора – нет, холодильника тоже. Одни голые концы проводов торчат. Хозяйка мирно налила себе шампанского в чайный бокал.
Я стала напрягать память, чтобы вспомнить номер квартиры Валентины. «Цифры – точно эти. Наверное, комбинация другая. Вспомнила: 591! Я, когда хотела их запомнить, твердила себе: «Наоборот. Я- человек-наоборот»! Я быстро собралась, пожелав хозяйке счастья в наступившем году, и удалилась.
Наконец-то я стояла у двери Валиной квартиры. На мелодичный звонок откликнулись чьи-то шаги.
- Ну, наконец-то! Испереживалась за тебя!С Новым годом!Где пропадала? Раздевайся. Сначала чаю попьем. Проходи. Рассказывай, что случилось. Я тебе всю ночь звонила, но ты была недоступна. А ты прекрасно выглядишь!
- За что и забрали… Подумать надо – в галошах была… За бомжиху приняли. А им на Тверскую вход запрещен. А чем они отличаются от проституток? Доходами. Последние делятся с ментами, а бомжам делиться нечем, кроме запаха.
- Слушай, а чего это у тебя затылок почти без волос? Ты куда их дела?
- В сумке лежат. Дульсинея во всем виновата. Видите ли, у нее шерсти много стало. А у меня теперь не хватает… К банке привязались. К туфлям. Решили, что я – финская шпионка. Надо же было наш дачный кооператив назвать Финским заливом… Вот и доказывала, что не шпионка я. Потом, после общения с ментом, как будто заразилась его профессиональной болезнью. Аж память отшибло. Вот и попала в гости не к тебе, а в 195 квартиру. Все, что купила нам на стол, ей оставила и коту рыжему. И уйти не могла. Короче два раза за вечер в обезьяннике побывала. Правда, второй раз добровольно сдалась.
Валентина смеялась от души.
Накрыв на стол, мы, две одинокие дамы, налили себе по бокалу шампанского, решив все-таки отметить самостоятельный приход Нового года.
- Ну, расскажи, все-таки, как ты тогда в Анапу слетала?
- Да, слетала как-то. Но самое интересное у подруги произошло.– И я рассказала Валентине о всех эпизодах в Пятигорске, добавив, что Анна вышла замуж за Толика, узнав это из письма Анны.
Но как всегда зазвонил телефон, издавая привычную мне трель.
- Привет, моя самая молодая, самая веселая и смешная! Через три часа я буду в Домодедово!Встретишь?
- Конечно, уже лечу!
- Кто звонил, Жанна?
- Павлик. Прилетает.
- Надо же, Жанна! Тридцать лет назад ты откопала настоящий клад. Теперь он твой, и с процентами!
- Ладно, Валя. О каких процентах ты говоришь?
- Проценты – это состояние твоей молодой души! Проценты – это его любовь к тебе! Проценты – это вернувшаяся молодость!
- Ладно, Валя, пора причесаться, напудриться. Да галоши не забыть бы. Мне в них еще к Дульсинее идти придется!
















Эта реклама видна только НЕЗАРЕГИСТРИРОВАННЫМ пользователям. Зарегистрироваться!

Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 26
© 18.10.2016 НАТАЛЬЯ АРТЮШЕВСКАЯ

Рубрика произведения: Проза -> Сатира
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0




<< < 4 5 6 7 8 9 10 11 > >>












© 2007-2016 Chitalnya.ru / Читальня.ру / Толковый словарь / Энциклопедия литератора
«Изба-Читальня» - литературный портал для современных русскоязычных литераторов.
В "Избе-читальне" вы сможете найти или опубликовать стихи, прозу и другие литературные разные жанры (публицистика, литературная критика и др.)

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются действующим законодательством. Литпортал Читальня.ру предоставляет каждому автору бесплатный сервис по публикации произведений на основании пользовательского договора. Ответственность за содержание произведений закреплена за их авторами.


Сообщества