Литературно-художественный портал
chitalnya
       
Забыли пароль?

Нечто в лодке по ту сторону озера… (30-37)

[Перфильев Максим Николаевич]   Версия для печати    
Нечто в лодке по ту сторону озера… (30-37)

30.

В последние несколько дней, с того момента, как я стал понемногу поправляться, у меня появились спазмы в области живота. Они распространялись от самого низа до самого верха – начиная с мочевого пузыря и заканчивая солнечным сплетением. Постоянные изматывающие боли. Что это еще была за хрень, я не знал, но такое часто бывало у меня именно через неделю-полторы после приступа. Не раньше и не позже. Возможно, это была какая-то реакция поджелудочной железы. А, может, спазмы сосудов, эзофагеальные спазмы, нарушение мезонтариального кровообращения или еще какая другая патология. Я начинал массировать свой живот круговыми движениями, с силой продавливая его напряженными пальцами вплоть до позвоночника. Поджелудочная железа как раз находилась между позвоночником и желудком. И я лежал на спине и через желудок пытался добраться до места концентрации боли, и чувствовал, какое напряжение образовалось внутри меня. После такого массажа спазмы вроде становились меньше. Напряжение рассасывалось. Сжатые судорогой ткани мышц как будто слегка расслаблялись. Но давление в сосудах отдавало в шею и затылок. В результате слишком сильного воздействия кожа на животе начинала болеть, и появлялись синяки. Еще начинали болеть пальцы. “Это, сука, жизнь”, – думал я про себя. Мне однозначно нужны были хоть какие-то положительные эмоции и хоть немного удовольствия и выработки эндорфинов в организме.
Отходя после ссоры с Катериной, кое-как выздоравливая, и сидя дома с постоянными изматывающими головокружениями, я развлекал себя тем, что лазил по форумам и оставлял там всякие забавные комментарии.
Не знаю как — видимо, просто по какой-то нелепой случайности, но я оказался на одном христианском форуме. Обсуждение темы брака и семьи. Сексуальные отношения... Так, занятненько, ну-ка посмотрим, что у нас тут...
Вопрос: “Благочестивая добропорядочная христианка, много лет пребывающая в церкви, вышла замуж за обычного мирского человека. Спустя некоторое время супружеской жизни, муж начал ей изменять, а также стал проявлять насилие по отношению к жене. Он перестал с ней спать, но при этом постоянно заставляет ее заниматься с ним оральным сексом. У них нет сексуальных отношений, он просто требует от нее, чтобы она делала ему минет, при этом спит только с другими женщинами. Как быть? Что делать?”.
“Пипец”, – подумал я, а написал в комментариях:
“Пускай прихватит его плоскогубцами за яйца и заставит его сделать ей куннилингус. И все будет по справедливости. Главное – гармония в отношениях”.
Нет, все-таки эти церковные верующие неисправимы. Когда они уже, наконец, научатся решать свои проблемы? “Что делать?”, “Что делать?”. Разводиться, что делать. Измена – единственная причина, по которой Иисус разрешил развод. А вообще – если ты ходишь в церковь и решила выйти замуж за неверующего человека, ты должна заранее позаботиться о возможных рычагах воздействия на своего будущего мужа, потому что, очевидно, церковь таким рычагом воздействия на него стать не сможет. Таким рычагом воздействия… хм… могут быть… например… плоскогубцы.
“Все, нахрен с этого христианского форума”, – подумал я, и так и сделал в соответствии с тем, как подумал.
Побродив еще некоторое время по интернету, я забрел на какой-то сайт, посвященный депрессии. Что у нас тут?
Ага… Какая-то невероятно гениальная девочка решила высказать где-то услышанную и, видимо, показавшуюся ей чрезвычайно умной и невообразимо глубокой мысль:
“Люди делятся на две категории – на тех, кто делает вывод из сложившихся ситуаций и ищет выход, и тех, кто остается сидеть в проблемах, оправдывая свое бессилие”. И эту хрень она сморозила на форуме, посвященном депрессии… Ну-ну…
У-ти какие мы, прям, пафосные-то. Мы ведь всегда думаем, что наши красивые слова звучат настолько красиво, что все равно никто не понимает их истинный смысл.
Я в этой теме участия не принимал, и вообще был здесь впервые, но... нет, мимо такого я пройти все-таки не мог:
“…– Да что ты говоришь… какие мы умные… Я прям расплакался от твоих слов. Раньше-то я этого не понимал никогда, но ты мне, безусловно, глаза открыла, теперь я просветлел сознанием и мне известны стали все тайны мироздания…. Девочка, послушай, в этом мире шесть миллиардов восемьсот миллионов человек… ГРЕБАННЫЕ ШЕСТЬ МИЛЛИАРДОВ ВОСЕМЬСОТ МИЛЛИОНОВ ЧЕЛОВЕК – и ты делишь все это огромное множество людей всего лишь на какие-то две категории, которые сама же себе и придумала???… ну-ну… очень смешно… я под столом долблюсь головой об угол… Запомни, детка, этот мир всегда будет намного больше, намного шире, намного глубже и сложнее твоего ограниченного понимания, и ты своим маленьким сознанием никогда не сможешь его объять. ШЕСТЬ МИЛЛИАРДОВ ВОСЕМЬСОТ МИЛЛИОНОВ ЧЕЛОВЕК ты делишь на две категории и стандартизируешь их по каким-то своим собственным критериям – по своим собственным убогим критериям! – о, да, как это разумно… просто жесть… Но ты ведь не Бог. Правильно?... или ты Бог?... нет, ты не Бог… и ты не весь этот мир, ты всего лишь его маленькая ничтожная частичка – мельчайшая элементарная механическая единица огромнейшей системы… и у тебя хватает наглости и ума разделять ВСЕХ ЛЮДЕЙ НА ЭТОЙ БОЛЬШОЙ ПЛАНЕТЕ на две! категории… Неужели ты сама не понимаешь, насколько это смешно?... Не пытайся подогнать этот мир под свой разум, есть вещи которых ты никогда не сможешь понять… Так что со своими двумя категориями можешь идти в центр приема заявок на конкурс рекламных слоганов для олимпиады в Сочи – там любят людей со стандартным мышлением… они таких, как ты, выращивают долгие годы, порадуются на свой результат…”.
И, в конце концов, я зашел на какой-то сайт демотиваторов, на котором загоняли что-то про религию.
“Ооо! – подумал я. – И что же у нас тут есть интересного? Периодически полезно проводить мониторинг состояния общества и знать мнения людей”.
Один из пользователей разместил демотиватор – под фотографией Библии красовался текст, что-то вроде “Инструкция для жизни”. И начался эпический срач.
"Лозь стопицотава лэвыла: ничто иное как бред очередного "слепого" а не дем. поставил бы 100 минусов. тошнотище ))))
123: ссал я на вашу библию. и те кто в неё верит и т.д. и т.п.
Антихрист: тупое религиозное чмо, мочить всех вас буду огнем из преисподней
Iezuit: вы ублюдки, без всяких признаков интеллекта...Такое ощущение, что на демах собралась вся безбожная мразь рунета...
Степан Андреевич: надо найти иисуса.. и повесить его на кресте ))) да да. я знаю там такое было.
IK: +1
IK: а еще младенцев порезать...
Leon: "библия — инструкция жизни" )))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))).
Leon: достойно понимания дебила.
кенни: ура, можно следовать библии! Кстати я ее читал ;), много там всякой хрени если мне моя память не изменяет… *ушел приносить в жертву людей путем сожжения на городской площади, ибо дым от сожжения человеков есть благоухание, приятное богу.
Azura: Твоя память тебе изменяе. Иди читай, мудило.
Мэйб: "Иди читай, мудило " — 22. А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду; кто же скажет брату своему: `рака′, подлежит синедриону; а кто скажет: `безумный′, подлежит геенне огненной. "Библия, Евангелие, поиск по Библии. От Матфея, глава 5" - ай-яй-яй. Врач, исцелися сам - слышал(а) такое?
Верующий крендель: ты ведь мне не брат, мудило.
Мэйб: это я все к тому, что либо сам соблюдай то, что предлагаешьтребуешь от других, либо не ханжествуй в духе "вот я такой весь в белом ,а вы все такое быдло". Либо это ПГМ, что собственно, еще хуже. Я не атеист, но воинствующий фанатизм меня всегда раздражал.
Верующий крендель: повторяю – ты мне не брат, мудило.
Azura: К чьему-либо сожалению, я ни то, ни другое, ни третье. И я не атеистка, но и не фанатка. Никому религиозные загоны, типа поста или воскресной школы даже не предлагаю. Просто не только в Библии, но и в других писаниях, веками складывалось людми мудрость, как стоит жить. И не просто так. Только лишь об этом я хотела сказать. Ни более.
Мэйб: я понял.) ну тогда не стоит говорить об этом так ...ммм.. воинственно и ругательно:) потому что "Просто не только в Библии, но и в других писаниях, веками складывалось людми мудрость, как стоит жить. И не просто так".
ВФД: Это сейчас они ток мудаками вас могут обозвать, раньше они бы отправились собирать хворост =) ах да... Данная Библия состоит из 66 книг Ветхого и Нового Завета(каноническая). В данной электронной версии текст Синодального перевода 1876 г. cверен с еврейским текстом Ветхого и греческим текстом Нового Завета. Читайте, следуйте по инструкции, никому не нужны думающие рабы.
JAck: все правильно.
Порно: Только тут бесплатное онлайн порно видео!!! А также можно снять шлюшку на ночь!!! =====> http://^%#&($.at.ua/
Да кэп: Автор - мудак! Дем - говно!
OOOps: не надо гнать на религию! это плохо кончится!
chupa: как будто хорошо начиналось.
Victor: Бойтесь людей верующих - у них есть боги, которые им все простят.
Ябвдул: Я б вдул!
Утренний Стояк: +1
Чупакабр 666: Это так по-христиански! Моисей, Царь Давид, Иисус Навин, рыцари-крестоносцы, "святая" инквизиция, Джордж Буш Мл.. Это всё правоверные христиане!
Demos: Любая религия убивает мозг!! Зачем верить в то, что тебе навязывают???
Какой-то Пипец: правильно! религия говно!
Просто Она: Не стоит поливать грязью религию.
SoilScientist: А чем ещё, простите, можно обливать религию? Подскажите, обязательно попробую и этим. Религия и вера это разные вещи! Мне кажется даже на войне например вспоминают Бога, а не Христа, Моисея и не принимают в срочном порядке буддизм, не так ли? Религия - просто аппарат угнетения и манипуляции, жаль что не все понимают. 21 век на дворе, люди всё ещё верят сказкам, при том если я верю в Зевса - я мудак, хотя что Зевс, что Иисус - точно такие же персонажи мифов и не более того. Ах, да P.S. Бога нет.
4ever: бог есть!
SoilScientist: МММ... С&уя?
4ever: я так решил.
Атэистъ: не-а. бога нет.
Бог: не пи&%и.
Сатана: я тебе говорил что они все %^#нутые, пойдем пивка выпьем.
Муза счастья: тогда я с вами.
Verian: Вино пить грех? Подумай не спеши, Сам против этой жизни не греши! В ад посылать из за вина и женщин? Тогда в раю наверно ни души!
Donatello: Все вопросы когда-то относились к религиозной сфере. С самого начала религия призывалась на выручку в тех случаях, когда наука оказывалась неспособной объяснить те или иные явления. Восход и заход Солнца некогда приписывали передвижениям Гелиоса и его пылающей колесницы. Землетрясения и приливные волны считали проявлениями гнева Посейдона. Наука доказала, что эти божества были ложными идолами и скоро докажет, что таковыми являются все боги. Церковь всегда была влиятельной системой власти над людьми. А почему? Да потому что она заставляла наивных людей верить во что-то написанное кем-то.
Убейте меня: точно. Церковь на протяжении многих веков уже трахает людям мозг и управляет их поведением и финансовыми потоками, только и всего.
Кент: стопудово.
Бублик: однозначно.
Sanchez: Дол&%#б автор, антихриста от атэиста научись отличать!
Мазай: Меня реально уже тошнит от всех этих церквей и религии, убейтесь тупые животные лохи, от вас одно зло.
Мурко86: какое зло?
Человек у которого живёт котэ: крестовые походы, инквизиции, управление людьми, гомосексуализм и педофилия в монастырях, продажность, индульгенции – еще перечислять?
Мочащий Блин: мочить их всех надо, может тогда мир чище станет.
Стопудовый Красавчег: в бога верят только слабые безнадежно ^&$нутые люди которые сами не могут в этой жизни ничего добиться. Вот и оправдывают себя этой лажей.
Орк: все верующие убогие тупые мудаки зациклившиеся на своем фанатизме.
Анархист: церковь всего лишь система, управляющая сознанием людей, элемент контроля государством.
Мертвый клон: абсолютно… загнали людям про то что церквоь отделена от государства а сами е*#т телок и считают баксы, разьезжая на дорогих тачках.".
Я не хотел ничего писать, но так как последние комментарии были негативными, а я все равно собирался в ближайшее время снимать с себя всякую религиозную ответственность, то я все же решил что-то напечатать:
“Хм… блин… это абзац… Дак, а никто и не спорит с этим, церковь никогда не была отделена от государства и никогда не будет, гон это все… но только вы смотрите, какая церковь-то – ГОСУДАРСТВЕННАЯ… и это политика… а настоящая вера не с политики начиналась… это потом ее всякие говнюки продавать начали, это потом уже церковь под государство стала ложиться, а потом – еще позже – мудаки всякие стали говорить, что она “опиум для народа” – потому что свои собственные идеи пропихивали, и видели, что вера им конкуренцию составляет, вот и бесились из-за этого…
А вы тут трёте о том, чего не знаете… начитались википедии всякой и другой херни в Интернете…
Бакланы, Христианство уже больше двух тысяч лет существует, а если учесть что оно из иудаизма вышло и верят они практически в Того же Бога – то еще несколько тысячелетий накиньте. И религия эта, между прочим, с настоящими ее последователями, пережила – и римских императоров-козлов, которые с верующих живьем кожу сдирали и макали в бочки со смолой, а потом поджигали и вывешивали на столбах, и средневековье, когда тупые фанаты католики всю веру обговняли и к верху жопой все извратили, и в России – репрессии этого говнюка Сталина с его ГБ-шниками и промывкой мозгов с держателями на веках – тоже пережила… а если я про православных здесь ничего не написал – то не потому, что они такие правильные все и пушистые, а только потому, что про них писать очень долго… в любом случае – эта вера она и вас переживет, и ваших детей, и ваших внуков, и правнуков, и правнуков ваших внуков, и вы все сдохните – а эта идея еще тысячелетиями жить будет…. хоть вы усритесь… хоть вы что сделайте – эта система сильнее вас, и вы этого не понимаете… И от куда в ней сила – вам не ведомо.
И не нужно тут никого обвинять в воинственности, просто не думайте, что вам что-то хорошее будут отвечать если вы сами срете то, о чем не имеете никакого представления и унижаете последователей этой веры… Думаете все верующие белые и пушистые? Придется вам несколько обломаться… И не думайте, что верующие будут соответствовать каким-то вашим критериям… Логика у вас железная: подставил левую щеку – значит лох, ответил на оскорбление – значит лицемер… Вы уж определитесь сначала… Забавно когда что-то выходит за рамки ваших представлений, правда?... Не думайте, что верующие будут вести себя так, как вам удобно… У человека всегда есть свой выбор и нет абсолютно черного и белого на земле… И вы будете верующих учить тому как они должны верить? Что? Не нравится когда что-то не срастается с вашими стереотипными представлениями, да? Привыкайте, ведь вы всего лишь люди – ограниченные и не глубокие знаниями существа…. Я вот щас сниму крестик и скажу кому-нибудь из вас что он чмо позорное а потом дам в харю... И чо?... Хочешь сказать, что я поступил непохристиански?... Ну, допустим… И чо дальше? Чо дальше-то?... Меня будет судить мой Бог, и это мои проблемы, и проблемы моей веры… Вы не понимаете что ваше засиралово ничего не изменит, это лишь для вас выплеск ваших негативных эмоций и не больше… Что, не нравится то, что церковь контролирует общество? Давайте вернемся к постперестроечному беспределу 90-ых годов. Такой вариант вас больше устраивает? Вы не понимаете, что при отсутствии контроля наступит хаос и это будет намного хуже того, в чем вы живете сейчас… Должны быть понятия морали и нравственности, чтобы люди не уничтожили друг друга, и эти понятия должны на чем-то держаться. Вы не видите всей картины в целом, а только рассуждаете о том, чего на самом деле не можете понять. Да, в религии и в церкви до хрена говна и всяких проблем. Инквизиции, индульгенции, крестовые походы, продажность священников и разврат – да, это все косяки, никто не отрицает. И система работает не идеально, это правда. Но чем срать эту систему – лучше попробуй ее усовершенствовать. Или же попробуй создать свою собственную систему, которая будет более идеальной. Не можешь – тогда иди на хер, отдыхай и не вылупайся. Проблема-то не в религии. И не в верующих. Это проблема ваших личных отношений с Богом, проблема вашего отношения к вере, и в ад вы идете в случае чего – и это тоже только ваша проблема…. Я вас всех безусловно люблю каждого и поочереди, но тем не менее, большинство из вас дебилы, это очевидность, и моя любовь тут ничего не изменит… Идите историю изучайте, может, тогда чему-то научитесь… не секёте, о чем говорите совершенно… и против чего прете – не знаете…. попробуйте хоть немного на вещи глобально взглянуть и причинно-следственные связи разглядеть… да хотя, куда вам…. Вы же все дальше собственного носа ничего не видите, и еще пытаетесь мир под свои гнилые понятия подогнать… Считаете, что все должны мыслить так же как вы, а кто так не мыслит – тот урод… А вот когда до конструктивного диалога дело доходит – кроме штампованных и заученных фраз ничего больше ответить уже не можете…. какие вы все здесь в натуре малолетки еще, или просто быдло тупое, стадо баранов, у которых одно мнение на весь загон… только бухать вместе умеете, едите травку и даете шерсть в свое время, и нихрена не знаете, чо к чему…. Жизнь-то все равно рано или поздно все по своим местам расставит, и когда это произойдет – вот вы удивитесь-то, придурки…. Так что FUCKYOU вам белые нигеры, отдыхайте, тупые массы… вы не понимаете что от вашей злости ничего не изменится, измениться что-то может от кое-чего другого – но вы до этого другого наверняка никогда не дойдете… и все равно, когда мясорубка начнется – пойдете в расход … но вы сами для себя такую участь выбрали… и винить вам в этом, кроме себя самих, некого”.
Я отмечал про себя, что интернет и, в частности, соцсети, форумы, чаты – могут стать чрезвычайно удобным и эффективным инструментом в пропаганде каких-то идей. Но сейчас я себе такой задачи не ставил.
Можно было просто пропихивать какие-то мысли на тех же форумах, общаться с людьми и влиять на них. Но этим кто-то должен заниматься. Форумные тролли стебаются над теми, кто общается в интернете, и знают, как управлять поведением человека, однако у них свои цели. Меня же сейчас больше беспокоило нечто другое.
Я не особо сильно переживал за поведение Катерины и нашу ссору. То есть, конечно, мне было обидно и неприятно. Столько вкладывать сил, стольким жертвовать, париться за что-то – а в результате работа чуть ли не на минус. Естественно, это вызывало у меня некоторые негативные эмоции. Но сейчас другие проблемы были более актуальны для меня. Во-первых, я просто устал… ну, устал это как бы еще очень так мягко сказано… Во-вторых, меня сейчас заботило нечто совершенно иное – тупо, очень тупо – удовлетворение моих сексуальных потребностей.
К тому же, мне казалось, что мы все равно помиримся с Катей, и она сама проявит в этом инициативу. Какое-то такое внутреннее ощущение было. Да и опыт подсказывал. Иногда нужно позволить человеку уйти, чтобы он сам потом вернулся к тебе. Правда, кое-что я бы в том диалоге по "аське" все-таки желал бы переделать. Логично было предположить, что Катю раздражали идеи, которые мы ей, в частности я, проповедовали. Также ее раздражала наша вера. Несмотря на то, что мы в определенной степени уже приучили Катю к нашей религии — какие-то нюансы до сих пор могли эту девочку напрягать. Но я спокойно относился к ее раздражению и выплескам эмоций, как к ответной реакции на все наши проповеди. Это было закономерно, и я к этому привык. Возможно, Катя копила свое недовольство долгое время, теперь нашла повод высказать. Ничего, посидит, подумает, поймет, что зря высказала, побежит мириться и исправлять ситуацию, только сделает это, естественно, со своим понтом и так, чтобы это не выглядело как извинения. Потому что, было очевидно, кроме раздражения, что-то в нас еще и привлекало Катю. Мы давали ей то, в чем она нуждалась – дружбу и элементарные человеческие отношения, и понимание. И что очень важно – мы давали ей наше мужское внимание, что для нее было крайне необходимо. К тому же музыка интересовала ее. Таким образом, мы восполняли некоторые ее потребности. А человек невероятно слаб и крайне уязвим именно в те моменты, когда какие-то его потребности не удовлетворены. На этом всегда играла государственная власть. Она брала какую-то основную потребность у людей, или вообще создавала у народа потребность искусственно, если было нужно, затем ограничивала возможность ее удовлетворения, а потом начинала манипулировать массами. Сатана действовал точно так же. Да что там – Сам Бог так действовал, это была Его фишка. Дай человеку то, в чем он нуждается – и он будет служить тебе. И Катерина уже не могла так просто уйти от нас – прежде всего, в своем разуме. Все то, что мы для нее сделали, и что ее привлекало в нас – держало ее. Мы скрепили ее с собой определенными связями. Теперь их нужно было разрывать. В общем, я не думал, что она так просто решится полностью взять и разорвать эти связи. Но даже если и решится, и уйдет – плевать, в этом был свой плюс. Мне хоть станет немного полегче. Я больше не буду нести этот груз, и наконец-то смогу уйти на долгий глубокий отдых. И я надеялся, что демоны, власть которых я свергал, также наконец-то оставят меня в покое.





31.

Спустя несколько дней после ссоры с Катериной и всей этой нервотрепки, когда я только начал, наконец, по-нормальному выздоравливать и более-менее приходить в себя, возвращаясь к относительно привычному ритму жизни, мне позвонила Света. Ее речь по телефону была невнятной. Она говорила медленно, но очень сбивчиво, запинаясь и периодически переходя на плач. Я не сразу понял, что произошло, и потом уже по дороге к ней с ужасом продолжал осознавать то, что она сказала мне по “сотовому”.
– Ты можешь сейчас придти?
– Ну… возможно… А что случилось опять?
– Приходи, пожалуйста… если можешь…
– Ну, ладно… а в чем дело-то?
– Ну ты… можешь придти… сейчас?
– Хорошо… А что произошло? Ты чо такая? Что у тебя с голосом?
– Влад…
– Что с ним опять такое?
– Он погиб…

Мы сидели со Светой на кухне за тем самым столом, за которым когда-то сидели с Владом. На столе сейчас стояло блюдце с семечками и ваза с фруктами.
Тяжесть и невероятная горечь вперемешку с шоковым состоянием и чувством какого-то недоосознания случившегося – все это расползалось сейчас своей плотной всепроникающей массой по кухне, и, кажется, еще долго не собиралось рассасываться.
Влада насмерть сбила машина, когда он вышел на какую-то дорогу. Он пробыл в сознании еще немного времени, и потом умер, даже не дождавшись приезда скорой.
Вот и все. Вот все и закончилось. Именно вот так вот. И больше не было уже никаких планов, никаких университетов, никаких мыслей о том, чтобы найти девушку и жениться, никаких стремлений начать новую жизнь. Просто смерть, и все. И больше ничего уже не было. Все обрубилось и закончилось в один миг. Вся жизнь и история человека. Именно вот так.
Мы сидели на кухне со Светой. Она уже успела со слезами рассказать мне все подробности и даже затронула тему организации похорон, и кажется, больше уже ничего не могла сказать мне. Даже слез уже, кажется, не осталось. И мы просто тихо сидели молча на этой кухне, вспоминая наши разговоры с Владом, всякие затирания о смысле жизни, о правде и справедливости, вспоминая мысли и слова Влада, вспоминая распространяющийся по всей кухне дым от его сигарет и его вечно потрепанный небритый и нечесаный вид.
Я с трудом мог представить себе, что этого человека больше нет в моей жизни.
– Слушай, Костя, – наконец, тяжело и устало произнесла Света, – В последнее время Влад сильно изменился… Он изменился после того, как у нас побывал этот мужчина… с каким-то парнем – которых ты пригласил… Когда вы разговаривали с ним…
Я кивнул в знак того, что понимал о чем, она говорит.
– Что произошло тогда? – спросила Света.
Я смотрел на нее, а она в свою очередь смотрела мне в глаза, не отводя взгляда. Она догадывалась, что что-то было не так, и хотела знать – что. Это было закономерно.
– Влад, – начал я и понял, что мне невероятно сложно сказать это, – Он… как бы, – я задумался, как лучше объяснить. – Ты же веришь в Бога? Ты же читала немного Библию? – зашел я издалека. – Влад… долгое время сидел в депрессии, бухая и имея половую связь… со всем, что движется… Вел такой… специфический образ жизни… пойми меня правильно… Он как бы… Он стал одержим… в общем.
Света силой воли подавила в себе очередной эмоциональный порыв, едва сдержавшись от того, чтобы снова заплакать. Она твердо посмотрела на меня с какой-то внутренней жесткостью.
– Бесами? – спросила она.
– Да, – ответил я как-то неуверенно. – Это… сложная материя… Все очень непросто…
Света отвела взгляд в сторону, сделав его менее грозным, и каким-то пустым.
– Я знала, что с ним что-то не в порядке, – произнесла она, глядя в пол.
Мне показалась странной такая реакция.
После некоторой паузы Света, так же продолжая смотреть в пол, спросила:
– И вы изгнали их тогда?
– Да, – произнес я, тихонько кивнув головой.
Она вдохнула воздух носом.
– И часто ты такое встречаешь?
Я задумался.
Света говорила об этом так, как будто ничему не удивлялась. Очень спокойно и, казалось, почти без эмоций.
– Нет… В отношении конкретного человека – впервые… – ответил я. – Что-то подобное видел уже когда-то… у нас было на… Но… мнн… не… тут немного по-другому… было.
Света снова заплакала.
– Я не могу поверить, – произнесла она, не закрывая лицо руками, и не обращая внимания на стекающие по щекам слезы.
Я подумал что-то сказать, но не знал что.
– Я поняла, что с ним что-то произошло… – сказала Света. – Точнее… сначала я поняла, что с ним что-то не в порядке… Он стал каким-то замкнутым… Совсем перестал улыбаться… даже цинично, как он любил иногда делать… Поэтому позвонила тебе… Мне стало страшно находиться в этой квартире… Поэтому я стремилась проводить в ней как можно меньше времени… Я чувствовала, с ним что-то не так…
Наступила тяжелая пауза, в течение которой Света боролась со своими слезами.
– То есть он не отвечал за свои поступки? – наконец, спросила она в результате.
– Ннн-нет, – осторожно произнес я, медленно покачивая головой. – Это не совсем так… Он не был полностью одержимым… Я же разговаривал с ним – он был в сознании… у него была какая-то своя…
“Блин, – подумал я, – Чего она ждет? Что я оправдаю его образ жизни его невменяемостью?”.
– В общем, это не было тотальным контролем, – продолжил я после запинки. – Ты же видела его… общалась с ним… Он же не бесновался тут, не сумасшествовал… Он был относительно адекватен… Просто… Понимаешь – это сложно… Есть одержимость… есть контроль… Это не одно и то же… В общем, он не был полностью одержимым человеком… просто у него были проблемы…
– Значит, он мог себя контролировать? У него была своя воля? – спросила Света.
– Да, но она подавлялась… На него давили… Чем дальше – тем сильнее… Есть разная степень, – заключил я.
Света тихонько кивнула головой, как будто поняла.
После некоторой паузы она вновь спросила:
– Это из-за его образа жизни?
– Я не знаю, – ответил я. – Возможно… Это могло стать серьезной причиной… Но я не знаю. Это все до конца не изучено… Это все очень сложно…
Света тихонько вытерла слезы и, приставив ладонь к подбородку, уперлась глазами в одну точку.
– Я знала, что так будет… – произнесла она через какое-то время.
Потом, после небольшой паузы она, снова сдержав в себе очередной порыв плача, устало произнесла:
– Почему так происходит?... Что с ним случилось, когда он вернулся из армии?…
Я смотрел на нее, не зная в принципе как ее можно утешить, сам пребывая в шоке от того, что человека, которого я знал, просто больше нет.
– Если вы изгнали их… Почему тогда с ним это произошло?... Что случилось? – спросила Света устало выпрямившись.
– Я не знаю, – ответил я. – Светочка, милая, не задавайся этими вопросами… пожалуйста… На большинство из них ты не найдешь ответа, – мягко произнес я.
– Но я хочу знать ответ, – сказала Света, вдохнув носом воздух с некоторой долей какой-то злобы, которая была неестественна для нее.
Наступила пауза.
Мы со Светой смотрели друг на друга, потом она отвела взгляд.
Я тяжело вздохнул и задумался.
– Я знаю, что это не мое дело… Есть какие-то высшие силы, – тяжело произнесла Света. – И нам, конечно же, многое неизвестно на этой земле. Но я все равно хочу знать ответы на эти вопросы.
– Я хочу знать, почему так происходит, – повторила она через несколько секунд.
Тогда я решил поступить следующим образом:
– Смотри, – спокойно произнес я и медленно взяв пальцами маленькую семечку из блюдца, осторожно положил ее на стол, – Вот это ты… А вот это, – я взял стеклянный граненный стакан и накрыл им семечку, заключив ее в замкнутое пространство, – Это твой маленький мир и обстоятельства, в которых ты находишься. Ты видишь только то, что находится внутри этого стакана. Ты не знаешь, что находится за его пределами. Твое виденье ситуации сильно ограниченно, как и у любого человека. Ты не можешь видеть дальше собственного горизонта, это нереально, – усталым, но мягким голосом говорил я. – Но, тем не менее, мир – он очень огромен. Он глобален. На этой кухне за гранями этого стакана есть еще много предметов. Есть стулья, ножи, вилки, есть я, ты. А вот это, – я взял другую семечку и положил ее рядом, – Это Влад, – затем я взял два яблока и также положил их на стол, а еще вытащил несколько ножей и разложил их по столу остриями направленными ко второй семечке, – А все это – глобальные факторы, процессы и те силы, которые оказывают то или иное воздействие на Влада. Ты не видишь эти силы, потому что ты находишься внутри стакана, – продолжал я устало и тяжело говорить, указывая пальцами на семечки. – Ты даже не подозреваешь об их существовании. Ты вообще не знаешь, есть ли они. И так всегда. Так с любым человеком. Есть вещи, которые мы никогда не сможем понять. Есть вещи, которые мы никогда не узнаем. Смерть – один из глобальных процессов, который человеку неподвластен. Человек может попытаться бороться со смертью, и ему могут позволить делать это, и даже могут позволить ее победить – но только лишь для того, чтобы человек вел эту войну. Смерть человеку не подвластна. Есть нечто, находящееся за рамками нашего восприятия и за гранью наших усилий. Но иногда нам позволяют с этим бороться… Видимо, потому что считают, что это прекрасно, когда человек борется со смертью, и когда одерживает над ней победу… Видимо, эти победы важны для кого-то. Видимо, кому-то они кажутся прекрасными…
Я сделал паузу. Потом тяжело сглотнул и продолжил:
– Я понимаю – Влада не вернуть, его все равно нет, и это ужасно. Но если тебе станет от этого немного легче – попробуй воспринять еще такой момент: Влад изменился, и последние три недели он жил, будучи другим человеком… И он умер, будучи другим человеком, – я внимательно посмотрел на Свету и резюмировал: – Ты можешь гордиться им. Он молодец… Правда.
Затем наступила еще одна долгая мучительная пауза.
Довольно опасно было говорить все это человеку в подобном состоянии. Я знал, что это могло вызвать только раздражение. А могло и утешить. Я решил рискнуть. И, кажется, Света восприняла эти слова правильно.
После паузы она спросила:
– Ты думаешь, Влад сейчас на небесах?
– Я не знаю этого. Этого здесь никто не знает. Но, возможно, что Бог действительно просто забрал его, – ответил я. – Просто забрал и все, решив, что так будет лучше.
“Ага, – подумал я про себя, – Стандартная реакция, как способ самоутешения. Возможно, просто, чтобы привести к гармонии свой внутренний мир и разрешить внутреннее противоречие со своей религией”.
Я не переставал верить в догматы своей религии. Просто я старался рассматривать все возможные варианты объяснений. Так или иначе, Бог все равно оставался Богом и делал то, что хотел, и поступал так, как считал нужным. Он словно говорил всем людям, как будто вырисовывая на Небесах слова неоспоримой и несокрушимой истины: “Я буду делать то, что Я захочу”. Он был словно писатель, словно автор какой-то книги, крупного романа, и Он говорил: “Я буду писать то, что Я захочу. И буду делать это так, как сочту правильным. Если кому-то не нравится – он может не читать и идти своим путем… который однажды все равно приведет в ад. Но Я автор этой книги. Эту книгу Я пишу. Это Мой сюжет. Это Мой мир. И Я здесь Хозяин”. Забавность всей ситуации заключалась в том, что это был еще и интерактив, и каждый из нас писал эту книгу вместе с Богом. Но при этом – жизнь и смерть все равно оставались за гранью человеческих усилий. Это очевидно. И если Бога нет – глупо на Него злиться. А если Он есть – то с этим все равно ничего не поделаешь. Еще я знал, как мыслят неверующие люди. Кажется, в этом тоже есть какая-то система закономерностей. Стандарт мышления – кем-то созданная схема.
Мы со Светой посидели еще какое-то время и поговорили.
Потом Света сама сказала, что она устала и ей пора отдохнуть, намекнув на то, что я могу идти. Мне было немного страшно оставлять ее одну. Но она сказала, что и сама одна не останется, а пойдет к подруге. Я сказал, что обязательно позвоню ей, чтобы убедиться, что с ней все в порядке и она действительно у подруги. И пускай она не смеет выключать телефон, для меня это будет сигналом к тому, чтобы вернуться за ней. Мне необходимо было в любом случае проконтролировать ее состояние и дальнейшее поведение. На всякий случай я выпросил телефон ее подруги.
Мы обняли друг друга, и я почувствовал, как она прижалась ко мне своими грудями. Затем я ушел, цинично рассуждая про себя о том, что Света явно выпадала из списка девушек, с которыми я мог бы переспать в ближайшее время. Даже в такие говёные минуты я не переставал думать о сексе.



32.

Я не знал, куда и к кому я еще мог пойти, поэтому я пошел к Валере в его клуб-кафе, в котором он работал у своего брата.
Мне казалось, что после разговора с ним, мне станет легче, и я, по крайней мере, буду чувствовать себя не один во всем этом грёбанном противостоянии света и тьмы, которое уже начинало восприниматься мной либо как какая-то иллюзия, либо как нечто совершенно бессмысленное… Может, это действительно была просто моя иллюзия… Хотя… Много фактов и событий в жизни заставляли меня пока повременить с переустановкой своего мировосприятия.
У Валеры был большой опыт, и сейчас, видимо, только его слова имели для меня какой-то вес. Все остальные люди, которые меня окружали, как мне казалось, были слабее меня, поэтому им сложно было мне помочь.
Когда я пришел в клуб и подошел к барной стойке, я подозвал одного из сотрудников заведения, то ли кассира, то ли бармена, и спросил:
– Валера на месте?
Я обратил внимание на некого молодого человека около тридцати лет, в джинсах и сером пиджаке, под которым виднелась простенькая хлопчатобумажная рубашка с расстегнутой верхней пуговицей. С деловым и уставшим видом он разговаривал с кем-то и как будто украдкой следил за всем, что происходило в кафе.
– Игорь, – позвал этого молодого человека тот сотрудник, к которому я обратился, – Тут Валеру спрашивают.
Молодой человек подошел ко мне и, кивнув головой, поинтересовался:
– Что вы хотели?
– Я Валеру хотел увидеть. Я его знакомый, – ответил я. – Можно?
Молодой человек оглядел меня.
– Он в больнице лежит, – произнес он.
– В больнице? – удивился я. – Что с ним?
– Пару дней назад на “скорой” увезли. Ему плохо стало, – услышал я не удовлетворивший меня ответ.
– А что произошло-то? – переспросил я в недоумении.
Молодой человек задумчиво посмотрел на меня.
– Ты Костя? Константин? – спросил он.
– Да, – ответил я как-то растерянно.
– Я Игорь – его брат, – молодой человек протянул мне руку.
Я пожал руку.
– Пойдем поговорим, – произнес Игорь и указал на самый дальний темный угол в зале кафе.
Я выпустил его из-за барной стойки и, пропустив вперед, пошел за ним следом.
– Садись, – сказал Игорь, подходя со мной к столу. – Что-нибудь выпьешь?
Я сел и задумался, не зная пока, что ответить.
– Может, колы со льдом? – снова спросил Игорь, доставая пачку сигарет с зажигалкой и закуривая.
– Можно, – ответил я.
– Владимир, принеси колы со льдом, – сказал Игорь какому-то официанту, проходившему мимо. Затем, затянувшись сигаретой и выпустив в сторону дым, он обратился ко мне: – Валеру увезли на “скорой”. Ему стало очень хреново. Привезли, сделали анализы, пару каких-то обследований. Анализы оказались очень плохими. Даже... там, не понятно, что было. Провели операцию… Ничего не нашли… На следующий день все анализы пришли в норму… Щас он лежит в палате, отдыхает.
Я вошел в состояние какого-то небольшого шока.
– Какую операцию? – спросил я, ничего не понимая.
– Ну… операции, как таковой не было, – ответил Игорь. – У него там подозревали всякую хрень. Вначале аппендицит, потом язву.
– И?... Что в результате?
– Ничего, – ответил Игорь, разведя руками.
– Как это ничего? А как же операция? – продолжал спрашивать я.
– Ну… как бы… Разрезали, посмотрели, ничего не нашли, зашили обратно.
– В смысле? – уже начал офигевать я.
– Ну… в прямом смысле… Анализы сейчас в норме… Никто не знает, что с ним такое.
Наступила пауза.
– Так же не бывает, – сказал я.
– Ну, видимо бывает, – ответил Игорь, выпуская дым.
И снова пауза.
Я сидел, не понимая, что вообще происходит в этом мире и вокруг меня, и, кажется, начинал ощущать какое-то бессилие и невыносимую усталость.
– Хрень какая-то, – произнес я.
Игорь только выпустил дым после очередной затяжки, видимо, в знак согласия.
Я потер ладонями лицо.
– В общем-то, при панкреатите такое может быть. Когда с поджелудочной… проблемы… Там и с анализами может что-то подобное быть, – пробормотал я, глядя куда-то в сторону. – Может, еще какая-то лажа.
– Угу, – как-то странно кивнул головой Игорь.
– А щас-то он как? – спросил я.
– Приходит в себя потихоньку. Более-менее нормально. Через неделю швы снимут и выпишут… Ну, естественно, его обследуют, выясняют, что с ним такое.
Наступила еще одна пауза.
Не знаю почему, видимо, на фоне эмоционального напряжения и подавленности, но эта новость по поводу Валеры оказала на меня какое-то странное воздействие и, кажется, окончательно вывела меня из равновесия.
Официант принес колы со льдом в стеклянном стакане и поставил ее мне на стол.
Я сидел некоторое время молча и смотрел куда-то в сторону, видимо, не в состоянии уже о чем-то серьезно думать.
– Пацаны, – произнес Игорь, – Вы загнались.
– В смысле? – поднял я взгляд на Игоря.
– В прямом смысле. Вы загнались, парни. Вам надо темп сбавить.
Я продолжал искоса вопросительно смотреть на своего собеседника.
– Я ведь знаю Валеру, – начал Игорь. – Я этого обдолбыша с детства знаю. Мы выросли с ним, мы же братья… Я помню, как его в Москве в реанимацию увезли… Знаю все, чем он занимается… Ошпарка этого… Вы загнались, парни… Вы лезете куда-то не туда… Я не знаю, что вы делаете, и с чем играете, и что это за силы, но вы загнетесь, рано или поздно… если не остановитесь. Вы так сдохните просто, если в своей жизни что-то не поменяете… Успокойтесь… Хотя бы на время…
Я смотрел на Игоря, не совсем понимая, что он говорит, но его слова инстинктивно продолжали оказывать влияние на мое, теперь, видимо, уже подсознание.
– Это зло сильнее вас, – закончил Игорь.
И тут меня прорвало. Я больше не в силах был сдержать все эти грёбанные эмоции, которые копились у меня уже несколько месяцев. Понимая, что уже не смогу этого остановить, я закрыл лицо руками и лег на стол, чтобы скрыть свои слезы, пытаясь хоть как-то не допустить истерики.
Я начал рыдать, и чувствовал, как вместе со слезами через конвульсивные передергивания и всхлипывания, организм выбрасывал в окружающее пространство накопившуюся энергию, освобождаясь от негативных эмоций, и снимая таким образом нервное напряжение.
– Ни чо, ни чо, чувак, все нормально… Поплачь… Не парься… Тебя здесь никто не видит, – ровным спокойным голосом произнес Игорь, старший брат Валеры.
Я рыдал так некоторое время. А когда почувствовал, что могу говорить, начал говорить, закрывшись одной рукой от темного зала кафе, который все равно, казалось, находился где-то там, достаточно далеко.
А Игорь просто сидел и курил, выпуская дым в сторону, и слушал меня. Слушал, как я захлебывался словами в каком-то абсолютном неадеквате, как я выплевывал из себя и разбрызгивал вокруг все те эмоции, которые накопились во мне за долгое время.
– …Я ненавижу этот грёбанный мир!... Хватит!... Ненавижу все это!... Какого хрена в нем происходит?! Какого хрена происходит со мной?! Что вообще здесь творится?! Где Этот Бог?! Где Его хваленая любовь?! Где Его долбанная милость?!... Нахрен все!... Я работал с этой лесбиянкой… Лесбиянка… Маленькая девочка… Учится на последних курсах института… Она не злой человек. Она не плохой человек… Она даже не такая уж и развращенная… Она стала лесбиянкой не потому, что ей так захотелось… И не потому, что у нее все было хорошо… Ей просто в жизни повезло немного меньше, чем другим… Не она же в этом виновата… Просто так получилось. Так сложились обстоятельства… У нее просто проблемы… Проблемы в ее голове. Внутренние проблемы… Комплексы… Низкая самооценка… Не она в этом виновата… Просто в ее жизни что-то пошло не так… Она не пользовалась спросом у парней… Возможно, ее унижали… Кто-то ее отвергал… Причем, она ведь даже не уродина, она симпатичная. Но просто что-то в ее жизни не получилось… Может, в ней не воспитали чётких понятий о женственности, красоте и сексуальности… А, может, она сама озлобилась на все эти требования, которые ей пытается предъявить этот сраный мир… и пошла против них… Может, ее просто достало все это… Достало, что от нее чего-то требуют… Достало, что от нее требуют выглядеть сексуальной… А она просто хочет быть такой, какая есть, и хочет, чтобы ее любили… Осознание того, что она не соответствует каким-то требованиям, причиняло ей боль, и в результате она стала воспринимать их с агрессией, – проговаривал я, как будто читал лекцию студентам в Университете. А Игорь сидел и слушал меня.
– …Она просто озлобилась и пошла против всего того, что ей пытается навязать этот мир… А это только усугубило ее положение и сделало все еще хуже!.. Ее потребности в мужском внимании оказались не восполненными, и стали причинять еще большую боль… Со временем эта боль стала производить злость… В результате она озлобилась против собственных же инстинктов, и решила просто проигнорировать их, просто подавить эти потребности… Но, естественно, не смогла!… А потом еще какой-то вася трахнул ее, трахнул и свалил, сам не понимая, что сделал… Она стала ненавидеть всех мужчин… Ее злость только возросла… Злость ко всему этому миру… И ко своим же собственным инстинктам… В итоге она попыталась уйти в какую-то… мнимую реальность… Она попыталась убежать… Убежать в иллюзию, в другой мир… Да, она обманывает себя… И она сама это признает. Она прекрасно все это понимает… Но это всего лишь ее реакция на собственную боль… Она же не виновата, что в ее жизни все именно так обернулось… Просто она чего-то не смогла… Не смогла преодолеть какой-то внутренний конфликт… Не смогла что-то внутри себя побороть… И не смогла вовремя что-то понять… Что-то важное, что нужно было понять – а она вовремя этого не поняла… Она разочаровалась. И сейчас снова уходит туда, куда ее тянут ее подруги – в эту иллюзию, в этот самообман… И это затягивает еще сильнее!... Затягивает, как болото… Как зыбучие пески… Чем больше в них двигаешься, тем сильнее они тебя засасывают… Просто поглощают тебя и все!... Так где нахрен Этот Бог?!... Куда Он делся?!... Почему Он это допустил?!... Где Он был, когда на нее не обращали внимания?!... Где Он был, когда ее этот мудак малолетний трахал, а потом сваливал от нее?!... Где Он был, когда в ее сердце злость копилась?!... Почему Он тогда ей не помог?!... Он лишь только пришел в конце и сказал, какая она неправильная, и осудил… И все!... Больше Он ни хрена не сделал!!!... А где Он был раньше?!... Когда Его же грёбанная система сознания, которую Он создал, начала глючить и давать сбои!... Когда Его же собственный механизм потребностей, который Он установил внутри человека, начал производить такую боль и повел эту девочку не в ту сторону!... Где Он был, когда в этом мире, который Он же сотворил, все начало ломаться и рушиться, когда стали выпадать элементы из Его же собственных схем?!.... Его же собственные долбанные системы, которые Он сам спроектировал!... Где Он был тогда, когда все эти представления о взаимоотношениях мужчин и женщин коверкались в разуме этой девочки?!...
Я сделал небольшую паузу. А потом продолжил:
– Нахрен всю это!... Я всю свою грёбанную жизнь занимался тем, что пытался изменить этот мир…. Я всю свою грёбанную жизнь занимался тем, что служил Богу… Я свою жопу рвал ради этого… У нас на концертах люди перед сценой десятками каялись в грехах и принимали нашу веру… Они на коленях стояли… Они рыдали… Я видел, как у них жизни потом менялись… Они мыслить начинали по-другому… Они становились другими людьми!… Я видел, как у них мировоззрение переворачивается… Я несколько лет занимался этой социальной работой… Я с наркоманами работал… Я с наркодиллерами работал… Я с бухарями всякими работал… С лесбиянками работал… Многие из них другими людьми потом становились… Они менялись… Я менял их образ мышления!... Я видел, как бесов изгоняют… Я сам принимал участие в изгнании бесов!... Я разрушал ложь и предубеждения, которые людям в их башках всякие твари понастроили!... И в результате я щас болею хрен знает чем, и ни один долбанный врач, сука, не может мне диагноз поставить… Какого хрена со мной происходит?!... Моя жизнь просто разрушена!... Я чуть ли не инвалид… У меня будущего никакого нет… Я понятия не имею, как дальше буду жить… Я прошел до хрена обследований…. Я проверил все, что только можно было… Я в больницах лежал… Я бабки на эти обследования тратил… Ни один!... Ни один грёбанный врач не может поставить мне диагноз!... Какого хрена со мной происходит?!... Где Этот Бог?!... И почему Он кидает тех, кто Ему служит?!...
Кажется, пора было уже заканчивать мою исповедь. Игорь, наверняка, устал все это слушать. Но я не останавливался.
– А Влад?... Влад что?! Почему в его жизни все так?... Блин… Он такой пацан ништяковый был… Он хороший человек был… Он умный был… Добрый… Он до хрена всего понимал… Он мог бы этот мир изменить… Какого хрена в его жизни все так?!... Всякое чмо позорное живет и ни о чем не думает… Быдло тупое… живет и наслаждается жизнью каждый день… Радуется солнцу, банке пива и песням Серёги… орущим из приоткрытых окон… чужих затонированных “восьмерок”, случайно остановившихся на перекрестке… Почему они могут жить и ни о чем не думать?... Почему Влад так жить не смог?... Почему он смысла в этой жизни не видел?... Почему его от всего тошнило?... Что с ним случилось?... Почему он одержимым стал?... Почему так вообще произошло?!... Какого хрена бесы могут входить в человека, когда он попадает в трагические ситуации?... Какого хрена бесы могут входить, когда человек испытывает сильные стрессы?... Какого хрена бесы могут входить, когда человек находится в тяжелых обстоятельствах, когда человек ослаблен болезнями, психозами, депрессией, автомобильными катастрофами?... Разве это правильно?... Где справедливость в этом мире?!... Где Бог?!... Куда Он смотрит?!... Почему все так?... Ублюдки всякие людей убивают, насилуют, режут по частям… Дак почему именно с Владом это произошло?!... А не с кем-то другим?... Он ведь был хороший человек!... Почему все именно так?!... Какая нахрен Божья любовь?!... Какая милость?!... Какая нахрен вера?!... И какая нахрен война?!... Нет никакой войны!... Есть только воля Бога на всякое зло под этим сраным солнцем!... А сатана тупо шестёрка, и исполняет то, что Он скажет… Какое вообще может быть к Нему доверие?!... Хватит!... Я ненавижу всю эту религию!... Я ненавижу этот закон!... И эту Библию!... И нахрен всю эту веру!... Я ненавижу Этого Бога!!!...
Я на секунду остановился. И затем, продолжив, как будто начал рассуждать:
– И ведь действительно… логично… логично предположить… что все это какой-то гон абсолютный… Логично предположить, что никакого Бога нет на свете… И вся эта жизнь не имеет никакого смысла… И все то, что здесь на земле, не имеет никакого продолжения… все это ничто… Все это просто прах… Рано или поздно все это исчезнет, и будет уже не важно… Ведь нет ни ада, ни рая… Ни хрена нет… Это все просто иллюзия моего же собственного сознания… Иллюзия, от которой я эмоционально завишу… Логично так предположить… логично сделать такой вывод и послать в жопу всю эту религию… Но… Твою ж мать!!!... Ведь я знаю, что все это на самом деле есть!... Проблема в том, что я действительно знаю, что Бог на самом деле есть!... И все именно так!... И это самое говённое во всем этом!... Это самое большое дерьмо – то, что Бог действительно есть!!!... Лучше бы Его не было, но – ОН ЕСТЬ!... И это полное говно!!!… … … Ибо я Его ненавижу…
Пока я выговаривал все это со злостью и мокрыми сверкающими глазами, Игорь не проронил ни слова и даже не позволил себе каких-либо мимических реакций на лице. Он просто сидел и спокойно курил, выпуская в сторону дым, и слушая все то, что я выбрасывал из своего замученного сознания в окружающее пространство.
Доперев мозгом до понимания того, что я устраиваю чуть ли не истерику абсолютно незнакомому да еще и неверующему человеку, и выгляжу при этом довольно глупо, я попытался взять себя в руки и успокоиться.
– Так, ладно… все… хватит, – произнес я, моргая глазами и тряся головой, и потирая ладонями свои бедра. – Ты извини, что я здесь все это устроил.
– Да ничего, все нормально. Не парься, – ответил мне Игорь.
– Надо взять себя в руки, – повторял я.
– Да ладно, успокойся.
– У меня просто друг недавно погиб, – продолжал я оправдываться, вытирая лицо руками и приводя свой вид в состояние какого-то понта. – Всякого говна до хрена свалилось… Еще болезнь эта…
– Я понимаю, – со снисхождением произнес Игорь.
– Ладно… Все это – долбанная хрень. Все это – лирика… Еще раз извини, – продолжал я говорить, со злостью втягивая воздух носом, и с хрустом разминая шею, наклоняя голову вправо и влево.
– Да все нормально, чувак. Не кипиши.
Немного успокоившись, я стряхнул с себя последние частички пыли и встал из-за стола.
– Ладно, я пошел, – произнес я.
– К Валере-то зайдешь в больницу?
Я застопорился.
– Да, конечно, – ответил я, опомнившись. – Где он лежит?
– В сорок третьей.
– Где это? – спросил я. – Я не знаю.
– Я точного адреса не помню щас. Знаю только, где находится, – ответил Игорь, докуривая сигарету. – Давай, я тебе дам свой телефон. Позвонишь потом, я скажу.
– Хорошо, – согласился я.
Игорь протянул мне свою визитку, не вставая из-за стола.
– Там написан мой телефон, – сказал он.
Я взял визитку.
– У него “сотовый” с собой? Если ему позвонить…
– Да, можешь позвонить ему.
– Отлично, – произнес я, не смотря в глаза Игорю. – Тогда я пошел. Счастливо.
Я взял со стола свою колу и залпом выпил ее, затем заглотил оставшиеся на дне стакана кусочки льда, и, разгрызая их зубами, направился к выходу.
– Ну давай, – тихо произнес Игорь, затушив сигарету и оставаясь сидеть за столом.


“Это, сука, жизнь, – думал я, сидя в своей комнате у себя дома, устало погрузившись в кресло, но в каком-то напряжении и не в состоянии полностью расслабиться. – Да. Это, сука, жизнь”. Невозможно что-то изменить в этом мире и потом не столкнуться с последствиями. Невозможно поменять что-то в реальности и при этом остаться полностью в тени. Весь этот мир контролируется. Каждая его сфера, каждая небольшая система, каждый человек, любое сознание, так или иначе, контролируется. Где-то государством, где-то бизнес-структурами, где-то различными движениями. Ни одно сознание не может быть свободным. И сатана везде имеет свои интересы. К этому можно относиться по-разному, но при тщательном изучении это становится очевидным.
Забавно, но, кажется, это действительно правда – большинство людей счастливы лишь потому, что удачно встроены в какую-то систему. Каждый раз, когда они пытаются выйти из этой системы, или противостоять ей – система начинает разрушать их жизнь, и люди в бессилии возвращаются обратно. Не желая сопротивляться и терпеть боль, люди меняют свободу на благополучие, и становятся обыкновенными рабами. Так система контролирует “правильную” работу всех своих элементов. Но вот куда в результате придет сама система – никто не знает. А, как правило, она приходит в ад, и тогда уже люди ничего не могут сделать.
Невозможно просто так вклиниться в работу системы и попытаться ее изменить. Она этого не допустит. Придут последствия. Реальность изменяется только под воздействием тех, у кого есть на это серьезные основания. Я наблюдал за деятельностью различных рок-групп и исполнителей, осмелившихся внести какие-либо изменения в структуры этой системы. Их судьбы лишний раз подтверждали правильность направления моих мыслей. Возможно, все это были мои собственные иллюзии. Возможно, все на самом деле совсем по-другому. Но отрицать последствия своих попыток изменить работу системы – я уже не мог.
Я сидел в своем кресле у себя дома и чувствовал, как тьма собирается вокруг меня. Она словно проникала из другой реальности, образовываясь из ниоткуда, а затем брала меня в жесткое и плотное окружение, заключая в некую сферу, шар, и начинала поглощать в своем давящем объеме. И я начинал задыхаться, захлебываясь ее тяжелой сущностью.
Нечто приходило и заполняло собой всю комнату, концентрируясь тем больше, чем сильнее было ограниченно пространство. Трансформируясь во что-то полуматериальное, промежуточное, приобретая таким образом силу и свое разрушительное влияние на человеческое сознание, это Нечто как будто захватывало в свои объятия и начинало сверлить разум. Тьма появлялась из внешней бесконечности и, просачиваясь в квартиру, заполняла собой весь этот сосуд. Свет, горящий от лампы накаливания, как будто растворял пришедшую тьму и делал немного слабее. Но давление снаружи было настолько сильным, что проникнув внутрь сквозь окна, она уже не могла вернуться обратно. Как будто кто-то искусственно поддерживал барическую разность, нагнетая снаружи и обеспечивая тягу. Ночь за окном давила своей массой и не пускала тьму обратно, лишь заставляя ее проникать с улицы. А стекла в свою очередь отражали изнутри и не позволяли уходить. Так тьма концентрировалась в кубическом объеме моей бетонной камеры.
Нельзя изменить реальность и остаться в тени. Тебя обязательно найдут и потребуют вернуть долг, желая отыграться за потерю своего влияния.
И сейчас как будто десятки и сотни демонов, каждый когда-то в то или иное время отвечающий за ту или иную ситуацию, и столкнувшийся со мной и потерпевший от меня поражение – каждый из них – все они как будто пытались отыграться на мне, как будто тянулись за мной темным шлейфом нечисти, вставая в длинную очередь мести. И каждый говорил: “Ты помнишь меня? Помнишь? Помнишь?!”. “Восемь лет назад – наркоман из соседнего дома. Ты помнишь меня?”, “Семь лет назад – малообеспеченная семья алкоголиков. Ты помнишь меня?”, “Шесть лет назад – концерт на площади небольшого города. Ты помнишь меня?”, “Пять с половиной лет назад – молитва сотен людей, исцеления, освобождения, ты принимаешь участие, ты играешь на сцене. Ты помнишь меня?”, “Пять лет назад – концерт-проповедь, десятки людей стоят на коленях перед сценой, рыдают, каются в своих грехах и клянутся изменить свою жизнь, они свободны, они другие, ты играешь, ты принимаешь участие. Ты помнишь меня? Помнишь?”, “Двухдневный пост за сатаниста. Ты помнишь меня?”, Многолетняя работа со знакомым по школе. Ты помнишь меня?”, “Изгнание бесов из Влада – ТЫ ПОМНИШЬ МЕНЯ?”, “Помнишь?”, “Помнишь?”, “Помнишь?”, “Помнишь нас всех?”. “Пришло время платить!!!”.
Они как будто летали вокруг меня, извиваясь и щелкая зубами, желая разорвать, разодрать в клочья, или хотя бы оторвать кусочек.
А потом пришел дьявол. Диаволос – что значит “клеветник”. Лжец и отец лжи. Тот, кто постоянно создает людям иллюзии. Он управляет всем этим миром и является самым искусным обманщиком. Именно он лучше всего разводит людей на лохов. И, играя на их естественных потребностях и создавая новые, искусственные – производит те или иные желания, детерминируя поступки каждого конкретного индивида и программируя его поведение на долгие-долгие годы.
…Однажды кто-то сказал: “Жизнь человека определяется всего лишь набором его потребностей. Чем больше удовлетворенных потребностей у человека, тем более счастливым он себя чувствует. Однако ресурсы человека всегда ограниченны. И здесь в очевидность выходит элементарная математика: чем меньше у человека потребностей – тем проще ему их удовлетворить и почувствовать себя счастливым”. …Кем ты себя возомнил?!... Считаешь себя лучше других?... Считаешь, что можешь управлять человеческим сознанием?... Считаешь, что можешь заставить человека мыслить так, как тебе нужно?... Построить в его голове какие-то образы, создать модели?... А потом предопределить его поведение и поступки, да?... Зачем ты делаешь это?... Зачем ты влияешь на людей?... Ты вмешиваешься в работу многовековой системы… Ты вмешиваешься в то, что прекрасно работает и без тебя… Ты нарушаешь функционирование этой системы… Зачем ты влияешь на людей?... Ты нарушаешь их волю. Воля – единственный безвозмездный дар человеку, данный Богом, который Он никогда не отнимет. Кем ты считаешь себя, что нарушаешь волю людей и отнимаешь у них этот дар?... Неужели ты думаешь, что они будут жить лучше, если начнут понимать какие-то вещи?... Неужели ты думаешь, что знание может освободить их?... Знание не приносит счастья. Знание несет в себе лишь страдание. Человеку это не нужно… Человеку нужно ощущение счастья, пусть даже если это иллюзия… Человек всегда слаб. Человек всегда идет туда, где ему проще. Человек всегда занимается тем, что ему проще. Человек всегда делает только то, что ему проще всего делать. И этим он прекрасно выполняет свою задачу. Потому что он всего лишь инструмент. Он находится в том месте, куда его уже интегрировали… Человек не привык бороться. Человек не привык сражаться. Он не хочет испытывать сопротивление. Против течения жизни человек идти не может… Он овца в стаде… Он живет по своим стереотипам и по тем представлениям, которые я сформировал у него… Человек никогда не видит дальше собственного носа. Он не понимает, что им управляют… Он может добиться невероятных успехов в какой-то сфере, и при этом остаться полным идиотом… Он может стать прекрасным музыкантом, но остаться дураком, не умеющим формулировать свои мысли. Он может быть преуспевающим бизнесменом, но не способным на любовь и проявление чувств, и никогда не сможет завести семью и родить детей. Он может получить Нобелевскую премию за научное открытие и при этом не заработать за свою жизнь ни копейки. Он может иметь прекрасную семью, но быть полным неудачником в профессиональной деятельности. Он может добиться успехов в карьере и быть полным неудачником в личной жизни. Мужчина может стать казановой и перетрахать всех женщин в мире, но так никогда и не познать настоящей женской любви, и остаться навсегда одиноким… Человек всего лишь делает то, что ему проще всего делать – потому что кто-то уже предопределил его к этому и задал ему программу всей его жизни… И что делаешь ты?... Зачем ты пытаешься нарушить эту программу?... Зачем ты пытаешься заставить людей все это осознавать? Зачем ты расширяешь их сознание?... Посмотри на них – они счастливы. Они все счастливы. Они все прекрасно живут и без тебя. Они не нуждаются в истине. Она не нужна им… Единственная причина, по которой ты это делаешь – твоя собственная гордыня… Ты тщеславен. Ты получаешь наслаждение от осознания того, что управляешь людьми… Ты просто реализуешь свои потребности. Исполняешь свои греховные порочные желания… Хочешь изменить этот мир? Нет… Ты хочешь власти… Ты хочешь манипулировать человеческим сознанием… Думаешь, на суде Бог тебя пощадит? Думаешь, Он погладит тебя по головке и скажет спасибо за то, что ты нарушил работу Его системы? Считаешь, что получишь награду за то, что отнял у людей свободу выбора? Нет… Ты не исполняешь Его волю. Ты исполняешь свою волю… Ты вмешиваешься в изначальную работу инстинктов, которые Он создал. Ты пытаешься контролировать людей… Кто дал тебе это право? Думаешь, Бог? Думаешь, это нужно Ему? Нет… Ему нужно, чтобы люди жили, исполняя свои желания… Потому что человек животное… Человек примат. Его инстинкты властвуют над ним. Его инстинкты предопределяют все поступки в его жизни. Программа, которая заложена внутри него, всегда будет заставлять его делать то, что нужно создателю программы – программисту… Человек никогда не пойдет против своих инстинктов – потому что человек слаб… Человек раб своих желаний. Человек всего лишь робот. Он всегда исполняет то, что ему внушают. Он всегда живет в соответствии с программой своего разума… А что делаешь ты?... Ты хочешь быть выше этого?... Ты хочешь быть выше человеческих инстинктов?... Ты хочешь, чтобы люди научились себя контролировать? Ты хочешь заставить людей бороться с программой? Ты хочешь создать в их сознании внутренний конфликт и сделать их такими же несчастными, как и ты сам?... ЧЕЛОВЕК НЕ ДОЛЖЕН ОСОЗНАВАТЬ ТОГО, ЧТО ОН ДЕЛАЕТ – ОН ДОЛЖЕН ПРОСТО ДЕЛАТЬ ЭТО, И ВСЕ… И человек не должен осознавать своей жизни. Это система… А чем занимаешься ты?... Ты нарушаешь работу системы. Ты хочешь быть над системой? Ты хочешь быть выше ее? Ты хочешь управлять ей? Ты сам хочешь быть системой… Это гордость, и не более того.
Да, и чего ты добился? Посмотри на свою жизнь. Она ничтожна… Кто ты? Чем занимаешься?... Всего лишь исполняешь свои призрачные желания. Питаешь собственные иллюзии… Считаешь, что освобождаешь других людей?... А сам свободен? Нет… Твоя жизнь – постоянная неизменная депрессия. Ты ходишь в страхе. Тебя подавляет окружающая действительность. Ты не видишь удовольствия в жизни. Ничто не радует тебя… Ты несчастен… О, да, ты много знаешь. Но знание не делает тебя счастливым… Ты влияешь на поступки людей… И при этом не можешь удовлетворить своих элементарных потребностей… И вот к чему тебя привела твоя деятельность… Ты несчастный человек… А все почему?... Ты пропускаешь через себя боль других людей. Ты пропускаешь сквозь свою душу их чувства, эмоции, переживания… Зачем?... Ты видишь их страдание. И разделяешь его. Ты страдаешь вместе с ними. Ты страдаешь вместо них. Ты подменяешь собой их жизни. Ты заменяешь собой их души… О, да, ты видишь людей! Ты знаешь их… Знаешь, насколько они эгоистичны, насколько жестоки, и насколько недалеки и глупы… Упиваются собственным тщеславием, и не понимают, что всего лишь исполняют программу, которую им задали… Ты знаешь людей… И что, тебя это радует? Ты от этого счастлив?... Ты видишь их слабости, их комплексы, ты понимаешь причины их поведения, ты понимаешь насколько они мерзки, ты понимаешь, кто есть человек – человек всегда слаб, человек тупое животное, примат, живет только по инстинктам, живет по программе, которую ему впихнули в разум, и при этом считает себя королем мира. Человек глуп и всегда останется глупцом… Самые счастливые люди на этой земле – это рабы. Человек всегда хочет быть рабом… Это закон… Человек стремится к рабству. Человек стремится к упрощению всего. Он идет туда, где ему легче, и делает то, что ему проще, а потом мнит себя завоевателем… Ты знаешь все это. И что с того?... Ты стал от этого счастливым?... Нет…
И что ты будешь делать теперь?... Что ты будешь делать со своей жизнью?... У тебя нет работы. У тебя нет специальности. У тебя нет больших денег... У тебя даже девушки нет… Тебе бы надо было трахать тех фанаток, которые тобой восхищались, когда ты еще был на сцене… Но нет – у тебя ведь принципы… Да?... Ты все упустил… Ты не встроен в структуру этого мира, потому что однажды попытался быть над этой структурой… О, да, ты оказал какое-то влияние на жизнь некоторых людей… Ты превращал наркоманов в религиозных фанатиков, ты занимался социальной работой, ты изменял образ мыслей человека. Когда-то ты стоял на сцене, рядом с которой люди на коленях каялись в своих грехах и рыдали… А что теперь?... Какую цену ты заплатил за все это?... И зачем тебе сейчас все это нужно?... Если ты не в состоянии даже создать нормальной семьи и восполнить свои основные потребности… Ты болен… Твой организм разваливается по частям… Твоя жизнь разрушена… Твоя жизнь пришла к полному краху… Она уже закончена… Ее уже сейчас нет… Дальше нет ничего. Дальше нет тебя. Нет твоей жизни… Есть только страдание… Невыносимое изматывающее до самой смерти страдание… Это все, что тебе осталось… Твоя жизнь завершена… Ты неудачник… Ты до конца своих дней будешь удовлетворять себя проститутками, если еще сможешь заработать на них денег… И что?... Что в результате?... Зачем ты все это делал?... Зачем тебе это было нужно? Зачем тебе это все???... К чему ты пришел???... Оно стоило всего этого??? ОНО ЭТОГО СТОИЛО!!!???... Ты идиот…

Возможно, все это действительно было правдой. Да, наверное – так и было все на самом деле. Я просто просрал свою жизнь на какую-то лажу, и теперь вряд ли меня ожидало какое-то перспективное будущее в структуре этого чмошного эгоистичного и недалекого мира.
С осознанием абсолютной бессмысленности своих поступков и никчемности всей своей жизни я лег спать и погрузился в сон.

Стоп… Стоп!... Хватит!... Прекрати!... Ты ведь здесь уже был, был здесь… был… Был!... Уже не один раз… Да!... Был… Вспомни… Когда-то ты здесь уже находился… Неужели ты не видишь? – это место тебе знакомо… Знакомо как дорога, как путь, по которому ты всегда идешь… Ты ведь знаешь это место… Ты его знаешь… Знаешь… Неужели ты не помнишь?… Неужели ты забыл?... Ты проходил его уже не один раз… Тебе знакомо это состояние… Тебе знакомы эти чувства… Эти переживания и эмоции – они знакомы тебе… Когда-то ты все это уже испытывал… Вспомни… Вспомни все это… Запиши в книгу… Поставь галочку… Отметь в своем сознании, как нечто важное, что нельзя забывать… Но очевидность, которую ты никак не можешь игнорировать – ты здесь уже когда-то был… Был… Ты это место помнишь… Помнишь, как оно называется… Помнишь, куда оно ведет… Помнишь, откуда оно ведет… И ты знаешь, что это… Знаешь, почему… Знаешь, зачем… И ты знаешь, по какой причине ты оказался здесь… Ты знаешь, куда тебя выведет эта дорога… Ты понимаешь, что это иллюзия… иллюзия… Ты понимаешь, что это страх… Страх – иллюзия… Страх!... Ты можешь распознать ее… Можешь распознать его… Ты можешь все это видеть… Ты можешь видеть это место… Ты можешь видеть дорогу… И ты знаешь, где выход… Знаешь… Не отрицай того, о чем кричит тебе твое сердце… Паника затмила твои глаза… Страх извратил твое восприятие… Твой разум порабощен… Руки скованы… Мысли… Чужие мысли!... Это не Мои мысли!… Это не твои мысли!… Но ты слышишь, что тебе говорят… Я здесь… Ты слышишь Меня… Я здесь… Слышишь… Слышишь!... Это не конец… Нет!... Нет... Это не конец!… Ты знаешь, что это… Знаешь… Знаешь!... Осознание исчерпывающей очевидности всего происходящего никогда не даст покоя твоему разуму… Понимание, которое ты не в силах побороть – ТЫ ЗДЕСЬ УЖЕ КОГДА-ТО БЫЛ!!!… Ты знаешь, что это за место… Так что это?... что?... Ты знаешь, что это не конец… Тогда что это?... Что?... Это всего лишь переходный этап… Завершение эпохи… Конец цикла… Переход из одного состояния в другое… Новый период… Другой уровень… Спираль… Спираль!… Цикличность… Это конец одной дороги… И начало другой… Здесь они смыкаются и их реальности перемешиваются между собой… Это конец старой жизни… И начало новой… Новый период… Новая жизнь… Так творится история… Твоя история… Твоя жизнь… Одна жизнь… Не забывай это… Научись так исчислять свои дни, чтобы приобрести себе, наконец, мудрое сердце… И хватит ныть… Так творится твоя история… Ты через все это уже когда-то проходил… Вот Моя рука… А там – Мой голос… Иди на него… Теперь ты знаешь, где выход… Он всегда прямо…






33.

Мы постоянно ищем в этом мире что-то, на что можно было бы опереться, что выполняло бы для нас роль своеобразного ориентира. Мы постоянно ищем какой-то смысл в своей жизни и искусственно повышаем ценность тех вещей, за которые могли бы держаться. Мы сами придаем наибольшее значение тем объектам, которые могли бы оправдать наше существование. Да, нам всем в этой жизни необходимо какое-то оправдание – оправдание нашей жизни. Что-то, что сказало бы нам: “Вот. Смотри. В этом есть смысл. Это значимо. Это ценно. Это нужно. И мы нужны. И мы ценны. И мы значимы”. Мы все ищем какое-то оправдание, чтобы жить. Мы нуждаемся в нем. И готовы за него умереть. Это то, что дает нам силы и желание существовать дальше. Это наше всё – это наша иллюзия, которую мы сами себе проектируем, и за которую мы готовы рвать глотки другим. И даже если мы не верим в Бога, мы все равно создаем себе какую-нибудь религию, которой начинаем поклоняться. Мы придумываем себе разные идеи, за которые готовы идти на войну. Рожаем детей и приносим себя в жертву, чтобы вырастить и воспитать их. Создаем системы, которые потом приобретают для нас еще большее значение, чем наши дети. С головой уходим в дела, в работу, в достижения. Так или иначе, но мы все к чему-то стремимся. Посвящаем чему-то всю свою жизнь. Мы все хотим себя чему-то посвятить. Доказать самим себе, что наша жизнь не напрасна.
А кто-то из нас просто тупо останавливается на удовлетворении своих самых элементарных потребностей – чтобы не искать чего-то слишком сложного, просто отвергнув существование этого вовсе. Не искать понапрасну высокого смысла там, где его нет, а придать этот смысл наиболее примитивным и малозначимым вещам. Не искать любви и не создавать семью, остановившись лишь на сексе. Не страдать чувством вины, а чтобы люди думали о тебе лучше, чем ты есть – потребность в славе – удовлетворять дорогим костюмом. Не принимать установленные правила игры и порядочности во всеобщей конкуренции, а повышать свой уровень и собственную самооценку просто за счет унижения другого человека. Не вгонять себя в депрессию от собственной несостоятельности и неспособности побороть что-то – а превратить свои недостатки в возможность отобрать у более слабого то, что тебе не принадлежит и, завладев его ресурсами, почувствовать себя хоть на мгновение, но королем мира.
И, так или иначе, чем бы мы ни занимались, но мы не способны на абсолютный расчет. Мы все делаем то, к чему нас призывают наши эмоции. И если наша жизнь станет безэмоциональной, если мы перестанем испытывать страсть от того, к чему стремимся – наша жизнь и холодный расчет потеряют всякий смысл. Потому что достижение целей и удовлетворение потребностей – это состояние эмоций. И удовлетворение – это эмоция. И успокоение – это эмоция. И радость от достижения – это эмоция.
Все в нашей жизни определяется только лишь эмоциями. Либо расчетом и манипулированием этих эмоций.
Произведя не хилый расчет эмоций, и положительных и отрицательных, и таких, с которыми я сам для себя еще не определился – но в любом случае получаемых от того, чем я занимался – я приходил к одному выводу: Я БОЛЬШЕ НЕ ХОТЕЛ ТАК ЖИТЬ.
Каждый раз, когда у меня случался приступ, приходил страх и ощущение, будто это состояние – время от точки Z до точки Y – никогда не закончится. Мне начинало казаться, что я никогда не выберусь из этих выматывающих головокружений, невыносимой слабости и постоянных скачков давления. Мне начинало казаться, что я навсегда так и застряну в этом аду и уже не вернусь к нормальной жизни. Я начинал чувствовать себя каким-то инвалидом, и мне становилось по-настоящему жаль этих людей. Всегда есть состояния, которые хуже, чем то, в котором ты сам находишься. Однако, как правило, осознание этого во время твоих собственных страданий тебя мало утешает. И осознание страха перед своей болезнью также не могло не повлиять на мое эмоциональное восприятие мира. Потом я все же поправлялся и возвращался со временем к относительно нормальной жизни. И эти ощущения уходили. Но страх оставался.
Иногда после приступа, особенно если он прошел с высоким скачком давления, в первые пару дней у меня немного ухудшалось зрение. И тогда я начинал думать: “А что я могу сделать своими глазами, пока они у меня еще работают? Пока они еще видят”. Ты начинаешь мыслить так: “Что я могу сделать еще в этом мире, пока у меня есть еще хоть какие-то для этого возможности? Пока я еще хоть что-то могу делать”. Ты думаешь, что не плохо бы удовлетворить свои желания. Так как на данный момент времени у меня было всего только два желания – желание секса и желание смерти – желание изменить этот мир отошло куда-то на глубоко анальный задний план, и желание смерти было таким несколько неоднозначным желанием, то я решил в любом случае восполнить в себе очевидную потребность. Любым способом.
Когда ты наконец-то выбираешься хоть ненадолго из этой глубокой пропасти своей адской болезни – первая мысль, которая тебе приходит в голову: “Ну чо, суки! Я еще жив! Готовься, грёбанный мир, щас я тебя буду трахать!… Ну ладно, не трахать… Просто я тебя немного подкорректирую!… потому что такой ты мне не нравишься”. Злость на самом деле не плохое чувство. Просто русло, в которое эта злость направляется, должно быть правильным. “Готовься, тьма! Это моя территория! Сатана здесь надолго не останется!”, – появляются мысли, сублимированные от злости и долгого пребывания тела в болезненном состоянии. Но тут же эти мысли перебиваются неудовлетворенной сексуальной потребностью, и приходит осознание того, что придется отдать предпочтение лишь чему-то одному.
Теперь у меня возникал вопрос – как я мог удовлетворить эту потребность? Я мог бы трахнуть Марину, ага, причем именно сейчас, когда она была наиболее слаба и беззащитна, утешить ее таким образом, ну-ну, и полностью разрушить наши отношения, так как понимал, что кроме секса мне от нее, в общем-то, больше ничего не нужно и по определенным причинам мы никогда не будем вместе, и, скорее всего, я в результате уйду от нее. Я мог бы трахнуть Катю и разрушить все то, что строил долгое время, что вкладывал в ее разум, формируя у нее те или иные принципы мышления. Да, мы поругались, но я был уверен – скорее всего, мы помиримся, с 90%-ной вероятностью она позвонит мне или напишет, и наши приятельские отношения возобновятся, и тогда я сам позову их с Викой на природу с палаткой.
Но я не мог себе всего этого позволить, потому что у меня были долбанные принципы. Точнее я мог, но – я делал выбор и шел по пути наименьших последствий.
А что будешь делать ты, оказавшись в сложной ситуации? Пойдешь по пути наименьших последствий или пойдешь разрушать этот мир? Катя вот, например, оказавшись в тяжелой ситуации, ушла в иллюзию, став лесбиянкой. Некоторые мужчины, оказавшись в тяжелой ситуации, разрушают свои семьи и калечат жизнь своим детям, которые потом растут без отца. А что будешь делать ты, когда окажешься в тяжелом жизненном положении?
Я открыл на компьютере папку своих документов и отыскал фотографию той проститутки, которая мне понравилась. Набрав название страницы в браузере, я вышел на сайт с анкетами. Я некоторое время смотрел на анкету этой девушки, понимая, что она действительно очень сильно нравится мне. Затем забил ее номер в телефон в список контактов.
“Сейчас или никогда… – подумал я. – Сейчас… Потом возможности может не быть”.
Как позже оказалось, это был действительно идеальный момент для такого действия. Вряд ли совпадение. Воскресное позднее утро, когда моя мама и большинство моих знакомых были в церкви и в экзальтации распевали там всякие разные радостные христианские, иногда победные, песни, я, уже давно абстрагировавшись от этого забавного тусняка, набирал номер телефона проститутки.
“Нателла, – думал я про себя. – Что за имя? Неужели настоящее? По-любому выдуманное”.
– Да… – ответил мне на удивление милый приятный голос.
– Аллё… Нателла?
– Да.
– Я видел этот номер на сайте интим-услуг, – решил для начала подстраховаться я. – Работаешь?
– Ну… да, работаю.
– Сколько стоишь?
Хотя цену я видел в анкете.
– Три тысячи час… Два часа… пять тысяч…
И тут я заметил, что девушка в этом телефонном разговоре волновалась, кажется, не меньше, чем я. Мне это было странно.
– Ага, понятно… А как насчет массажа?
– Все включено.
– Хорошо… Ну, что тогда… Давай встретимся?...
– Зачем? – услышал я несколько шутливым и уже достаточно сильно волнующимся голосом.
– Нууу, как зачем?... – заулыбался я, что естественно изменяло и мою интонацию. – …Ну дак что? Где находишься-то? Куда подъехать?
– Тааак… А как зовут-то… тебя?
Голос девушки реально дрожал, и дыхание сбивалось, хотя голос оставался твердым и веселым с нотками какого-то кокетства.
– Костя… Константин.
– Тааак… Костя… Хорошо… Значит… Знаешь, где Дворец Правосудия?
– Дворец Правосудия?
“Хм… Дворец Правосудия… Как символично, – подумал я. – Просто жесть какая-то нереальная”.
– Нет… Видимо, я не знаю, где у нас Дворец Правосудия, – ответил я.
Я реально был без понятия, где там у нас в городе еще какой-то Дворец Правосудия находится.
– В общем, там за Дворцом Правосудия… Тааак… Адрес…
Она сказала мне адрес, который я тут же записал – но адрес не полный.
– И что там? – спросил я.
– Там – квартира.
– И – номер квартиры? – продолжал я, улыбаясь. Как будто еще нужно было развести эту проститутку, кроме как просто заплатить ей.
– Вот… Когда приедешь – там скажу номер квартиры.
Я продолжал улавливать в веселом волнующемся голосе легкие нотки кокетства. Но меня это кокетство нисколько не раздражало, оно казалось мне каким-то совсем не пошлым.
– Ага… Понятно… хорошо.
– И… когда ты подъедешь?
– Ну… Могу где-нибудь через час… через полтора.
– Хорошо… Я буду готова…
– Ага…
– Ну… все тогда… жду тебя… Костя.
– Угу… Пока.
“Фуууух”, – выдохнул я и тут же вспомнил, что забыл кое-что очень важное.
Я позвонил снова:
– Нателлочка, еще такой момент – у тебя презервативы есть?
– Конечно, – услышал я все тот же приятный, веселый и с нотками все того же какого-то милого кокетства, голос.
– Ой, как замечательно… Ну все тогда… щас скоро подъеду.
“Типа, сервис”, – подумал я про себя, закрывая флип телефона, и быстренько побежал в ванну принимать душ.
Затем я вызвал такси по телефону и начал собираться.
“За Дворцом Правосудия, – думал я про себя. – Ишь ты, блин”.
На всякий случай я взял с собой ножик, положив его в карман джинсов. Мало ли что меня там ждет. Каких разводок только не бывает. В самый кульминационный момент зайдут в квартиру два братка, долбанут по башке битой, заберут себе твои деньги, сотовый, почку, честь и совесть.
До места назначения я ехал с водителем такси, лицо и голос которого почему-то успокаивали мои расшатанные болезнью нервы. По дороге мы с ним забавно побеседовали на всякие отвлеченные темы, и он все время как-то так хитро прищуривался, как будто понимал, куда я еду. Адрес пункта назначения я сказал заранее еще оператору по телефону.
Больше всего в жизни я ненавидел чувство волнения и страха. И сейчас, успокаиваясь плавным движением машины по дороге, я вспоминал то, чем занимался всю свою жизнь. Вспоминал нашу команду, с которой мы пытались изменить этот мир и в составе которой я ездил по городам области с концертами. На этих концертах многие сидящие в зале плакали, каялись в своих грехах и принимали решение начать новую жизнь. Я вспоминал всю эту пропаганду религии и нравственных ценностей. Вспоминал людей, которые преображались на моих глазах и становились другими. Вспоминал своих соратников, с которыми работал бок о бок, парней и девчонок. Сама команда уже давно рассыпалась. Все разбежались кто куда. Кто-то просто ушел из церкви. Кто-то завел себе любовника или любовницу. Кто-то все же продолжал играть на воскресных собраниях, но уже в более спокойном ритме. А кто-то гнил сейчас от наркотиков в каком-то очередном реабилитационном центре. Кто-то просто женился и нарожал детей. А кто-то уже успел развестись и сейчас, срываясь нервами с катушек, пытался повысить свою собственную, опущенную в браке бывшим супругом, самооценку, уходя в веселье и совместное ни к чему не обязывающее времяпрепровождение с противоположным полом. Я несколько лет, так или иначе, проповедовал о морали и нравственности и поднимал институт брака и семьи, и несколько недель назад принимал участие в изгнании бесов из человека, а сейчас ехал к проститутке, чтобы тупо трахнуть ее.
Большинство глубоко религиозных женщин отнеслись бы к этому крайне негативно и осудили бы. Большинство глубоко религиозных мужчин – ну, по крайней мере, отнеслись бы к этому с пониманием и, скорее всего, промолчали бы. Большинство неверующих не религиозных мужчин – одобрили бы и сказали, что это нормально. Большинство неверующих не религиозных женщин отнеслись бы к этому… ну… возможно, с некоторым снисхождением и также промолчали бы, хотя вряд ли одобрили. Вот какие различные мнения могут быть у людей в зависимости от их формата мышления. Мне было глубоко наплевать на мнения большинства из каждой из этих четырех категорий. И уж тем более мне не было никакого дела, что об этом думает меньшинство в каждой из этих категорий. Глубоко верующие церковные люди мыслили так, неверующие и не церковные – иначе. Я как всегда находился где-то посередине между этими двумя мирами.
Мне было забавно преодолевать все те внутренние барьеры и элементы системы контроля, которые понаставила мне церковь, мои родные и общество. И я делал это без какой-либо внешней поддержки, без побуждения других людей. Я просто сам брал и ломал эти барьеры, совершая то, что мне нужно.
Когда я был подростком в церкви и играл в рок-группе, гоняя по городам области с пропагандой своей христианской религии, я думал, что однажды у меня будет жена и нормальная здоровая счастливая семья с правильными романтичными и гармоничными сексуальными отношениями… Ага… Но вот жизнь-то как всегда внесла какие-то свои коррективы, и все как-то вот так получилось, совсем не так, как я себе представлял. Жизнь как всегда оказалась намного сложнее того, что о ней обычно говорят. Я никогда бы в церкви не подумал, что однажды буду снимать проститутку. Для меня это было нечто отвратительное… Хотя… Я всегда был циничным человеком, и даже в церкви, взрослея, на многие вещи со временем начинал смотреть по-другому… Во мне всегда была предрасположенность именно к такому образу жизни и именно к таким поступкам… Забавно было осознавать все это.
И кто бы что ни говорил – все-таки хорошо, когда есть деньги. Ты не сможешь купить за деньги любовь, но сможешь купить секс. Хотя вот женщины за деньги никогда не смогут купить то, в чем по-настоящему нуждаются. Однако и у мужчин не все так просто, как иногда кажется женщинам.
Вообще, что делает среднестатистическая представительница прекрасного пола, как правило, когда погружается в депрессию? Начинает много есть или смотрит сериалы и фильмы про любовь. Говорят, что это обусловлено давлением мужской патриархальной культуры, которая преобладает в обществе и которая сильно осуждает женский алкоголизм и женские беспорядочные половые связи. Что делает среднестатистический представитель сильного пола, как правило, когда впадает в депрессию? Правильно – кроме того, что много бухает – идет к проститутке, если у него нет другой легкой возможности удовлетворения своих сексуальных потребностей с какой-либо женщиной… хм… с которой при этом ему не нужно будет за что-то напрягаться.
Наверное, женщинам никогда до конца не понять мужчин. Так же, как и мужчинам, наверное, никогда до конца не понять женщин.
Забавно, но у меня никогда не было особых проблем в общении с девушками. Я всегда достаточно спокойно устанавливал контакт с ними, если мне было нужно. Тем более, я умел общаться и вести себя в компании, что также давало мне некоторые преимущества. Но поскольку у меня были определенные религиозные и моральные принципы – дальше флирта и разве что несколько пошловатых шуток я, как правило… как правило… не заходил.
Мне все более становилась очевидной одна забавная истина: моя религия и то, чем я раньше занимался – с одной стороны это дало мне очень богатый опыт и массу впечатлений для последующего осмысления, но с другой стороны исковеркало мою психику, понаставив в разуме своих стереотипов, и лишило в этой жизни чего-то важного. Теперь мне приходилось это навёрстывать, разрушая сформировавшуюся внутреннюю систему контроля.
Пока я занимался всей этой геройской хернёй в церкви – я не видел смысла заводить каких-то глубоких отношений, так как до определенного момента своей зрелости мог обойтись без них, а брать на себя ответственность в виде брака в слишком юном возрасте не хотел.
Однако я никогда не мог долгое время существовать без женского общества, и поэтому всегда стремился к нему, но раньше, когда я был помладше, меня удовлетворяло общение и просто совместное времяпрепровождение. Да и голова была часто занята другим. Позже – когда я свалил из своей церкви – у меня появилось слишком много проблем и запарок в голове, чтобы думать еще и о каких-то серьезных романтических отношениях. А потом в силу этих самых запарок мое здоровье начало разрушаться. И вот я в результате оказывался в таком положении, когда останавливался на определенном этапе своей жизни и задумывался: “На какую же хрень я потратил значительную часть своей молодости?”. Теперь простое общение и флирт меня уже не удовлетворяли.
Если бы я не был верующим, я тупо развел бы кого-нибудь на секс. Но будучи глубоко религиозным человеком – я соблюдал некоторые правила. Да, блин… твою ж мать! – я занимался пропагандой и социальной работой с людьми, и реально менял их судьбы и образ мыслей, я оказывал влияние на сознание этих людей… а вот устроить свою личную жизнь в результате до сих пор не сумел. И подходил к такому уровню неудовлетворения своих сексуальных потребностей, что, кажется, уже начинал понемногу сходить с ума… Вот я лоханулся-то, да?… Теория о вселенском балансе меня не успокаивала… “В одном месте что-то втекает – в другом вытекает” – ни фига не утешало… Ко всему прочему я еще, в общем-то, знал, что такое любовь, поэтому мне сложно было пойти на серьезные отношения с девушкой, если я изначально понимал, что не люблю ее, понимал, что эти отношения все равно бесперспективны в долгосрочном плане. А мои знакомые христианки просто так мне все равно, скорее всего, не дали бы… Хотя… Но… нет, слишком много нервов… Надо было идти в обычный не церковный мир – там девушки намного доступнее… Только у меня уже не оставалось на это сил и нервов, я был настолько вымотан, что мне необходимо было упрощение абсолютно всех аспектов этой грёбанной реальности. Поэтому мне легче было реально снять проститутку, так как мне нужен был именно секс, а не что-то другое. Тем более что ты ведь в большинстве случаев все равно в результате покупаешь женщину – какую-то за деньги, какую-то за ресторан, какую-то за курорт на Мальдивах, какую-то просто за внимание и ухаживания, какую-то за материальное обеспечение в семье и удовлетворение ее женских инстинктивных материнских потребностей. Все равно в результате все сводится к одному – к деньгам. Так как за все это нужно платить. Все остальное – за исключением редких случаев – лицемерный пафос… или же настоящая любовь… Но за исключением любви – все остальное лишь чуть усложненные рыночные отношения, которые встречаются в браках на самом деле намного чаще, чем любовь. Ты покупаешь женщину, а она продается – в любом случае. Просто расчетная валюта разная. Так что в этом смысле – снять проститутку – всего лишь упрощение и сокращение пути к основной цели.
Однако все это уже шло в противоречии с моей религией, и здесь мне приходилось решать свой очередной внутренний конфликт… Запара, блин… Да, определенно я был герой… в жопе с дырой… Так просрать свою жизнь… Но все равно я этот конфликт в результате решал, так или иначе… Я ведь был герой… Хренали мне еще оставалось делать-то…
Я не переставал проповедовать в этом мире постоянно одну и ту же мысль: никто не смеет судить человека по каким-либо своим критериям и говорить ему, как он должен жить — если его жизнь никому не причиняет зла… Но в то же время я сам все-таки шел на поводу общественного мнения и людских стереотипов, а еще – собственных желаний… Правда, мне на это было уже наплевать…
Мы приехали к нужному дому, немного позже, чем я планировал, но все же приехали, и теперь я должен был позвонить, чтобы узнать номер квартиры.
Мы попрощались с водителем такси.
– Удачи, – пожелал он мне, как будто на самом деле фишку просек, куда и зачем я еду.
Я вышел из машины и достал сотовый телефон.
Я обнаружил один не отвеченный вызов. Это была Нателла.
– Аллё… Нателла… Ну что, я приехал… Куда дальше?
– Почему на звонок не отвечаем? – спросила она.
– На звонок не отвечаем?... Я не знаю… Я ничего не слышал… Я в машине ехал, может, чо-то сорвалось.
– Ну, ладно… Ты где сейчас стоишь?
– Где стою?... Возле до…
– Что перед собой видишь?
– Я тут возле арки… Там вывеска еще какая-то…
– Ага… Так… ну… иди через арку… Шестой подъезд.
– Ага… Так…
– Двести семидесятая квартира… Там домофон. Позвонишь в домофон – я тебе открою, – приятным голосом направляла меня Нателла.
– Ясно…
Я подошел к подъезду и набрал номер квартиры в домофон… Облом… Чо-то не срослось…
“Только не говорите мне, что домофон сломан”, – подумал я про себя.
В этот момент дверь открылась и из подъезда вышел какой-то мужчина с детской коляской, я услужливо подержал тяжелую дверь, и затем нырнул в подъезд.
“Это однозначно мой день”, – подумал я.
Я зашел в лифт и после недолгого предварительного расчета наугад нажал на пятый этаж.
Затем, приехав на пятый этаж, снова позвонил Нателле.
– Двести семидесятая квартира… А какой этаж?
– Ты уже в подъезде?... – удивилась она. – Седьмой этаж.
“Седьмой этаж, двести семидесятая квартира… седьмого сентября… Прям магия чисел какая-то, – рассуждал я про себя. – Еще и за Дворцом Правосудия, – продолжал я стебаться, на всякий случай нащупывая в кармане ножик”.
– Так… Сколько здесь квартир… В какую сторону примерно? – спрашивал я по телефону.
– Налево от лифта.
– Ага, вижу двести семидесятую квартиру… Щас я позвоню, – произнес я, улыбаясь.
Я захлопнул флип телефона, и дверь квартиры открылась. На пороге весело улыбаясь, меня в легком халате встречала Нателла.
– Привет.
– Привет.
Познакомились мы наконец-то.
Мы как-то так забавно посмотрели друг на друга, и я прошел внутрь. Интересно, что чувствует эта проститутка при знакомстве с новым клиентом? Или уже вообще ничего не чувствует, вообще никаких эмоций? Тупо конвейер? Хотя нет – она волновалась, это было заметно. И я не понимал, почему.
– Чай? – весело спросила Нателла.
– Да, можно, – ответил я, снимая обувь.
– С малиной или… есть зеленый чай.
– Давай с малиной.
Я прошел на кухню и сел на табуретку за стол.
Я смотрел на Нателлу, которая, приготавливая чай, стояла ко мне спиной в одном легком немного прозрачном халате, накинутом на голое тело, как я отмечал про себя.
Неожиданно расслышав где-то в углу за столом какой-то шорох, я наклонился и посмотрел под стол. Там, ближе к окну, стояла клетка, внутри которой с не особо осмысленным выражением морды шуршал газетой какой-то очень забавный кролик.
– Кролик, – произнесла Нателла, улыбаясь и повернув ко мне голову.
– Ага… Ясно… У меня в детстве тоже был когда-то кролик, – ответил я, рассматривая сквозь легкий прозрачный халат попу этой проститутки.
– Правда? – расплылась в улыбке Нателла.
– Да… Он жил у нас на балконе все лето, а потом осенью родители увезли его в деревню к бабушке с дедушкой, которые ближе к зиме… его тупо зажарили и съели, – проговорил я, немного стебаясь.
– Ууууу… ааах… вот такие вот они, эти родители, да, – как бы немного расстроено произнесла Нателла.
Она налила нам обоим чаю и села за стол.
– Куришь? – спросила она, элегантно взяв своими тонкими пальцами пачку сигарет, лежащую на столе рядом с моим локтем.
– Нет, – ответил я.
– Ммм… Щас, видимо, только девушки курят, – произнесла она, продолжая улыбаться, и доставая из пачки тонкую, типа дамскую, сигарету. – Но ты позволишь, я закурю?
– Конечно, – ответил я с улыбкой, махнув рукой.
Колесико зажигалки чиркнуло о кремний, произведя искру. И образовавшееся маленькое пламя начало медленно разъедать скрученную в белую бумагу табачную смесь.
– Это хорошо, что не куришь… Ни к чему… Я вот не знаю щас, как бросить, – сказала Нателла, уже выпуская дым в сторону.
– Ну… Все относительно, – произнес я, улыбаясь. – Все-таки нервы, нервы.
– Хм… Ну… И все-таки наверное, лучше не курить. Все равно потом пытаешься бросить в результате.
Я немного задумался.
– Ну… да, наверное, ты права, – согласился я, продолжая улыбаться.
Наблюдая за Нателлой, я отмечал, что все-таки есть какой-то такой шарм, нечто немного привлекательное в курящей девушке, элегантно выпускающей губами табачный дым тонкой струйкой.
Я рассматривал лицо и руки этой проститутки, так как она все равно сидела за столом рядом со мной, и про себя думал, что в реальной жизни лицо как всегда, выглядело несколько иначе, чем на фотографии. Однако эта девушка по-прежнему оставалась для меня довольно привлекательной, и я не пожалел, что выбрал ее.
Мы сидели и смотрели друг на друга, заполняя пустоты молчания разными словами, улыбаясь и иногда смеясь от какой-то неловкости. Ладно, я волновался, со мной все было понятно, но она волновалась, кажется, не меньше моего.
Мы перекинулись еще парой словечек, продолжая сверлить друг друга глазами, и все время улыбаясь.
Затем я спросил, где у нее туалет, так как мне казалось, что я довольно долго ехал на машине.
– Там, в коридоре, налево.
…Вернувшись из туалета на кухню, я сделал глоток чая и, слегка улыбнувшись, произнес:
– Ну, что пойдем?
– Ну, пойдем, – ответила Нателла, продолжая широко улыбаться.
– А… деньги сразу тогда, – все так же улыбаясь, произнесла она в коридоре, когда мы проходили мимо тумбочки.
– Да, конечно, – ответил я и выложил деньги на тумбочку.
– Ты не хочешь в душ сходить? – сказала Нателла, продолжая улыбаться, когда мы подошли к спальне, рядом с которой была расположена ванна.
– Вообще-то, я принял душ, когда поехал, – ответил я, также улыбаясь.
И наступила неловкая пауза.
Осознав, что у меня нет желания в такой волнительный момент лишний раз напрягаться и идти в душ... тем более что я все равно уже недавно его принимал, Нателла снисходительно произнесла:
– Ладно, проходи в комнату.
Я прошел в маленькую светлую комнату с окном, в которой стояла кровать, застеленная бельем с росписями какими-то иероглифами.
Негромко играла музыка в магнитофоне. Какая-то попсовая фигня. Я даже не обратил внимания. Несмотря на то, что я был музыкант, мне было наплевать, я разве что чуть краем уха уловил отдельные партии, выделив их для себя и тут же забыв. Главное, что это был (слава Богу) не шансон и не R’n’B, остальное – не важно.
Я расстегнул пуговицы рубашки и повесил ее на стул.
Нателла зашла с другой стороны кровати и села на нее.
Я разделся и также забрался на кровать.
Я снял трусы, и мы сели друг напротив друга абсолютно голые, немного переплетаясь между собой раздвинутыми ногами, и я почувствовал, как у меня началась эрекция.
Нателла нежно положила меня на спину и принялась за свою работу.
Находясь на кровати с левой стороны от меня, она несколько раз провела ладонями по моей груди, как будто снимая напряжение перед массажем. Затем принялась целовать мое тело, начиная так же с груди и постепенно спускаясь ниже. Я в свою очередь аккуратно дотронулся пальцами до ее нежной загорелой кожи, и затем начал гладить бедра ее согнутых ног. Нависая надо мной своим красивым телом, изящно изгибаясь, она продолжала целовать мою шею и грудь, затем стала облизывать языком соски, периодически засасывая их и немного покусывая, причиняя очень легкую, но приятную боль. А я гладил ее талию. Затем она прижалась ко мне всем своим телом и начала тереться об меня грудями. Ощущение ее маленьких, но нежных грудей на моем животе невероятно возбудило меня. Я взял в ладони ее маленькие нежные мягкие груди и принялся ласкать. Я целовал их, целовал соски, и продолжал делать это до тех пор, пока она в своих поцелуях не стала спускаться ниже по моему телу. Она пропустила всю тазовую область, лишь потеревшись немного своим телом о головку моего члена, и затем сразу перешла на бедра. Какое-то время она целовала бедра, иногда покусывая их и делая засосы на коже, и постепенно поднималась выше к паху. Затем начала работать языком в области промежности, под яичками, и мне показалось, что этот прием смог бы вызвать эрекцию у мужчины в абсолютно любом случае. Она немного поцеловала яички, периодически засасывая их. Ощущение ее головы между моих ног также не могло оставить меня равнодушным, вызывая целый букет чувств и эмоций. Потом она достала из-под подушки презерватив и принялась надевать его на член. После того, как надела, она стала аккуратно заглатывать мой член, доставляя невероятное удовольствие. Мне не хотелось прерывать эту процедуру, но я все же переборол себя, и нежно аккуратно взяв ее маленькую голову в свои руки, мягко произнес:
– Давай не минет.
– Ну… ладно, – немного удивилась она.
Все-таки осознание того, что мой член находился между зубами абсолютно незнакомой мне девушки, которую я видел впервые в жизни, и, в принципе, не знал, на что она способна – почему-то вызывало у меня чувство легкого дискомфорта. Я до сих пор был напряжен и не мог полностью расслабиться.
Моя партнерша снова прижалась ко мне своим телом, нависая надо мной, и стала тереться об меня своими грудями. Потом от предварительных ласк она начала переходить уже к основному делу, достав откуда-то лубрикант… откуда – я так и не понял… и, проведя пальцами с ним по своей половой щели, присела надо мной, и, пружиня полусогнутыми ногами, поглотила мой член в своем влагалище.
Я был в экстазе… И тем не менее я продолжал осознавать, что то, что здесь сейчас происходит – это не совсем то, как должно быть на самом деле. Я не любил эту девушку. Я даже не был с ней знаком. Хотя она казалась мне прекрасной, и я долго вынашивал ее в своем сознании как сексуального партнера, создавая о ней какие-то представления по фотографии – все же я не любил ее. И понимание этого никак не могло оставить мой разум. Мне было хорошо, и все было замечательно, не было даже никакой ложки дегтя в бочке меда, но внутри меня как будто стоял какой-то барьер – “Это не любимая женщина. Не так должно все быть. Все должно быть по-другому”. Мне было наплевать сейчас на религию. А что касается Бога – мне казалось, что Он просто Сам специально допустил это и на время закрыл глаза. Он ведь Бог. Он видит этот мир каждый день и без прикрас. И я не чувствовал ни страха, ни упрека, ни других каких-либо негативных ощущений, которые обычно терзают разум в подобных случаях. Осознание того, что я занимаюсь сексом с девушкой, которую я не люблю, не могло испортить моих впечатлений и того наслаждения, которое я испытывал. Но все же этот барьер – он стоял достаточно уверенно и заявлял о себе очень претенциозно. “Не любимая женщина… Это не гармония… Не так должно все быть… Система работает не идеально… Это извращение… пусть и небольшое”. Я видел этот барьер внутри себя, но мне не составляло большого труда переступить через него. И я переступал через этот барьер, и, заключая тело этой прекрасной девушки в свои объятья, чувствуя своей кожей ее мягкую нежную кожу, соединялся с ней в какой-то эйфории и уходил в нирвану, совокупляясь и, как будто сливаясь с этой проституткой в нечто единое целое… хоть и на время.
Я трахнулся с Нателлой два раза, в двух классических позах, сверху и снизу. Она угостила меня чаем с малиной и сделала массаж. Все было прекрасно, и я наконец-то снял свое нервное напряжение за последние несколько недель. Похоже, что эта девушка знала свое дело. Она доставила мне массу удовольствия, она была очень приветливой и нежной, про себя, правда, прикалываясь, видимо, все же за некоторые моменты, и во многом проявляя ко мне свое женское снисхождение, тем не менее, она все сделала очень хорошо, была со мной невероятно мила и постоянно улыбалась, и, кажется, симулировала оргазм.
Мне всегда нравился сервис. Поэтому я даже одежду уже давно перестал покупать на рынке, предпочитая магазины.
Я уходил от этой проститутки довольный, но все же с каким-то внутренним осознанием определенных истин.
– Приходи еще, – весело произнесла Нателла, продолжая улыбаться, пока я одевался в прихожей.
Я задумался, понимая, что мне все же хотелось бы иметь семью и жену, чтобы не было такой нужды в проститутках.
– Конечно… Твой телефон у меня есть, – ответил я, улыбаясь, глядя ей в глаза.
Но, естественно, я не мог уйти просто так, не сказав ничего умного. Это противоречило моей природе.
– Любила когда-нибудь? – спросил я.
– Конечно – ответила Нателла, заулыбавшись еще сильнее.
– Ну, в общем-то, логично, – заметил я.
Я выдержал небольшую паузу и затем произнес:
– Знаешь… Тебе неизвестно, чем я занимаюсь… Но… поверь мне – этот путь и такой образ жизни тебя вряд ли к чему-то хорошему приведут, – сказал я, стоя уже в дверях. И ступив за порог квартиры, и наблюдая за тем, как закрывает за мной дверь Нателла, я, глядя в глаза этой прекрасной проститутке, про себя отмечал, что она продолжала улыбаться до самого последнего момента нашей встречи.

Домой я ехал на автобусе, который, как оказалось, очень удобно ходил здесь почти до моего района. Однозначно это был мой день. Прекрасное тихое воскресное уже полуденное время, я сидел у окна, наслаждаясь дорогой и размышляя о том, что произошло. Мне приходила в голову мысль, что, скорее всего, эту девушку специально готовили для меня. Уж я не знаю, кто – Бог или сатана, и какие еще могли придти потом последствия, но слишком уж все удачно и правильно срасталось для меня в этот день именно так, как мне было нужно. И ее образ, и мои вкусы, и телефонный звонок, и вся окружающая обстановка, и все действия. Все было как-то гармонично. И вряд ли все это было совпадением. Хотя, конечно, такие ощущения, безусловно, могли быть вызваны всего лишь потоком положительных эмоций, захлестнувших мой разум вследствие выработанного организмом гормона счастья. И я это прекрасно понимал. Иногда мы действительно обожествляем или придаем некий мистический сакральный смысл вполне естественным материальным закономерностям, происходящим с нами. Ясность сознания и способность к объективному мышлению – вот что отличает индивидуальностей от стада баранов. И поэтому индивидуальностями сложнее управлять. Возможно, мне казалось, что во всем происходящем со мной скрывалось чье-то провидение – только лишь потому, что мой организм в данный конкретный момент времени испытывал невероятный уровень выработки и потребления естественного наркотика – эндорфина. Вот так иногда создаются иллюзии. Вся человеческая жизнь в той или иной степени иллюзия.
Как бы там ни было, но вроде жизнь уже казалась не такой беспонтовой.
Хотя, как я понимал, лет через десять-пятнадцать, скорее всего, мое отношение будет уже несколько другим, и просто животный секс перестанет полностью удовлетворять меня – так же, как в свое время меня перестали удовлетворять только лишь одно общение с противоположным полом и флирт.
Одновременно со всем этим я вспоминал свои ощущения на концертах, на которых десятками каялись люди и принимали нашу религию. Ощущение какого-то невероятного безграничного счастья. Мне забавно было сейчас проводить аналогию и сравнивать эти два удовольствия – секс и осознание того, что ты изменяешь мир. Безусловно, последнее являлось наркотиком, точно таким же, как и секс. А нирвана, в которую я уходил при игре на гитаре во время единодушной молитвы множества сплоченных между собой людей – безусловно, в какой-то степени секс. Кстати, концерты с людьми, стоящими на коленях, и читающих молитву покаяния в своих грехах – со временем стали приедаться и превратились в конвейер, выматывая усталостью и постоянным внутренним напряжением. А потом, когда я это бросил и ушел из церкви – началась ломка.
Все, что нужно для того, чтобы стать наркоманом – внутри человека заложено уже изначально.
Я вспоминал пирамиду Маслоу, систему физиологических потребностей и систему психологических потребностей. Секс был тупой животной физиологической потребностью, но очевидно, что за сексом стояло что-то еще. За ним скрывалось еще нечто, что в очередной раз отделяло человека от животного и ставило его на совершенно другой уровень. Видимо, поэтому секс с проституткой, несмотря на всю замечательность и прекрасность момента, полностью не удовлетворял всех моих потребностей.
Бог как всегда оказался прав. Секс – естественно, не простая тупая физиологическая потребность. Это нечто намного большее. Секс должен совершаться только между партнерами, которые действительно любят друг друга. Секс – это некая тайна слияния двух людей в нечто единое, в нечто одно целое. Это часть сложной системы взаимоотношений двух любящих объектов. Это элемент многоуровневой схемы, структура которой полностью еще не изучена даже учеными. Дружба, близость, понимание, одна цель и одинаковый взгляд на мир, рождение и воспитание ребенка – как общее дело, борьба, смирение и общая война, поддержка, жертва и отказ от собственных интересов ради общей выгоды, сексуальная привлекательность – все это лишь элементы схемы взаимоотношений любящих людей. И секс – не единственный ее элемент. Что делает сатана – он приходит и извращает изначальную схему. Он берет и вырывает какой-то из элементов и ставит его не в свое место – туда, где ему быть не должно. Он меняет элементы местами, искажая структуру и извращая смысл. Впихивает их туда, где они не могут находиться. Он разрывает связи между элементами и создает новые искусственные, которые являются лишь временной иллюзией. Сатана меняет элементы местами, и система начинает работать неправильно. В системе появляются сбои. Программа не может определиться в своей работе и начинает медленно самоуничтожаться. Сатана убивает систему. Либо он просто берет и вырывает из нее элемент и превращает в нечто автономное, что в свою очередь приводит к неправильному восприятию этого элемента и его дискредитации. А потом этот элемент начинает медленно загибаться сам по себе, потому что не может существовать долго один без внешних связей. Сатана разрушает систему – любыми способами, он извращает ее и делает неполноценной, либо добавляет в нее что-то свое, что-то чужое, что начинает как раковая опухоль разъедать ее изнутри. Единственная цель сатаны – извратить, а потом создать иллюзию того, что так и должно быть на самом деле. Взаимоотношения любящих друг друга людей – сложная многоуровневая многофункциональная, таящая в себе тысячи нюансов, система. И секс – как один из ее основных элементов – должен находиться на своем месте и работать адекватно, в соответствии с конструкцией и с правилами эксплуатации. Секс должен совершаться только между двумя любящими друг друга людьми, как часть сложных длительных глубоких взаимоотношений. Все остальное – хм… да… все остальное – извращение… в той или иной степени.
И сейчас, трахнув за полтора часа два раза не любимую женщину, которую я видел впервые в жизни – я понимал это как никогда. А еще я знал: если я начну делать это регулярно, то со временем, в суете своих потребностей и их удовлетворений, я потеряю приобретенное сейчас понимание, и однажды дойду до такого состояния, когда назад дороги уже не будет, а впереди – будет только ничего… пустота… Я смогу поломать все внутренние и внешние блокираторы, но тогда я перестану различать, что правильно и как должно быть на самом деле, и куда идти. Я сам смогу извратить эту систему, но извращенная она начнет работать неадекватно и однажды сломается окончательно.
И здесь Бог как всегда оказался прав. Секс с проституткой лишний раз убедил меня в необходимости всего того, что я делал на протяжении многих лет. И я начинал лучше осознавать, чем я занимался все это время, и какой в этом был смысл. Я начинал осознавать, зачем все это нужно. И возвращался вновь к тому, с чего начал… Вот уже в который раз…


34.

Это была только одна сторона медали. Но как всегда существовала и другая – оборотная. Да, секс должен совершаться между любящими друг друга людьми. Но любовь в контексте реальной жизни не так проста. Даже в браках любовь встречается не так уж часто. Большинство браков заключаются по расчету, просто расчет не материальный – другая валюта. И большинство людей в этом себе никогда не признаются, потому что осознание этого может разрушить всю конструкцию их семьи. А любовь – она действительно может придти лишь один раз в жизни и, хрен ее знает, когда. Тяжело всю жизнь ждать какую-то там эфемерную любовь, в то время как неудовлетворенные потребности причиняют страдания.
Любовь может придти и рано, но остаться недоступной, неразделенной, отвергнутой, односторонней, невзаимной и бессмысленной. И зацикливаться на ней, ожидая всю жизнь того, что она когда-нибудь засверкает перед тобой хоть какими-то намеками радужных перспектив счастья – сложно и мучительно.
А еще любовь может рано придти, но очень скоро привести к катастрофе.
А еще, пролетев очень быстро на ее беззаботных крыльях по небу, можно однажды по какой-нибудь трагической случайности навсегда потерять из этой жизни предмет своей любви.
В результате опять остается только одно – боль и постоянное изматывающее страдание от неудовлетворенных потребностей. У человека есть свои физиологические потребности, и свои психологические потребности. У мужчин одни, у женщин другие. Их сложно игнорировать. Нужно быть сильным, чтобы не сломаться и нести ответственность за свои поступки. А человек всегда слаб. На него давят и социальные установки, и нежелание быть “белой вороной”, чувство обделённости и неполноценности, насмешки окружающих людей, их мнения. В результате женщина идет и заводит себе ребенка без мужа, или выходит замуж за первого попавшегося лишь бы не сидеть “старой девой”. А парни трахают всех девушек подряд, чтобы чувствовать себя самцами, или теряют девственность в компании друзей, насилуя какую-нибудь девочку, и желая доказать, что они мужчины, что они сильные. Комплексы, чувство неполноценности, неуверенность в себе, низкая самооценка, влияние социальной среды, внушение окружающих людей, их мнения, разговоры, взгляды, мысли, сплетни, пересуды – психологическое давление общества. Человек всегда слаб. Поэтому им так просто манипулировать.
“Будь настоящим мужчиной” – еще один способ управления массовым сознанием. Парень идет на войну и убивает невинных людей за нефть олигархов, или насилует женщин, желая доказать своим друзьям, что он мужик, или просто разрушает какой-то милой добродушной девушке жизнь, и девушка потом заканчивает ее самоубийством. “Будь настоящей женщиной” – еще один способ заставить самок делать то, что тебе нужно. В результате женщины в силу инстинктивных желаний продемонстрировать свою красоту, начинают одеваться как стриптизерши, провоцируя женатых мужчин на измену. Или уже целенаправленно разрушают семьи, вклиниваясь в чужие отношения. Или из-за своих феминистских взглядов начинают унижать мужчин. А те ведь в долгу тоже никогда не останутся, они идут и берут этих женщин силой, или просто соблазняют, играя на их чувствах и эмоциях, а потом демонстративно и публично бросают их, калеча им психику, но желая всего лишь отомстить… хм… типа, становятся какими-нибудь там пикаперами или мнят себя еще хер знает кем… Целая цепочка событий и последствий начинает разворачиваться от одного неправильного поступка, и потом перерастает в лавину, которая сметает все на своем пути… Человек всегда слаб… И идет на поводу своих слабостей. Поэтому им так просто манипулировать. И государство всегда будет это делать. И всегда будет этим заниматься сатана.
Вот она – оборотная сторона медали. Сложно не потеряться в этом мире и продолжать искать любовь. Да, секс должен совершаться только между любящими друг друга людьми… Но насколько это реально?... И почему к одним любовь приходит просто, они не платят за нее какую-то чрезмерно высокую цену, а другие – рвут за нее свои нервы и жилы? Везение? Случайность? Кто там наверху распределяет эту любовь и счастливые браки? Кому-то везет и они женятся, выходят замуж в девятнадцать лет, а кто-то всю жизнь ждет предмет своего обожания, своей любви, достигает его лишь к концу жизни, разочаровывается и в результате, раздавленный такой судьбой, погибает. Кто там распределяет эту любовь? Иногда я наблюдал вселенский баланс – у людей, обладающих деньгами, силой и властью, как правило, имеются проблемы в личной жизни. Но я наблюдал и дисбаланс – кто-то имеет все, включая любовь, а кто-то ничего, исключая даже силу. Хотя… Может, не совсем правильно оценивать человеческую жизнь и говорить о каком-то балансе в контексте одного конкретного промежутка времени? Иногда это состояние баланса просто выходит за рамки нашего знания и понимания, и мы не способны взглянуть на него сверху, разглядеть его полностью и всецело объять его своим взглядом. Мы многого не знаем и многого не видим.
Любовь – вот истинный и единственный правильный контекст сексуальных отношений между мужчиной и женщиной. Но оборотная сторона медали – вопрос – остается прежним: “Насколько это реально?”.
На Небе тебя будут судить по тому, как ты отреагировал на сложную ситуацию, в которой оказался – в зависимости от того, насколько твоя ситуация была сложной.

…Хм… Так уж получилось, что любил я одну девушку, общался и флиртовал с другими, завязывая с ними приятельские отношения, а трахался вообще с какими-то третьими. Надо бы уже как-нибудь начать совмещать все это, чтобы все было вместе, одновременно…

Я никогда не был сторонником идеи монашества. И в Библия никогда сильно не развивалась эта тема. Об этом говорилось только в контексте каких-то исключений и индивидуального решения человека. Церковь превратила это в моду, нарушая причинно-следственные связи естественных закономерностей, и пошла против изначальной природы человека. На мой взгляд, это было очень неразумно. Человек должен уметь контролировать свои инстинкты, но не игнорировать их. Игнорирование, как правило, приводит к очень плачевным результатам. Однако отсутствие контроля и безответственность приводит к результатам еще более плачевным.
Пять лет назад, будучи еще совсем зеленым подростком, воспитанным в церкви, с религиозными понятиями в своей башке, я, естественно, относился к проституткам с каким-то… конечно же не с отвращением, конечно же не так, но с каким-то неуважением, так скажем… За пять лет в моем сознании многое изменилось, и церковь выглядела уже не такой святой, как когда-то казалось. От того прошлого нелицеприятного отношения к проституткам не осталось и следа. Жизнь-то – она всегда разная, и сложнее, чем кажется, и всегда меняет тебя со временем. Теперь я относился к проституткам очень спокойно, и в чем-то даже был благодарен за их существование. Однако понимание того, какое зло несет в себе разврат – продолжало давать четкие представления о том, что я должен делать в этом мире. Подавляющее большинство людей никогда не смогут провести черту между развратом и просто рынком сексуальных услуг. Я смог ее провести. Но – я человек, умеющий хорошо контролировать свои желания и инстинкты. Таких, как я – единицы.
Мне было интересно – что может заставить девушку по собственной воле стать проституткой. Безусловно, факторами, повлиявшими на это решение, нередко становятся все те же комплексы и заниженная самооценка. Но только лишь? Есть ли еще и другие причины? Наверняка есть, если копать глубже. Инстинктивное желание демонстрации своей красоты и собственного тела может заставить танцевать стриптиз. Однако чтобы продавать свое тело за деньги, девушке, даже не религиозной, необходимо преодолеть еще больше внутренних и внешних барьеров, чем мужчине – покупать за эти деньги секс. Скорее всего, причиной, по которой женщина добровольно шла на такой шаг – была все та же неудовлетворенность. Материальную неудовлетворенность я не рассматривал – этот фактор стоял особняком. Безусловно, он оказывал свое влияние, но далеко не всегда был решающим. “Надо бы мне как-нибудь всерьез заняться изучением и исследованием этого вопроса”, – подумал я.
Забавно – раньше в церкви я воспринимал секс правильным только в контексте брака и семьи. Сейчас, спустя уже некоторое время, я мыслил по-другому. Сейчас я воспринимал его правильным только в контексте любви. Все остальное – несколько не так, как должно было бы быть. Все остальное – в той или иной степени извращенная работа первоначальной системы. К этому можно привыкнуть, да. И даже не идеально работающая система, так или иначе, но все же работает. Есть просто разные степени извращения: если уж не в любви – то хотя бы в браке (с взаимной сексуальной привлекательностью), если уж не в браке – то хотя бы с каким-то чувством ответственности, если уж без особого чувства ответственности – то хотя бы не с ненавистью. Но последствия неправильной работы системы всегда неизбежны. Просто чем сильнее эта система извращена – тем сильнее последствия. И наоборот.
Я видел, какое зло несет в себе разврат и стремление к повсеместному оголению женского тела. Секс между людьми переставал был чем-то особенным, чем-то сакральным, какой-то тайной или загадкой, он превращался в такую же тупую потребность как пожрать. Попробуй в течение дня посмотреть эротику – и к концу вечера просто перестанешь возбуждаться. Начнешь привыкать. Глаза начнут привыкать. Все это станет приедаться. И даже член уже не будет реагировать. И я наблюдал, как в этом развращенном мире секс – то, что изначально задумывалось Богом как нечто прекрасное между двумя любящими людьми, таящее в себе особый смысл во взаимоотношениях – сейчас превращался в фаст-фуд.
Вряд ли в этом было что-то хорошее. Очевидно, что это несло в себе огромнейшую опасность.
Рано или поздно все приедается. Но, наверное, все-таки есть разница, происходит ли это, когда тебе уже сорок лет, или же секс становится для тебя фаст-фудом, когда тебе еще только двадцать.
Семья являлась очередным сдерживающим фактором, не позволяющим людям зациклиться на своих единственных животных потребностях и превратиться в эгоистичных извращенцев, не способных больше любить. И без семьи – невозможно воспитание нормальных детей. Ты уж сам определяйся – заводить тебе детей или же потратить всю свою жизнь только на секс. Хочешь детей – придется свыкнуться с тем, что необходимо будет учитывать и потребности своего супруга/супруги. А по-другому никак. Придется научиться любить. Придется научиться терпеть. Придется научиться жертвовать своими желаниями. Смиряться с однообразием. Смиряться со скукой. Или искать пути, как разбавить эту скуку, не разрушая семью. Мужчину никогда не сможет сексуально удовлетворить только лишь одна женщина – не сможет, даже если он любит ее – это нереально. Но мужчина сдерживает свои желания, и чем-то жертвует ради любви, здоровой семьи и детей. Не хочешь идти по этому пути – не заводи семью. Не женись никогда. Но только не калечь никому жизнь. Неси ответственность за свои поступки. Человеку в любом случае придется научиться контролировать свои желания. Иначе однажды желания приведут его к катастрофе. Это очевидно.
Да, мир говно. Попробуй сделать его хоть чуть-чуть лучше. Или же останешься его неотъемлемой ассоциацией – таким же говном, как и он сам.
Древние предки знали о той опасности, которую таит в себе разврат и безответственность, потому что когда-то они тоже построили цивилизацию, которая в конечном счете уничтожила сама себя. И чтобы хоть как-то отодвинуть момент следующего самоуничтожения очередной цивилизации, были введены некоторые правила. Потому что если эти правила не соблюдать – разруха и крах всего мира неизбежны. И наступит это намного раньше, чем кажется. Прикол в том, что жизнь при этом сохранится. Но она станет невыносимой.
И правительство в нашем государстве также понимало всю опасность, которую несет в себе разврат. Власть имущим была экономически не выгодна высокая смертность среди новорожденных младенцев и молодого трудоспособного населения. Ощущение отсутствия смысла в жизни и потухшие глаза у двадцатипятилетних юношей и девушек явно не приносили никакой выгоды государству. Поэтому оно постепенно начинало с этим бороться. Введение социальных программ, поддержка молодых семей, пропаганда морали, нравственности, института брака и семьи – все это действительно имело значение, потому что без этого было никак. Правда, способы, которыми осуществлялась эта пропаганда, у меня вызывали кучу вопросов. Популярные фильмы с недалеким глуповатым смыслом и озвучивание на различных государственных мероприятиях мыслей, которые оставались у людей разве что в очень глубоком подсознании. Хотя, может, именно это и работало на стадо баранов. Но производя постоянный мониторинг состояния нашего общества, я приходил к выводу, что далеко не каждого человека в нашей стране можно было назвать бараном. Общество даже еще не готово было принимать единую партию в стране, как КПСС когда-то в Союзе. Очевидно, что управляющим государством придется придумать что-то позаковыристее тупых попсовых фильмов. Впрочем, возможно, они уже что-то и придумали, и делали, просто я этого не видел. Но в свое время власть допустила то, что разврат просто захлестнул Россию. Так как раньше "не было секса", появились секс-символы. Было ли это сделано намеренно, или же после распада СССР действительно долгое время некому было за этим следить – вопрос открытый. Тем, кто во время перестройки наворовывал для себя и своей семьи миллионы – им была выгодна эта сексуальная революция, однозначно. Отвлекала внимание и приносила огромные доходы. Тем, кто потом ее расхлебывал – им уже приходилось думать, что с ней делать и как обращать последствия в свою пользу. Возможно, это были одни и те же люди. Очевидность оставалась неизменной: с одной стороны властям проще управлять развращенным быдловским сознанием, с другой – разврат тянул страну в экономическую, демографическую и социальную яму. И нужен был баланс. Власти этот баланс теперь уже пытались сохранять, начиная его выравнивать. В любом случае управленцы должны были все это контролировать. По-другому было никак.
И я понимал, какое зло в себе несет разврат. Я видел все это зло. Мужчин, у которых были дети по всей стране, и эти дети росли без родного отца, или вообще без отца, и при этом вырастали и своего отца ненавидели до смерти. Мужчин в сорок лет, проживших на одном дыхании, которые в результате оставались абсолютно одинокими к концу своей жизни. Я видел лесбиянок феминисток, озлобленных на весь мир из-за неправильного эгоистичного поведения парней. Девушки, которые жили в постоянной депрессии и неудовлетворенности. Я видел, с какими комплексами и огромными внутренними проблемами вырастали дети в неполноценных семьях, из которых уходили мужья или жены – целый букет этих внутренних проблем и комплексов формировался у таких людей, и не они в этом были виноваты. Я видел, к чему приводят разводы, когда люди не умеют идти на компромиссы друг с другом. И беременные девочки в тринадцать-четырнадцать лет выбрасывали своих новорожденных детей на помойку, а потом, не в силах пережить этого, кончали жизнь самоубийством. Я видел, как люди разучивались любить, мутируя в жестоких эгоистичных ублюдских скотов. Я видел, как разврат и неправильное потребительское, животное, выдираемое из контекста семьи и любви, или спортивное, извращенное, отношение к сексу вели этот мир к катастрофе. И секс из величайшего благословения и наивысшего наслаждения превращался в проклятие, и начинал вытягивать за собой целый шлейф ужаснейших разрушительных последствий. Я знал, как это остановить. Я знал, как с этим бороться. Именно поэтому я собирался продолжать это делать. Именно поэтому я собирался продолжать пропаганду нравственности и института брака и семьи, даже если мне до конца жизни придется удовлетворять свои сексуальные потребности проститутками. Я мог провести грань между развратом и рынком сексуальных услуг. А большинство людей, как я уже сказал – тупое стадо уродски мыслящих баранов – на это не способны.
Я не работал на государство, я работал сам на себя, в крайнем случае – на Бога.
Вы спросите: “Зачем тебе это нужно?”. С точки зрения циничности и скептицизма – я просто удовлетворяю свою потребность и действую, исходя из своих, как мне кажется, разумных расчетов. С точки зрения религиозности и самоотверженности – вы скажете: “За что же тебе награда, если ты просто удовлетворяешь свою потребность?”. И тут я отвечу всем верующим во всем мире: “А вы сначала пройдите через то, что прошел я, и дойдите в своей вере до того уровня любви и желания справедливости, когда стремление изменить мир станет для вас основной потребностью, когда это станет неотъемлемой составляющей вашей жизни и частью вашей природы – вот тогда мы с вами и поговорим. А пока – свободны”.
И я не святой. У меня есть свои неправильные поступки, а мой цинизм и грубость иногда поражают меня самого. Но я готов идти туда, куда большинство христиан никогда не пойдут. Я готов отдать свою жизнь и пожертвовать некоторым здоровьем ради спасения людей и ради того, чтобы где-то что-то поменялось. Я видел много добропорядочных верующих, которые не сделали в своей жизни ни одного хорошего дела, которые не желали напрягать свой благочестивый зад ради помощи другим людям, и от жизни которых в этом мире ничего не менялось. Я не буду судить, в каком качестве лучше или правильнее оказаться. Но зачастую любой человек, обладающий какой-то серьезной силой, испытывает на свое сознание невероятно огромное давление – такое, которое большинству обывателей даже и не снилось. И в какой-то степени это дает ему право изменять этот мир, и позволяет на какие-то поступки в его жизни закрывать глаза.
Время само рассудит, что здесь правда, а что иллюзия, что объективная реальность, а что – вера в идеалы, которые мы сами себе выдумали. Но, как мне кажется, для любого риска всегда должны быть разумные основания. Большинство людей в этом мире рискуют, не понимая всей сложности своего положения. Ведь, если все, во что я верю – моя религия и Священное Писание, учение об аде и рае, Бог и сатана – если все это правда, то у большинства людей в этом мире… хм… блин… реально большие, очень большие проблемы.
И меня по-прежнему привлекали кожаные корсеты, латекс, БДСМ и плетки с зажимами и наручниками, но я все-таки намеревался найти себе жену, любящую женщину, а не идти по пути разврата и выдирания секса из контекста любовных отношений. И если я и шел по пути греха – то в любом случае я сворачивал на дорогу наименьших последствий, что в значительной степени отличало меня от большинства тупых эгоистичных ублюдков. И мне бы очень хотелось, чтобы таких людей, как я, было больше, чем тех, кто не несет за свою жизнь вообще никакой ответственности.


Итак, что мы имеем в результате? Всегда на пороге ужаснейших последствий, перед падением самой первой фишки домино – человек просто оказывается в сложных обстоятельствах. И ставит его в эти сложные обстоятельства – нет, не сатана, никто иной как Сам Бог. Можно злиться на Него за это, плевать в небо, орать, ненавидеть Его, кричать злобные ругательства, долбиться головой о стену и показывать “fuck”, но – все это бессмысленно. Думаешь, ты обидишь Его? Нет. В этом вся и проблема. Он знает все причинно-следственные связи, знает все механизмы, знает, как работает твое сознание, потому что Сам его создал. Он знает, что ты будешь делать в следующий момент времени. Если Он что-то захочет – ты в любом случае будешь исполнять Его волю, и даже не поймешь этого. Он использует элементарную симпатию между людьми, чтобы установить связь между ними и определяет их как команду, поставив их в какие-то общие обстоятельства. Все твои желания и обусловленные этими желаниями поступки – всего лишь созданная Им система, которая работает на Него. ВСЕ ЭТО – работает на Него. Ты ничего не изменишь. Ты можешь ругаться на Бога сколько угодно. Однажды Ему просто надоест, и Он ответит. И вряд ли тебе этот ответ понравится… Для тебя здесь есть только одно – выбор. Как ты будешь реагировать. Сможешь ли переступить через свою гордость… которая, кстати, является всего лишь… хм…
…Все это – весь этот мир, и все реальности в нем – одна большая система, которая работает по Его законам. И ты – система. И твоя жизнь система, и твои инстинкты система, и твое поведение – система. Ты идешь и поступаешь в соответствии со своими желаниями, только потому что у тебя есть эти желания. Ты удовлетворяешь свои потребности, только потому что испытываешь боль от неудовлетворения потребностей. Боль, которую ты испытываешь от неудовлетворения потребностей, заставляет тебя злиться, ты идешь и сублимируешь ее в энергию, и совершаешь великие дела… ну или просто хотя бы какие-то дела. Твое поведение детерминировано. Глупо это отрицать – все это система. И я система. И то, чем я занимаюсь – тоже система. И самое, что интересное – грех тоже система. Правда, это не снимает с тебя ответственности… Ха-ха-ха… Много говорят о какой-то свободе выбора. Хотелось бы верить, что она действительно есть. Но отрицать данную неоспоримую очевидность глупо – весь этот мир есть огромная невероятно сложная система. Она работает по определенным законам, и эти законы в ней кто-то установил… И вряд ли ты сможешь что-то изменить в структуре этой системы, если тебе не будет на это указания свыше… Правда… хм… есть одна лазейка… Предусмотренная самим Священным Писанием… Тебе придется сильно постараться, чтобы ее там откопать… Тебе придется очень долго изучать это Писание, чтобы найти ее там… т-сс… т-сс… т-сс… Я скажу это очень тихо… А ты слушай и не кипишуй, и сделай вид, как будто тебе никто ничего не говорит: ты можешь попытаться обойти систему… Да, действительно можешь попытаться… Но у тебя должны быть для этого очень серьезные основания… И тогда, возможно, Он позволит тебе это сделать. Но – только в том случае, если сочтет тебя достойным этого. Посмотри на себя, подумай и рассуди – ты достоин того, чтобы Бог обратил на тебя внимание и позволил тебе обойти Его систему?... У тебя должны быть для этого действительно очень серьезные основания…
…Кстати – грех не является тем самым, о чем ты подумал… Нет-нет… Я ведь уже сказал – грех тоже часть системы… Видимо, здесь все немного сложнее, чем представляется мне самому… Иногда человеку кажется, что нарушение им каких-то норм – является выходом из системы. А на самом деле это и есть система. И все поступки, кажущиеся подвигом – на самом деле часто всего лишь закономерность. И поведение, кажущееся нестандартным – на самом деле изначально детерминировано… Здесь мысль глубже… Здесь все намного сложнее…
…Да, кстати, твоя гордость, через которую тебе нужно (или не нужно) переступить, тоже является всего лишь частью системы…




35.

Однажды где-то я слышал такую мысль: “Нет ключевой разницы между наркоманом и простым любителем жизни”. И я был полностью согласен с этим высказыванием. По большому счету этой разницы действительно нет. С этим можно соглашаться, а можно возражать, доказывая что-то с пеной у рта, но – все, что нужно для того, чтобы быть наркоманом, у человека уже есть внутри изначально. Абсолютно – АБСОЛЮТНО – любое удовольствие является наркотиком в той или иной степени. Еда, напитки, алкоголь, общение, отношения между людьми, сами люди, развлечения, любимое дело, телевизор, спорт, прыжки с парашютом, стремление к успеху и личные достижения, самореализация, музыка, скорость, игры, эмоции, инженерная графика, депрессия, стресс – все в той или иной степени может являться наркотиком, просто не всегда человек осознает свою зависимость. Секс и все, что с ним так или иначе связано, все его производные – неоспоримый и невероятно сильный наркотик, при отсутствии которого происходит жесточайшая ломка. Возможно, тебе не будет выворачивать руки, но депрессия абстинентного синдрома доведет тебя до самоубийства. Сексуальная зависимость, в той или иной ее форме – одна из самых сильных и жесточайших зависимостей. И это самая основная естественная потребность, инстинкт, базовая комплектация сознания. Любое удовольствие в той или иной степени может быть наркотиком – как и сама жизнь, тем более, если она беспечна. Так что разницы – никакой нет. Все в результате сводится к одному – наслаждению. И если себя в этом не контролировать, то последствия могут быть очень печальными. Я всегда это осознавал. Видимо, поэтому я понимал наркоманов, и не считал их слабыми ничтожными людьми. Я понимал, почему они так поступали. И не ставил наркомана на ступеньку ниже по сравнению с каким-нибудь... чмошным эгоистичным ублюдком, прущимся от собственного тщеславия, зарабатывающим деньги на рекламе водки, разъезжающем на дорогой машине и считающем свою жену личной бесправной собственностью. Я видел мужчин, которые с виду были настолько правильными, что даже не играли в компьютерные игры, но при этом у них были такие косяки в жизни, что, думаешь – чувак, уж лучше б ты в компьютерные игры шпилил, всем было бы легче. Как говорится, лучше бы пил и курил.
Любитель жизни – ты, точно также как и все, превратишься в прах, однажды ты умрешь, и этому миру, поверь, не будет никакого дела до твоих личных достижений. А если Бог есть на свете… ха!... то, блин, у тебя очень, очень большие проблемы. Потому что эгоизм – есть основа и первопричина любого греха.




Я приехал в больницу навестить Валеру. Он уже начинал поправляться после так называемой операции, и даже обезболивающие со снотворным ему уже ставили только два раза в день. Вскоре ему должны были снимать швы.
– Это из-за меня? – спросил я его, сидя на стуле перед больничной койкой.
– Не-е-е-еее, – отрицательно покачал он головой. – Вряд ли. Ты ведь не единственный, кто ко мне обращается за помощью. У меня полно и других дел.
– Понятно, – утвердительно кивнул я.
– Как, кстати, там твоя эта лесбиянка? – спросил Валера.
Я улыбнулся.
– Мы поругались. Больше не общаемся.
Валера кивнул головой, приняв это к сведению.
– Сильно поругались? – спросил он.
– Хрень какая-то вышла непонятная, – ответил я. – Не из-за чего. Истерику какую-то мне устроила по “аське”.
– Может, влюбилась? Захотела более близких отношений, а когда поняла, что так не получится, стала злиться, – предположил Валера.
– Не исключено, – ответил я. – Тем более, что они со Славой как-то так… отношения испортились у них в последнее время… прохладно стали друг ко другу относиться.
– Она догадывается, что вы целенаправленно оказывали на нее какое-то влияние? – спросил Валера, улыбнувшись.
– Не знаю, – пожал я плечами. – Мне кажется – вряд ли. Нет, наверное.
Наступила пауза.
– Задолбался я от всего, – произнес я. – Устал.
– Ты выглядишь каким-то слишком спокойным для этого, – заметил Валера с улыбкой.
– Я немного разрядился. Снял напряжение. Расслабился, – ответил я, также улыбаясь.
Валера понимающе кивнул головой.
А потом я уже без улыбки продолжил:
– Все это мне начинает казаться какой-то иллюзией. Хочу обычной жизни.
Валера посмотрел на меня.
– Все события, происходящие вокруг тебя, не убеждают тебя ни в чем? – произнес он.
Я скривил рожу.
– Мое восприятие реальности может быть искаженным. Я могу все воспринимать… через призму своих собственных желаний и установок.
– У-у, – кивнул головой Валера.
А я продолжил:
– Возможно… я просто сам создал себе иллюзию. Когда все только начиналось, мне казалось, что все именно так – я изменяю мир и совершаю что-то очень важное, мне казалось, что я делаю реально великие дела. Одновременно с этим я тратил на свое служение огромное количество сил, нервов и времени. И потом разум уже не мог так просто допустить, что все это не имеет какого-либо значения. Мой организм потратил слишком много энергии на это дело, и сознание уже не могло с легкостью признать то, что все это зря, оно не могло так просто с этим смириться – потому что если бы разум действительно это осознал, произошел бы крах всех жизненный ценностей и наступило бы разочарование невероятной силы. Таким образом, сознание само внушило себе мысль, что все это важно, только лишь для того, чтобы защитить себя от разочарования. Только лишь для того, чтобы защитить себя от депрессии и целой волны негативных эмоциональных переживаний, которая могла бы просто захлестнуть меня и поглотить – лишь для защиты от этого сознание само создало себе иллюзию и все это время поддерживало ее, чтобы не произошло краха всей системы. Мое сознание понимало, что это может убить меня… и защищалось… как могло.
– Ааааа… – еще более утвердительно закивал головой Валера. – Как у тебя все складно получается. Ты, видать, хороший психолог, – произнес он. – Как все логично выстроено. Разложено по полочкам… Да… действительно… может быть, это и так… Это вполне вероятный сценарий событий…
Наступила пауза.
– Только вот, – продолжил он, – Правда ли это на самом деле и единственный ли это сценарий? Ты сейчас все тут предельно понятно объяснил… но только вот – единственное ли это объяснение, или же есть еще какое-то?… А, может, быть все на самом деле по-другому?
И снова наступила пауза.
– Твое восприятие может быть искажено и в другую сторону. Важно не поменять местами причину и следствие. И разобраться, что было изначально – причиной, – проговорил Валера.
– Может быть, – вздохнув, произнес я после некоторой паузы. – Только вот задолбался я уже от этой постоянной рефлексии и мониторинга окружающей реальности.
– Но это и делает нас теми, кто мы есть, и отличает нас от животных, – заключил Валера.
“Ну-ну, – подумал я. – Да уж, блин… Господи, дай мне стать быдлом, чтобы радоваться солнцу, бутылке пива и песням Серёги, орущим из приоткрытых окон затонированных “восьмерок”, случайно остановившихся на перекрестке”.



Чтобы хоть как-то пролить свет на причины и природу своей болезни, я уже давно начал вести дневник своих приступов. Как раз настало время написать в нем что-то новое. После секса с проституткой я решил еще учитывать и различные эмоциональные факторы в окружающей обстановке, так или иначе повлиявшие на мое состояние.
Я сидел за компьютером и печатал в документе “Word”. Я не знал, к чему придет дальше моя вера, если я в ближайшее время не женюсь. В дневнике я отобразил эту мысль фразой:
“Видимо, здесь и заканчивается мое психопатологическое религиозное стремление изменить этот грёбанный мир”.
В этот момент что-то произошло и документ завис. Случился какой-то глюк. Потом выплыло сообщение, смысл которого как всегда сводился к тому, что корпорация Microsoft опять где-то облажалась. Я начал нервно перезагружать вордовский документ и тогда компьютер завис окончательно.
Я спокойно сложил руки на колени и начал курить бамбук, понимая, что, скорее всего, придется перезагружать компьютер.
– Билл Гейтс, сука, чмо гонимое! Ты хоть что-нибудь хоть раз в жизни можешь не через жопу сделать? Козлина криворогая, у тебя руки из анала растут. Думаешь, подмял под себя рынок и все можно? Я специально для тебя приготовлю огромный с масляным кремом торт, и, поверь мне, чем дольше он будет стоять у меня в холодильнике, тем приятней мне будет зафигачить его по твоей тупой самовлюбленной беспечной роже. Я тебе, козлина, пытку Кандинским устрою, если встречу тебя когда-нибудь в этом мире без охраны, – ругался я в гневе.
Я снова включил компьютер и открыл вордовский документ. Текст большей частью сохранился, до фразы “Видимо, здесь и заканчивается мое психопатологическое религиозное стремление изменить этот грёбанный мир”.Я принялся писать эту фразу заново, и остановился. Пальцы в ожидании зависли над квадратными кнопками клавиатуры… Я подумал… И не стал писать это предложение.
– Хм… Ладно… Как скажете, – произнес я и закрыл документ, и перестал злиться на Билла Гейтса.




36.

В последние несколько лет мне все больше нравилось общаться с людьми, не имеющими к христианству никакого отношения. То есть с теми, кого в церкви принято называть – мирскими людьми, либо – мирянами. В общении с ними были свои плюсы и свои минусы, но в последнее время у меня почему-то складывалось ощущение, что плюсов было больше. К примеру, среди обычных мирских людей меньше распространена привычка учить окружающих жизни. Кто-то скажет – “Да ни фига!”. Тогда я сформулирую по-другому: среди верующих людей больше распространена привычка учить окружающих жизни. Это характерное различие между верующими и мирскими существует по нескольким причинам.
Во-первых, мирской человек не учит жизни других, потому что знает, что может получить по морде. Правда, если мирской человек догадается, что общается с верующим, то он может расслабиться и начать делать то, чего никогда не стал бы делать при других обстоятельствах. И это будет с его стороны большой недальновидностью, не расчетливой ошибкой – тут же его может ожидать определенный сюрприз и, соответственно, некоторое удивление. Потому что верующие люди тоже бывают разные и иногда они достаточно непредсказуемы.
Вторая причина, по которой мирской человек реже учит других жизни: потому что часто понимает, что сам-то он далек от совершенства и его-то собственные поступки назвать правильными можно с большим трудом. Хотя осознание этой истины способно сформировать и совершенно противоположную модель поведения, и сыграть в обратную сторону – развившийся комплекс будет заставлять хоть как-то скомпенсировать свое несовершенство.
Следующая причина, по которой мирские люди меньше учат жизни окружающих: они часто более широко мыслят и лучше понимают других, понимают, что все люди разные, а истина относительна. И вот это мне нравилось больше всего. Глубина и широта взглядов мирских людей всегда привлекала меня. К сожалению, в церкви с этим были большие проблемы. И поэтому я стремился к общению с обычными, не верующими людьми. Меня это развивало и в некоторых случаях даже иногда отрезвляло.
Однако у мирских людей, как, в общем, и у верующих, при разговоре на религиозные темы, в игру нередко вступали чувства – и это сильно мешало мирским людям объективно воспринимать реальность, как, впрочем, и верующим.
Но самым сложным и кошмарным случаем были другие люди – верующие, которые когда-то являлись таковыми, но отступили от своей веры и ушли из церкви.

Андрей – так звали одного моего очень хорошего знакомого. Он был незаурядный человек. Сколько я его помню, он всегда любил тусовки и большие компании, очень много общался с людьми, часто работал на публику и много выделывался, но делал это несколько сдержанно и достаточно умно, так, что это не сильно раздражало окружающих. Он обладал хорошим чувством юмора и много шутил, поэтому всегда был в центре внимания. При всем при этом он был достаточно серьезен в своей жизни, хорошо учился, стремился к построению успешной карьеры на работе. Он был умен, много знал, и, как правило, добивался своей цели. Каких-то особых способностей, творческих или неординарных, не имел, но был очень предприимчивым, общительным и коммуникабельным. Легко устанавливал с людьми контакт. Также любил женщин и всегда уделял им в своей жизни много внимания. В какой-то степени он был бабником. Когда еще ходил в церковь, он ограничивался постоянным флиртом и общением с противоположным полом. Встречался со всеми, с кем только мог. При этом хотел жениться. Действительно хотел. Видимо, осознавал, насколько трудно ему совмещать свою чрезмерную любвеобильность – с христианским образом жизни, и при этом оставаться холостяком. Это породило в его разуме сильнейший внутренний конфликт. В результате он ушел из церкви и перестал называть себя христианином, и решил этот конфликт именно таким образом. Дожив до тридцати лет, Андрей так и не женился до сих пор. Но, судя по всему, недостатка в женском внимании и женском обществе не испытывал. Ему удалось относительно неплохо устроиться в этой жизни и занять свое место в ее структуре, несмотря на то, что он имел серьезные психологические проблемы со своей верой, которая осталась ли для него преданной – он сам так до сих пор и не смог понять. Он хорошо закончил университет, получив техническую специальность. Затем почти закончил аспирантуру, не дописав кандидатскую по той причине, что она якобы ему никуда не упиралась. В результате ушел в какой-то бизнес. Он стремился к успеху. И представить его серьезным инженером, занимающимся кропотливым конструированием механических объектов, и всю жизнь дышащего грифельной пылью, зарабатывающим себе профессиональный геморрой – было сложно. Для него это были слишком узкие рамки.
Он был достаточно умен и знал о религии очень много. Он самостоятельно изучал все ее аспекты. Когда-то мы строили с ним грандиозные планы, и он всерьез намеревался завоевать этот мир и перевернуть его вверх ногами. Реальность как всегда оказалась немного сложнее. В результате Андрей ограничился завоеванием женщин, и также периодически переворачивал их вверх ногами.
Мы встретились с ним случайно где-то недалеко от центра города.
– Оооооо, чуваааак!
– Какие люди!
– Ну надо же!
– Так и знал, что седня тебя встречу.
Еще куча всяких эмоций и возгласов. Потом перебросившись парой стандартных фраз по случаю неожиданной встречи, и немного постебавшись друг над другом за то, как мы оба изменились, мы решили перейти к более конструктивному диалогу.
Андрей был старше меня на несколько лет, однако я не испытывал какого-то сильного давления на себя из-за его возрастного преимущества. Тем не менее, он был достаточно умен, и его неизменная особенность спорить заставляла меня сильно напрягаться мозгом, оттачивая свое мастерство в этом плане.
Наше забавное конструктивное общение началось с абсолютно нейтральной темы.
– Это знаешь, как… группа такая есть “%$#&*@” – играют жесть ваще. Я поначалу послушал их на записи – думаю, фигня фигней. Вокалист чо-то орет там, слов практически не разобрать, долбятся, как панки. Думаю – набор звуков. А недавно побывал у них на концерте. И, знаешь, чо я понял? – говорил он мне.
– Чо ты понял? – поинтересовался я.
– Я был не прав. Я реально был не прав. Я поначалу такой стоял там, короче – смотри – просто офигевал первое время.
Он показал мне, как он стоял и офигевал первое время.
– Потом, когда я осознал чо тут происходит, я уже так немного вернулся обратно в какой-то адекват. А потом уже начал просто отрываться. Просто пошел в отрыв и все. Начался такой расколбас. Они на концертах вот совсем не так звучат как на записи.
– Нууу, – сомнительно потянул я, – Я тоже слышал их на записи, и слышал по телевизору их концертное выступление.
– Неее, Костян. По телевизору это не то, по телевизору это другое. Чтобы иметь полное представление о группе, надо побывать у них на концерте. Вот тогда можно о чем-то говорить. А по телевизору – это как бы так… – Андрей покачал ладонью, давая понять, что, по его мнению, по телевизору невозможно составить полное впечатление о группе.
– Чувак, – улыбнулся я, – Вот мне достаточно было услышать их на беспонтовой студийной записи, сделанной в каком-то там гараже, чтобы понять, что это крутая группа.
– Да ну…
– Я тебе говорю. Потому что определенные вещи, которые они играют – до этого еще нужно дорасти. Я как только их услышал на диске, я сразу понял, что парни делают качественную профессиональную музыку. И играют очень круто. Просто у них нет средств на нормальную за…
– Костяяян, вот нет такого понятия в музыке как качество, – неожиданно заявил Андрей.
Я засмеялся.
– Да ну что ты говоришь…
– Костян, блин…
– В смысле? Ты чо вообще имеешь в…
– Нет такого понятия как качество в музыке. И вообще в искусстве нет такого понятия…
– Чувак, ты сам вообще подумал, чо сказал? – в общем-то, прифигел я немного.
– Костян, я тебе говорю – нельзя применять к искусству, в частности, к музыке понятие “качество”. Просто какая-то песня нравится и все. Там воо…
– Чувааак. Вот давай ты мне только не будешь это объяснять…
– Я тебе говорю… Послушай меня…
– Чо ты не…
– Послушай меня…
– Да каго…
– Костя, послушай меня… Нет в музыке понятия качества. Просто какая-то песня нравится и все. А какая-то не нравится. Это просто дело вкуса. О вкусах, как говорится, не спорят. Так что… давай не будем тут…
– Блииин, чувак, ты прикололся. Ты еще будешь со мной о музыке спорить. Вот с кем с кем, но со мной спорить о музыке…
– И чо? – с тобой спорить о музыке. Ты хочешь сказать что ли, что ты лучше меня в ней разбираешься? – еще больше удивил меня Андрей. Я, естественно, прифигел еще сильнее.
– Ну… как бы вообще-то… кхм… Вообще-то, я музыкант, – скромно заметил я.
– И чо?
– Ну в смысле… Как бы ни чо, да, так-то?
– У тебя ведь нет музыкального образования, правильно?
– Ну нет, и что?...
– Сколько у тебя альбомов? – спросил Андрей.
– Я вообще-то…
– Сколько у тебя альбомов? – снова повторил Андрей. Он постоянно спорил с людьми. Еще он любил этим выводить из себя некоторых девчонок, прикалываясь над ними и понимая, что девчонки спорить терпеть не могут и чувствуют себя при этом, как правило, очень не комфортно, в отличие от парней. Еще Андрей любил психологически давить на своего оппонента, и заваливать его словами. Пока тот успевал провернуть в своей голове один вопрос – Андрей уже добивал его вторым. Ну и другие разные психологические приемы также применял, больше, конечно, все же интуитивно и неосознанно.
– Два пока, – скромно ответил я.
– На каком лейбле?
– Ну… ни на каком…
– Ну вот видишь.
“Блин, – подумал я, – Ты меня уже начинаешь раздражать”.
– Хорошо, – ответил я. – Давай так – если следовать твоей логике – то у тебя вообще ни одного альбома нет. То есть – если у меня хотя бы два, и они пребывают в андерграунде, то у тебя вообще ни одного. Ты хотя бы до этой стадии для начала дойди. Опять же, если следовать твоей логике – я-то хотя бы занимаюсь этой музыкой, я играю с другими музыкантами, в каких-то группах. Я играл с людьми, у которых есть за плечами музыкальная школа, в которой они по шесть-восемь лет отучились – и у меня уровень выше, чем у них, это было очевидно, я играл с ними. У меня без всякого образования уровень выше, чем у людей, закончивших музыкальную школу – так возьмем для начала. Хотя музыкальная школа – это в принципе, конечно, не уровень еще… это еще не уровень на самом деле, это как бы… ну… – я покачал ладонью. – Как бы так… Но если уж на то пошло – у тебя нет даже школы. То есть человек, закончивший музыкальную школу все равно, наверное, разбирается в музыке лучше тебя. Правильно? Напрашивается очевидный вывод. Ты до этого уровня даже еще не дошел. У меня нет образования, да. И, тем не менее, я играл на одной сцене с профессиональными музыкантами, которые закончили училища и консерватории. Ты хотя бы пару концертов где-нибудь отыграй для начала. Ты хотя бы дойти сначала до того, чтобы тебе было вообще с чем на сцену выйти, чтобы было что исполнить. А у меня за плечами сотни концертов, с залами в полторы тысячи человек. То есть – если опять же следовать твоей логике – то у тебя-то вообще нет никакого музыкального опыта…
– Причем тут я? – ответил, наконец, Андрей.
– Как это при чем тут ты? – улыбнулся я. – Я же с тобой сейчас спорю, правильно? Я понимаю, если бы передо мной сейчас был какой-нибудь там… Джо Сатриани, например. Или просто какой-нибудь крутой профессионал. И он бы мне втирал про то, что понятия качества в музыке не существует. Вот тогда еще ладно. Да и то я бы с ним все равно не согласился, потому что это бред. И, может, я не охренительный профессионал, и не самый крутой музыкант, грубо говоря, но в любом случае я разбираюсь в этом больше тебя. И, кстати, я знаю до хрена профессиональных музыкантов с образованием, у которых также нет ни одного альбома, и они работают непонятно кем – кто строителем, кто водителем, кто кладовщиком. Я делаю музыку и получаю вполне конкретный результат – и я действительно получаю этот результат. Потому что я знаю, что я делаю. Может, я для тебя не авторитет, но все, выше изложенное мной, дает мне право утверждать, что я разбираюсь в музыке, по крайней мере, как минимум, лучше тебя.
– Ладно, Костян. Все. Проехали, – махнул рукой Андрей.
“Фууух, – подумал я про себя. – Ну ладно, чувак. Только попробуй еще как-то надавить на меня, скотина, я тебе еще не такое устрою”.
Мы начали отдаляться от центра города и забрели в сквер, который располагался рядом со студенческим микрорайоном. Там в очень маленьком и очень грязном водоеме плавали утки.
– И в музыке есть такое понятие как качество, – продолжал я. – Просто… ну как бы… ты не совсем то говоришь.
– Костян, нет понятия качества в музыке, – продолжал спорить Андрей. – Для этого должны быть критерии. Вот взять сварку, например, технологический процесс – там есть какие-то критерии, качественно сварено или нет. А в искусстве такого нету. Вот есть песня и она нравится. А другая не нравится. И все тут.
– Ага… Конечно… Давай я тебе приведу критерии, если хочешь. Просто их несколько, и они разные, и их все нужно учитывать. А песня нравиться или не нравиться может вообще совершенно по разным причинам.
– Хорошо, Костян, давай – критерии качества в музыке. Давай, приведи мне несколько таких примеров, – потребовал Андрей.
– Давай, приведу.
– Давай.
– Ну давай. Щас…
– Ну, давай чо.
– Давай. Щас приведу… Песня может нравится по разным причинам…
– Костян, давай сначала критерии твои, – перебил меня Андрей.
– Ладно, давай. Щас.
Я глубоко вздохнул.
“Блин, – подумал я. – Щас придется мозги парить”.
– Итак… Хорошо… – начал я. – Первый критерий – качество исполнения. То есть вот сидит, например, чувак – и он профессионал, у него есть определенная техника, у него есть определенный уровень мастерства. Он может сидеть играть – ты не понимаешь, чо он вообще играет. Ты не разбираешься. Ну… для более яркой иллюстрации – предположим, что это барабанщик – то есть он извлекает именно ритм. Ты не понимаешь, чо он конкретно делает. Но – тебе приятно это слушать. Тебе приятно слушать его игру, потому что она качественно исполнена. Потому что эта игра доставляет тебе удовольствие и воздействует определенным образом на твой мозг, и тебе становится прикольно. Тебе приятно. Может сесть чувак – попытаться сыграть то же самое, но с плохим исполнением – и у него не получится. Он будет косячить – будет ошибаться, запинаться, будет играть неровно, неуверенно и так далее. И это будет неприятно для восприятия. Так?
– Ладно, допустим, – на удивление быстро согласился Андрей. – Дальше.
– И качество исполнения…
– Ладно, Костян, все проехали. Давай дальше, – перебил меня Андрей.
– Хорошо, поехали дальше, – ответил я, собираясь с мыслями. –… Ты, кстати, пальцы-то загибай.
– Я загибаю, загибаю. Итак, первое – качество исполнения. Дальше.
– Отлично. Дальше…
Мы подошли к пруду, в котором плавали утки, и начали смотреть на них.
– Смотри, какие ржачные.
– Ага.
– А вон кряква с мелкими плывет.
– А вон там смотри – они тупо за ветками прячутся.
– Да, вон, вижу.
– Итак, – продолжил я свою тему. – Значит, следующее: вот когда, например, придумывают новую какую-нибудь мелодию, или гармонический ход – как бы… есть такое как – красота… эстетическая красота… гениальность что ли…
– Костян, красота – понятие относительное… – сразу же возразил Андрей.
– Да погоди ты… – перебил я его.
– У всех свои понятия…
– Да подожди, щас я объясню. Смотри: вот когда придумывают что-то новое. Можно, например, играть соло и это будет просто соло, без… определенной темы что ли. Можно импровизировать в тональности – и тут как бы делать это без особой какой-то концепции. Просто импровизация. Как джаз, например, там часто даже мелодии никакой нету. А можно что-то придумать – и в этом будет какая-то определенная концепция и красота, мелодичность что ли какая-то. Красивая тема сама по себе.
Мы обошли деревья, неровно растущие на берегу пруда и переплетающиеся между собой. Удаляясь от водоема, мы пошли дальше по скверу.
– Блин, красота, это относительное понятие, – возразил Андрей.
– Да чо ты гонишь опять.
– Костян, блин… Красота относительна. Это как с девушками. Кому-то нравится, кому-то нет. Дело вкуса. Кому-то, например, нравятся худые, а кому-то толстые.
– Я согласен в определенной степени, – ответил я. – Но все же есть определенные законы в этом.
– Какие еще законы…
– Какие-то законы красоты.
– Да ты гонишь.
– Да ни фига.
– Да стопудово.
– Я тебе говорю… Вот взять даже если очень красивую девушку – и провести опрос. И допустим, семьдесят-восемьдесят процентов скажут, что она действительно красивая – это уже закономерность.
– Костян, блин…
– Чо те не нравится?... Так же и тут…
– Да это просто, там… стереотипы какие-то… Там, сто лет назад одно считалось красивым, а сейчас другое.
– И все равно в этом есть определенные закономерности.
– Тут просто добавляется еще то, какое влияние культура оказывает, и все.
– И, тем не менее – все равно есть свои закономерности в этом. И в музыке, конечно, тоже на восприятие оказывает влияние культура. У нас, например, в европейской музыке 12 нот, а в индийской – 22… или 20, там. В арабской есть девятнадцатиступенчатый строй, девятнадцать нот. Тоже разница в восприятии. Но все равно есть какие-то свои законы красоты. Если накрасить девушку определенным образом, то она будет выглядеть красивее. И ты не забывай, чувак, что при восприятии противоположного пола еще до хрена всяких инстинктов вступает в силу. Генная совместимость, и прочее. Тут другое немного. Музыка – это не девушка. И есть такое объективное понятие как красота в искусстве… ну, относительно объективное, но все же. Даже если вот взять, например, аккорды в определенной ладо-тональности – хоть ты как их поставь между собой, в любой последовательности – они все равно будут звучать, потому что в одной тональности. Может, не шедевр, конечно, получится, но так, приемлемо как-то звучать будут. А если поднапрячь мозги и расставить их определенным образом – то может получиться что-то действительно охрененное, что-то гениальное. Будет красиво. А если расставить аккорды как попало – без учета правил ладо-тональности – то, скорее всего, хрень полная получится. И только истинные профессионалы могут выходить за рамки тональности, расставляя аккорды, как им вздумается, но все равно получая красивые партии. Потому что у них опыт есть.
– Ну, – скривился Андрей. – Фиг знает.
– Чо фиг знает?
– Красота все равно относительное понятие.
– Загибай палец, короче. Я тебе уже два критерия назвал.
– Ну… не два, конечно. Полтора, будем считать, – с неохотой начал соглашаться Андрей.
– Какие полтора? Чо ты гонишь? – возмутился я. – Два уже.
– Полтора, Костян.
– Обломись!
Мы шли по дорожке между клумбами цветов и спорили по поводу того, сколько уже считать критериев понятия качества в музыке, которые я назвал.
– Ну… ладно, проехали… – наконец, сдался Андрей. – Дальше. Согласен, конечно, что у некоторых групп песни такие… более мелодичные.
– Вот, уже два критерия, – заметил я. – Причем это не то же самое, что качество исполнения. Можно красивую мелодию так исполнить, что там… вообще непонятно что получится…
– Ну, ладно, допустим. Проехали, все. Давай дальше, – прервал меня Андрей.
– Следующее: психологическое воздействие, которое оказывает та или иная музыка, – продолжил я. – Какие эмоции она вызывает. В этом тоже есть определенный расчет. Можно взять такой аккорд – и вызвать одну эмоцию. Можно взять другой аккорд – и вызвать совсем другую эмоцию. Даже элементарный пример с мажором-минором. Если грамотно к этому подходить – можно заставить испытывать людей определенные, нужные тебе, эмоции. Как вон, например, все эти гимны делаются. Тот же гимн Советского Союза. По-любому его, наверное, делал профессионал. Он сделан так, чтобы специально вызывать у людей определенные эмоции, патриотические чувства. Это элементарные принципы управления человеком. Почему при тоталитарном режиме искусство всегда используется в качестве пропаганды и на него вводится цензура? Потому, что если грамотно просчитать этот момент, можно получить вполне конкретные результаты, заставить человека испытывать те или иные эмоции, и заставить поступать определенным образом, управляя его поведением. Большинство авторов песен не особо задумываются над психологическим воздействием своей песни, но есть те, кто продумывает этот момент. Например, правительство парится за такие вещи. И с помощью определенного психологического воздействия музыки на человека – можно заставлять его поступать определенным образом. В этом тоже есть мастерство, а соответственно и профессионализм.
Андрей состроил какую-то странную гримасу, видимо, впервые в жизни задумавшись над таким аспектом в вопросе музыки.
– Ну… Чо-то как-то… Ну допустим, – произнес он неуверенно.
– Вот, уже три критерия.
– Два с половиной.
– Да иди ты в жопу.
– Ладно, давай дальше.
– Тааак… – задумался я, судорожно ковыряясь в своем сознании. – Значит… Еще такая фигня есть – когда продюсер делает какой-то проект, он, как правило, рассчитывает на какую-то определенную аудиторию. То есть если ему нужно, чтобы эту музыку слушало быдло – он делает ее, учитывая то, что нравится именно этой категории людей. Если ему нужно, чтобы музыку слушали взрослые люди с философским образом мыслей – он делает другую музыку. Если ему нужно, чтобы его проект слушали маленькие девочки подростки – он зовет Диму Иплана. А потом стригет с народа бабки. А когда ему не хватает на такую же яхту, как у Абрамовича – он кричит, что пираты козлы и не дают исполнителям честно зарабатывать деньги, и пытается подгрести под себя всю индустрию. В этом тоже есть расчет и, соответственно, тоже определенный профессионализм.
Мы продолжали идти, и Андрей продолжал кривить рожи, как бы думая, соглашаться ему с моими словами или нет, понимая при этом, что на определенные моменты он все равно возразить ничего не может.
– Вот я тебе уже четыре критерия привел. И это – так, с ходу только, для начала. Их реально больше.
– Какие четыре? – ответил Андрей. – Три еще только. Да и то последний, я еще думаю, принимать или нет.
– Вот ты опух-то, а, – отреагировал я. – Четыре критерия я тебе зафигачил.
– Да три там с половиной… Даже два.
– Да конечно… Иди ты нафиг. Есть такое понятие как качество в музыке. Просто люди по разным причинам музыку слушают. Она может нравиться им по разным причинам. Песня может быть объективно говном, но если в тексте поднимается, пусть и не глубоко раскрываясь, какая-то тема, близкая определенной категории или группе людей – то эти люди будут ее слушать. А другая группа людей ее слушать уже не будет. А есть музыка, которую слушают только под бухалово. А иногда еще музыку сочетают со стриптизом – это ваще отдельная тема. Все понимают, что музыка говно, и по-другому ее слушать не будут, поэтому придумывают что-то еще.
Наступила пауза в нашем споре.
А потом я вспомнил, что я еще должен был непременно сказать Андрею.
– Ха!... Я понимаю, кстати, о чем ты говоришь, – заметил я. – Ты хочешь как бы сказать, что профессионализм и техника игры, мастерство – это не главное. Ты интуитивно понимаешь это и хочешь именно это сказать. В этом ты как бы прав отчасти на самом деле. Очень большое значение имеет именно смысл как бы, глубина. То есть исполнитель может не обладать охрененной техникой игры на инструменте, но если ему есть, что сказать этому миру, если он может ему что-то дать, если у него у самого есть какая-то искренность и глубина какая-то – то он может добиться больших успехов, потому что люди будут просто обращать внимание на содержание его песен и на идею. Ты пытаешься вот это сказать. Но ты как бы не совсем правильно это выражаешь. Понятия качества и профессионализма в искусстве существуют, просто все это несколько сложнее.
Мы еще некоторое время терли за эту тему, и все закончилось в результате:
– Ну, хорошо, давай, приведи мне пример некачественной музыки, – потребовал Андрей.
Я задумался.
– Хорошо. Вот помнишь, когда наша группа только начинала играть в церкви? Когда мы только-только образовались? Вот это пример некачественной музыки.
– Нда-а-а, блин… – рассмеялся Андрей. – Жесть ваще. Абзац просто… Я-то думал, что ты начнешь, там, приводить в пример какие-нибудь там группы “Стрелки” или всякие, там, попсовые коллективы… А так-то да… Даже и не поспоришь… Жесть…
Андрей понимал, что на это ему нечего возразить, поэтому тему посчитали закрытой. Однако позже мы еще нередко возвращались к ней в течение всего нашего разговора, и она всплывала с определенной периодичностью.
Пройдясь по скверу и выйдя потом на кривые улицы студенческого микрорайона, мы через некоторое время свернули к дороге, уводящей все дальше от центра города и ведущей в обустроенную лесопарковую зону, к небольшому озеру.
– …Это, знаешь, как с иными языками…
– А что с иными языками?
– Знаешь, что это такое?
– Ну…
Я удивился такому вопросу. Как будто меня спросили о чем-то настолько элементарном и очевидном, что является наиболее сложным в понимании в силу своей привычности и банальности.
– Ну знаешь, что это такое?
– Ну… знаю… Что ты мне хочешь сказать? Я уже чувствую какой-то подвох.
– Иные языки – это как бы говорение на иностранном языке, которого человек раньше не знал.
– Ну… иностранный или еще в Библии написано “ангельский” также… вроде как… ну там, правда, может быть просто как гипербола… Ну…
– Ну да… Не важно… В общем, есть такой термин, под которым и подразумевается говорение на иных языках у большинства харизматов. Так называемый “феномен глоссолалии”.
– Чего?
– Глоссолалии.
– Как-как?
– ГЛОССОЛАЛИИ.
– Как? Еще раз.
– Блин, Костян.
– Ни фига я так и не запомнил.
– Короче, глоссолалии… Это когда харики начинают молиться и входят в состояние такой эйфории, как бы определенного блаженства и экзальтации, соединяясь с Богом. При этом могут абстрагироваться от окружающего мира, могут быть не чувствительными к внешним воздействиям, и доходят до экстаза… Прям как в сексе…
Я покосился на Андрея, заметив его легкую улыбку на последней фразе.
– Нууу… – засомневался я. – Чо-то как-то фиг знает… Чо-то я не заметил у себя особого экстаза во время говорения на иных языках в молитве. Ну… как бы… бывает редко какая-то эйфория в молитве… но это чо-то такое исключительное… Но вот от окружающего мира я полностью никогда не абстрагировался. И за другими не замечал особо. Тем более “не чувствителен к внешним воздействиям”… чо-то фиг знает. Немного преувеличенно как-то.
– Ну, у хариков такое бывает часто.
Харики – это харизматы, как я понял.
– Ну вот, короче. Ну, это просто термин. Понятие. Еще есть такая точка зрения… Ну, говорение на иных языках же есть, типа, дар Святого Духа. И слышал же такое, наверное, от различных пасторов: что вот когда человек, например, сваливает из церкви, ну, по разным причинам, отрекается от веры, и начинает, там, бухать, курить, ругаться матом, вести непристойный образ жизни – и вот тогда этот человек лишается дара говорения на иных языках. Говорили же такое в церкви? Типа, вот он ушел, он отступник – все! Бог отнял у него иные языки.
– Нууу… фиг знает, – произнес я с каким-то сомнением. – Чо-то как-то я впервые…
– Дак вот, – продолжил свою мысль Андрей, – Какого же было мое удивление, когда я обнаружил, что уйдя из церкви, я не перестал говорить на иных языках
– А ты не перестал?
– Нет.
– Ну-ка скажи чо-нибудь, – стебанулся я.
– Костян, блин… Есть такая точка зрения: что, типа, большинство случаев говорения на иных языках – всего лишь механически выученное повторение определенных фраз. Ну, то есть вот человек когда приходит, например, в церковь – он же ведь не сразу начинает говорить, правильно?
– Почему?
– Ну как почему?... Он же сначала чо-то, там, обламывается, стоит просто, стесняется… потом начинает пытаться повторять. И потом уже через пару недель, там, начинает говорить.
– Ну как бы тоже фиг знает, – ответил я. – Я как бы сразу начал говорить.
– Ты сразу начал говорить?
– Да. Как только пришел, за меня стали молиться, и я, типа, заговорил.
– Ну, это ты, Костян, ладно. Это ты.
– Чо я? А другие что?
– А другие – у них все по-другому. Ты – это ты. Это у тебя так.
– Думаешь, я такой один?
– В общем, ты понял, – как будто бы не слушал меня Андрей. – Такая версия, что говорение на языках есть просто механическое повторение определенных фраз, которые верующие выучивают в церкви, слушая других, только и всего.
– Ну, – пожал я плечами. – Не исключено, что какой-то процент таких случаев имеется.
– Скорее всего, не какой-то, а большинство.
– Ну… фиг знает… Может, и большинство. В чем прикол-то? Даже если и допустить, что подавляющее большинство верующих в церквах не говорят на иных языках, а просто выучили какие-то фразы и механически повторяют, и это не является даром Святого Духа. Ну, да, допустим… И что?... Думаешь, это как-то может подорвать основы веры?
– Я не говорю, чтобы это подрывало основы веры. Но в любом случае заставляет по-другому взглянуть на эти вещи.
– Ну… может быть… Только… пффф… даже если и так – это не исключает того, что в некоторых случаях действительно имеет место быть… ну, типа, сверхъестественное говорение на иных языках под водительством Духа Святого. Одно не исключает другое… В принципе, я даже могу предположить, что я тоже не говорю на самом деле на иных языках, а просто заучил и механически повторяю какие-то фразы.
И тут я задумался… Хм… А что, если это действительно так?... Забавненько… Осознание того, что я все эти, там… больше десяти лет… на самом деле не говорил на иных языках, а просто фигачил какую-то заученную шнягу — не вызывало у меня положительных эмоций. Н-да, прикольно было бы, если бы это оказалось правдой. Однако я привык к тому, что постоянно сохранял в своем разуме различные варианты сценария, и не строил себе догм. Так что вряд ли даже развенчание мифа об иных языках подорвало бы мою веру, если бы для этого нашлись исчерпывающие доказательства. Тем не менее, приятного в этом осознании также ничего не было. Я-то ведь думал, что это Божий дар. А оно, получается…
– Ну, допустим, – ответил я. – Даже если и так – это заблуждение, в принципе, не перечеркивает веру. Это всего лишь неправильное восприятие каких-то вещей в реальности, это еще не значит, что вся картина мировосприятия является иллюзией. Я, например, и не исключаю, что моя вера тоже может оказаться иллюзией. Вся жизнь, в принципе, в какой-то степени иллюзия. Никто не может быть до конца уверен в том, во что верит. Естественно, я выполняю определенные правила и готов отдать свою жизнь за веру, там, и все такое… и, тем не менее, истины никто до конца не знает. Я просто произвожу расчет, и принимаю какое-то решение, исходя из определенного риска.
– Ну, это ты, Костян, – ответил Андрей. – А вот большинство верующих, я думаю, реально взорвались бы мозгом, если бы пришли к таким выводам.
– Ну может быть… – согласился я. – Но все равно… Да и, кроме того — то, что отступившие продолжают говорить на иных языках – дак здесь можно сказать, что “дары и служения Божьи непреложны”. Так что тоже как бы не подкопаешься… Вот и фиг знает, на самом деле… Я-то как бы критически ко всему отношусь, в том числе и к своей вере… что не мешает мне оставаться христианином.
– Ну, кстати, что интересно, феномен глоссолалии, – продолжал свою тему Андрей.
– Как-как? – еще раз переспросил я.
– Блин, ты задолбал – глоссолалии… Он больше всего распространен у хариков. Так же, как разные победные настроения, громкая музыка, танцы всякие – знаешь, как обычно показывают там в разных американских фильмах, как в славословии экстатически танцуют и рукоплещут радостные харики, – Андрей показал, как обычно в славословии экстатически танцуют и рукоплещут радостные харики, сделав несколько забавных и нелепых движений плечами с поднятыми руками на уровни груди. – Вот так же и эти глоссолалии часто распространены именно у харизматов.
– Ой, да ладно, прям. Православные лучше что ли?
– Православные? Лучше? Да ты прикололся. Знаешь, как русская православная культура образовывалась?
– Да знаю я. Синтез славянских языческих культов и обрядов — и христианства.
– Какие там славянские языческие культы и обряды? Там из Византии христианство пришло уже измененное с какими-то вкраплениями язычества. Как там… ромейские эти языческие культы и античная философия – тоже оказали влияние. Вон эти иконы появились тоже как слияние христианства и язычества. Они как раз, типа, для язычников очень удобны были. Те привыкли поклоняться изображениям, поэтому им было проще с иконами дружить. Получили широкое распространение в Византии. Так что там еще до славянского язычества до фига уже всякой шняги было. Когда начинаешь все это изучать, какое-то немного другое понимание приходит всех этих вещей.
– Ну естественно. Церковь всегда будет в чем-то загоняться. Потому что церкви, прежде всего, нужна власть. Церковь – это система. И чтобы оставаться системой и продолжать иметь власть, ей необходимы традиции и обычаи, которые помогают ей эту власть сохранить. А еще ей приходится идти на компромиссы. Поэтому всегда и говорят, что нужно самим изучать основу веры – Библию.
– А ты знаешь, как Библия формировалась?
– Да знаю я, как Библия формировалась.
– Чисто чуваки такие собрались, короче…
– Ну, не чисто чуваки, допустим, как бы авторитеты какие-то.
– Ну авторитеты местные, ладно, собрались, короче, решили утвердить состав Нового Завета. Один одно, короче, говорит, другой – другое, все переругались чо-то там, ни к чему не пришли. Потом снова собрались, снова переругались. В результате все-таки утвердили что-то, Лаодикийский собор, потом Карфагенский собор. Поначалу вообще только Евангелия признавали, потом уже начали принимать какие-то другие книги. Откровение вообще долго не принимали, постоянно спорили из-за него.
– А ты чо хотел – чтобы Библия в готовом виде спустилась тебе с Небес на землю в сияющем радужном облаке под звуки фанфар и пение Ангелов? – ответил я. – Такой вариант тебе показался бы более правдоподобным, да?
– Ну… Не знаю…
– Понятно, что Библия это антология. Она писалась, в общем, более полутора тысяч лет. И Новый Завет не сразу утвержден был, это все знают.
– Дак вот в том-то и дело. А с апокрифами ваще жесть. Почему одни книги вошли в Библию, а другие нет? Одни признаются истиной, а апокрифы, например, не признаются истиной. А почему? Кто сказал, что их надо признавать за истину? С какой стати? И почему апокрифы нельзя признавать? Один чувак какой-то там, например, Климент Александрийский сказал, что вот эту книгу можно включать, а потом Ориген пришел и сказал “А нифига, короче ”. А ведь они тоже там не лохи были. Каждый имел какой-то свой серьезный авторитет.
– Ну, некоторые апокрифы не признаются потому, что якобы содержат какие-то косяки и неточности, противоречия. Другие – ну просто их как бы не включают, и все, считают уже канон достаточным. Большинство канонических книг, считается, написаны либо апостолами, либо с их слов под диктовку. Ну если говорить про Новый Завет. Кстати, многие апокрифы не считаются ересью, и не обязательно к ним относятся плохо, и их тоже советуют почитать, говорят, там много мудрости и всяких прикольных истин.
– Да фиг знает.
– Что фиг знает?
– Библия как бы такая книга… не скажу, что противоречивая, но достаточно неоднозначная… Как вот понимать, например, “И младенцев их разобьют о камни”.
– Я ваще не помню, где это… Надо разбираться, смотреть. Если это Ветхий Завет – то там все понятно, Ветхий Завет это как бы вообще отдельный разговор.
– Ну все равно есть как бы такие противоречия. Даже в учении. Неоднозначного много.
– Хм… Ну, во-первых противоречия и неоднозначность – они как бы не только в Библии, их и в жизни полно, жизнь достаточно многогранна. Их и в науке до хрена, тоже не все концепции научные доказаны или закончены, и тоже много вопросов. Однако никто так не гнобит науку как религию, да. А почему? – да потому что всем пофигу. А здесь всегда в силу какие-то чувства вступают, когда начинают говорить о религии…
– Ха! Правильно. Чо ты хотел? Потому что религия заставляет жить определенным образом. Поэтому много чувств и эмоций, – перебил меня Андрей.
– Справедливое замечание, – согласился я, а потом продолжил свою мысль. – Ммм… хм… А еще есть такой момент – иногда противоречия существуют только лишь в нашей голове. А на самом деле – это просто взгляды с разных сторон, дополняющие друг друга… Как, например, корпускулярно-волновой дуализм… гы-гы-гы…
– Ну фиг знает. Может быть. Все равно – с какой стати нужно доверять именно тем книгам в Библии, которые установили на каком-то там соборе?
– Хорошо. Все то, что написано в Библии, так или иначе когда-то должно проверяться в жизни. Есть такое понятие как опыт. Я не знаю, конечно, стал бы я сейчас так просто верить или нет. Но сейчас у меня есть определенный опыт, который меня о многом заставляет задуматься и в некоторой степени убеждает в каких-то вещах. Хотя, может, это просто привычка или самовнушение — не исключаю… Понятно, что просто так верить в то, что где-то там написано – никто не будет. Для этого должны быть какие-то основания и какие-то доказательства. И понятно, что вера она все-таки остается верой. Это не абсолютная уверенность, это вера – и это нужно понимать. Вот поэтому я и не люблю религиозных фанатиков.
Мы подошли к какой-то скамейке, которая стояла рядом с дорогой, и уселись на нее.
– А где ты видел религиозных фанатиков? – заметил Андрей. – Думаешь все те, кто ходят в церковь, фанатики что ли?
– Нет, почему. Я не думаю, что все, кто ходит в церковь фанатики…
– Да большинство там чисто ради прикола тусуются. Просто пообщаться хотят, и все. Ходят прикалываются, кто-то себе друзей ищет, кто-то девчонку.
– Кто б спорил-то.
– Даже те, кто служат – просто хотят себя проявить. Самореализовать как-то себя и свои способности, только и всего.
– Базару ноль… Тем не менее фанатиков там тоже до хрена.
– Да какие там фанатики, Костян?
– Да чо ты несешь? Ты когда последний раз в этой церкви был? Я несколько лет назад ушел. А ты, вообще, наверное, лет десять назад был в ней. Там до хрена именно таких фанатичных неразумных каких-то людей. Сказали чо-то – “Аааа!”, побежал сразу делать. Куда побежал? Чо побежал? Такое чувство, что если завтра скажут: “Идем мочить евреев!”, – все пойдут мочить евреев. Фанатики, фигали. Это же видно. Видно, как они себя ведут, видно, как они мыслят, как они разговаривают – они говорить ни о чем больше не могут, как только о своих переживаниях с Иисусом и как Бог их спас, и как все распрекрасно в этой церкви. С ними разговаривать невозможно. Есть такие, и до фига. Потом они, конечно, меняются со временем и начинают по-другому мыслить, но все равно. Много, конечно, и таких, которые чисто как прикольный тусняк все это воспринимают. А когда пастор еще начинает проповедовать о том, что христиане – это самые крутые перцы во вселенной, и они должны захватить мир, должны добиваться успеха и зашибать охрененные бабки – вот тогда там ваще пипец начинается… “Мы самые-самые!”, это все еще сильнее начинает развиваться. Тусняк начинает расти. Идеи успеха и преуспевания в христианстве – знаешь, вся эта лажа.
– Дак а фигали? – произнес Андрей. – Пастор просто деньги зарабатывает. Чем больше у него будет богатых людей в церкви, тем больше они будут денег ему в виде пожертвований сливать. Ему же нужно как-то себя и свою семью обеспечивать. Нафиг ему еще всем этим заниматься?
– Нууу… – я немного покачал головой, попеременно прищуриваясь то правым, то левым глазом, – Фиг знает… Я, конечно, тоже так нелицеприятно достаточно к этой церкви отношусь… но сказать, что пастор именно просто зарабатывает деньги и все… Не знаю…
– Да я тебе, говорю, Костян, так и есть.
– Ну… может быть… Но… не думаю, что это абсолютная правда.
– Костян, у каждого своя правда, – сказал Андрей.
– Ага… У каждого свое извращенное представление о правде. А правда всегда одна, – все-таки возразил я.
– Блин! Тогда скажи – истина одна?
– Чего?
– Истина одна?
– Ну… – задумался я. – Истина многогранна… для начала.
Я хорошо понимал Андрея. Каждый верующий рано или поздно проходит через все эти противоречия и внутренние конфликты. Кто-то их разрешает одним способом, кто-то другим. И, безусловно, если полагаться только на свою, ничем не обоснованную, веру в Писание, при отсутствии нужного опыта – невозможно, по крайней мере, пойти на серьезные жертвы и свершение каких-то великих дел. Для этого должен быть стимул. Этим стимулом в какой-то момент могут быть чувства и эмоции. Если, конечно, тебе не покажут ад или рай, как с некоторыми происходит, по крайней мере, как они сами утверждают. Для Влада, например, Бог допустил нечто специфическое в его жизни, чтобы заставить его поверить. Но абсолютная правда – только сильные эмоциональные переживания способны побудить человека пойти и начать что-то делать ради своей веры. Иногда ощущение отсутствия смысла в своем существовании может быть таким стимулом. Многое в нашей жизни является или может являться иллюзией. Дальнейшее размышление и углубление в эти вопросы способно привести к перезагрузке сознания. Но зато после этой перезагрузки вряд ли уже что-то сможет всерьез поколебать твою веру. Я выбрал достаточно удобный путь – я относился ко всему диалектически и философски, не строил себе догм и стопроцентных уверенностей. Это была своего рода такая защитная реакция. Профилактика разочарования. И все же без определенного жизненного опыта и переживаний человек, как правило, не сможет долго продержаться в своей вере. Потому что рано или поздно за нее придется платить и идти на какие-то жертвы. Никто не будет этого делать, если у него не будет на это серьезных оснований. У меня были основания продолжать верить и жертвовать чем-то ради своей религии. Андрей, казалось бы, преодолел свой внутренний конфликт другим способом. Но даже спустя несколько лет он до сих пор не мог решить – была ли его вера иллюзией или нет. У него было слишком много эмоций. Это выдавало его. И на самом деле он до сих пор верил, просто находился в постоянных раздумьях и выбирал другой путь. Но сказать, что Бога нет – он уже не мог… Еще один несчастный человек…
Выйдя из лесопарковой зоны, мы пошли в сторону нашего общего района, в котором жили, но почему-то практически никогда не встречались друг с другом.
От религиозных тем, мы постепенно переходили к науке, и Андрей рассуждал на тему того, что может подорвать религиозные взгляды некоторых верующих людей.
– Вот реально – небольшая оговорка, – заметил я, – Как мне сказал один чувак, закончивший медицинский университет. Я не знаю, насколько это правда, но он утверждал, что им на лекции говорили, что процесс клонирования научно еще не выведен как бы, он еще не изучен этот процесс… то есть его еще в принципе не существует на практике. А все то, что по телевизору говорят про овечку бедную и еще кого-то там – это просто гон. То есть это обман, короче, проще говоря… Ну это он так сказал. Не думаю, что его слова могут обладать большим авторитетом.
– Ну фиг знает, – произнес Андрей. – Но почему так сильно церковь возмущается и религиозная общественность по поводу этих экспериментов? Там, демонстрации устраивают, протесты всякие.
– Мне вот вообще пофигу. Я чо-то как-то за эту тему не углублялся пока.
– Ну это, тебе, Костян. Это ты.
– Ну да как бы… Но я не думаю, что какие-то научные открытия могут серьезно опровергнуть чьи-то религиозные взгляды. За несколько тысяч лет противопоставления науки религиозным взглядам так ничего конструктивного и не придумали.
Честно говоря, про себя я думал, что вряд ли Андрей всерьез противопоставлял науку вере. Скорее, он рассуждал гипотетически. В свое время мы с ним увлекались креационизмом и любили изучать научные факты.
Но я продолжал:
– А если еще учесть, какие проблемы у ученых и научных концепций существуют. В той же квантовой механике вообще сложно что-то доказать, там все на гипотезах. Еще и не знают, как их с Теорией относительности к общему знаменателю привести. А щас даже фундаментальные какие-то основы подвергают сомнениям. Природу гравитации так толком объяснить и не могут. Есть даже такая версия, что все пространство заполнено какими-то мельчайшими частицами, которые и заставляют тела двигаться относительно друг друга. Раньше свет считали продольной волной и говорили о существовании эфира. Сейчас уже давно доказано, что свет – волна поперечная. Но вот почему он может распространяться в вакууме без носителя – никто не знает. Идея вакуумных флуктуаций – как самозарождения частиц в пустоте – интересна. Но каковы механизмы этого процесса? Короче, тоже так очень все относительно. По поводу клонирования – тут фиг знает, надо разбираться. Разве что этический аспект. Создадут реально какого-нибудь монстра или вообще какую-нибудь хрень зафигачат.
– А! Это вот как раз – смотрел фильм “Остров”? – спросил Андрей, и пока я еще не успел ответить, добавил: – Не тот, другой – нормальный – который с Эваном Макгрегором.
Я снова с улыбкой покосился на Андрея.
– Ну чо-то да, вроде смотрел, – ответил я.
– Вот там такая же фигня. Как раз этический аспект рассматривают.
Потом он добавил.
– Это как со старением. Знаешь, открыли такой ген, отвечающий за старение?
– Да конечно знаю.
– И если его вырубить, то можно вырубить процесс старения, – одновременно произнесли мы.
– Угу… Ну Бог определил в Бытие человеку примерно сто двадцать лет. Типа, человек щас может попытаться обойти систему – прикольно. Посмотрим, чо из этого выйдет. Хоть развлечемся.
– Это, знаешь, есть какой-то моллюск, короче… или губка это какая-то… в общем, не важно. Он живет, короче, живет какое-то время, живет, тусуется на морском дне, там, хавает, спит, размножается, играет в видео-игры. А потом берет вдруг ни с того, ни с сего – бац! падает на бок и умирает. И вот фиг знает, чо он умирает. То ли у него кризис жизни наступает, то ли чо. Никто не может сказать. Просто опрокидывается и дохнет. И все. И чо за фигня? Почему?
– Система, – произнес я.
Мы подходили уже к моему дому, и так как еще не закончили свой разговор, решили тупо пройтись по небольшой аллее, в свете луны и фонарей. Уже темнело и осеннее время года претенциозно намекало на свою все более распространяющуюся власть, поглощая светлую часть суток.
– Знаешь еще, почему большинство людей верят и ходят в церковь? – ухмыляясь, с прищуром, задал вопрос Андрей.
– Ну, многие ищут спасения от каких-то своих проблем и помощи. Кого-то просто прикалывает тусоваться. А, вообще, люди всегда будут верить во что-то. Это инстинкт. Это как потребность. Потребность в религии.
– Ну ты вот почти прав. Ты очень близко.
– Да неужели?
– Большинство людей ходят в церковь на самом деле, потому что ищут смысла в жизни.
– Ну… может не большинство…
– Да большинство.
– Ну… допустим.
– Вот я, вот, например, когда ушел из церкви, у меня долгое время была такая проблема – как найти новый смысл в жизни. То есть, если раньше у меня был один какой-то определенный смысл в жизни, то теперь мне пришлось искать какой-то другой. Я начал пытаться долгое время найти этот смысл в зарабатывании денег, в женщинах, в сексе, в успехе каком-то, в чем-то еще.
– Ну и как – получилось? – поинтересовался я с улыбкой, но на полном серьезе, без прикола. Мне самому было интересно – сможет ли отступивший от веры, некогда глубоко религиозный, человек найти смысл в жизни.
– Ну… так… С переменным успехом, – как-то неопределенно ответил Андрей.
Я разочаровался.
– Но у меня реально долго была эта проблема, – продолжил Андрей.
– А щас она разрешилась?
– Спроси у своих родителей – они видят смысл в жизни в своих детях? – проигнорировал мой вопрос Андрей.
– Ты что, хочешь завести ребенка?
– Ты вот знаешь, в чем смысл жизни?
– Ну… да вроде как знаю… наверное.
– Опа! Ну и в чем?
– Ну…
Наступила пауза.
Затем я улыбнулся и произнес.
– Смысл жизни в удовлетворении потребностей, которые у тебя есть.
– Да ну ты!
– Что?
– Да ты гонишь!
– Ну… вряд ли.
– Первый раз такой бред слышу.
– Почему бред?
Андрей начал стебаться.
– Ты это, знаешь… даже самые материалистические атеисты тебе бы позавидовали.
– Чего?
– Дядюшка Ленин офигел бы, если бы услышал… как он сам до этого не додумался.
– Дядюшка Ленин?
– Жееесть!
– Нет. Подожди. Ты как бы не дослушал, – пояснил я. – У людей просто разные потребности есть. Есть физиологические, есть психологические потребности… есть духовные потребности…
– Ага… Есть потребность в любви?
– Конечно.
– Да фиг знает.
– Ну да! – улыбнулся я. – Такие фундаментальные вещи под сомнение ставить. Это же очевидно.
– Есть потребность в деньгах?
Я задумался.
– Деньги это всего лишь средство. Есть потребность в ощущении безопасности, собственной силе, уверенности и превосходстве.
– Есть потребность в трамвае?
Через дорогу, которая пролегала в дюжине метров от нас, проехал трамвай.
– Есть… – как-то заторможенно, на ходу, быстренько соображая, ответил я. – В свое время появилась потребность в быстром передвижении на определенное расстояние. Так появилась потребность в трамвае.
– Есть потребность в Боге?
А вот тут я уже всерьез задумался.
– Ну… Блез Паскаль сказал, что есть. Типа, про пустоту там загнал внутри человека, которую больше никто заполнить не сможет… А, вообще, конечно, фиг знает… Есть потребность в вере… А вот в Боге – ?... Хотя, возможно, в Самом Боге тоже есть.
– Чо-то ты реально, Костян, не то сказал… Смысл жизни в удовлетворении потребностей… – в какой-то непонятке пребывал Андрей. – Либо я чего-то не догоняю.
– В смысле?
– Почему тогда большинство людей смысла в жизни не видят? – спросил Андрей. – Вот есть у человека все, вообще все – куча денег, семья, все замечательно. А смысла в жизни все равно нет.
– Ну… очевидно, что какие-то потребности все равно остаются не удовлетворенными, – ответил я. – Ты ведь меня не дослушал. Во-первых: человек не всегда может определить свои потребности в жизни. Вроде все есть – а чего-то все равно не хватает, да? Человек чего-то хочет – но он не понимает своей потребности, он не может ее определить, соответственно, не может и удовлетворить. То есть какая-то высшая, например, потребность, которую он не может еще толком осознать. Ну, возможно, в этом плане мысль Паскаля приобретает большую актуальность. Нужно просто попытаться определить эту потребность. А во-вторых – много ты знаешь людей, у которых полностью удовлетворены все их потребности? Как правило, это встречается не так уж часто. Даже любимая жена полностью не сможет удовлетворить всех сексуальных потребностей мужчины. И, кроме того, постоянно случается что-то, что напрягает человека и так или иначе выводит его из состояния полного удовлетворения хотя бы потребности в безопасности и покое. Блаженство и абсолютное беспечное счастье – оно бывает не так уж и часто и, как правило, длится недолго. Ну и чисто физиологические механизмы и ощущение счастья в контексте химико-биологических процессов – тоже нельзя не учитывать. Возможно, это все чисто химия в организме человека… То есть человек как бездонная пропасть и удовлетворить его невозможно – и такая точка зрения есть. А так, в принципе – ну, удовлетворение потребностей. Они разные бывают просто, не только материальные.
Андрей смотрел на меня с какой-то улыбкой, сжимая свои губы, и как будто даже не зная, что сказать.
– Ну фиг знает… – произнес он. – Ты, конечно, прикололся. Тебе надо это… книжки по психологии писать. “Как достичь счастья”. “Как ощущать себя удовлетворенным в жизни”. “Как найти смысл в жизни”.
– Да иди ты, – ответил я, так же улыбаясь. – Большинство людей чувствуют себя несчастными, именно когда не могут удовлетворить какую-то потребность. Это является наиболее актуальной проблемой.
Мы постояли еще недолго в темноте осеннего вечера, и через некоторое время, чувствуя, что уже начинаем понемногу ругаться, решили попрощаться и разошлись. Мы достаточно забавно побеседовали. Начали со споров о понятии качества и профессионализма в музыке и закончили смыслом жизни. Занятненько. Мы прошли несколько километров за то время, пока разговаривали, и теперь я чувствовал себя уставшим и хотел отдохнуть.

Я лежал на диване и украдкой наблюдал за своим котом – как он с прищуренными глазами и довольной мордой умывается, с упоением облизывая свои лапы, обильно смачивая их слюной, собирает с себя всю грязь и поглощает.
И без каких-либо церемоний в мою голову лезли мысли: “Как жаль, что я не такое же тупое животное, как он”. Как же в жизни этого кота должно быть все просто. Элементарное следование незамысловатым инстинктам. Почему я не кот, а человек? Я на самом деле, поддавшись сиюминутному эмоциональному порыву, с некоторым сожалением сейчас завидовал этому пушистому комку шерсти.
Как все было бы просто, если бы Бога не существовало. Или, по крайней мере, если бы я не знал о Его существовании. Как все было бы просто, если бы не было осознания ада или страха перед ним. Насколько легче было бы жить, не задумываясь ни о своих инстинктах, ни о своих поступках, ни о природе всего происходящего вокруг, ни о причинно-следственных связях, ни о понятиях добра и зла, ни об объективной реальности и иллюзии.
Насколько проще была бы наша жизнь без осознания тех вещей, которые и отличают человеческий вид от всех остальных существ. Какой смысл спасать мир, если он все равно рано или поздно погибнет? И какой смысл спасать людей, если все равно каждый из них рано или поздно сгинет с этой земли? Какой смысл учить чему-то людей, если никто из них все равно не помнит уроков истории, и всё новые войны приводят к всё большим катастрофам? Какой смысл в соблюдении и превозношении моральных устоев, если они все равно только мешают жить отдельному индивиду? Какой смысл следовать правилам системы, если ты можешь их обойти или поломать – ведь ты эти правила осознаешь? Зачем мне над всем этим задумываться и искать в этом смысл? И почему я не могу быть просто таким же, как этот кот? Почему я не могу быть просто тупым оскотинившимся животным?
Как же я завидовал этому своему коту, и всем этим птицам, которые летают за окнами, и всем этим крысам и мышам, которым не нужна высокая самооценка, чтобы бегать по помойкам в поисках пищи. Как все просто у них. И никогда ни одно животное не задумается всерьез о самоубийстве. Потому что самоубийство есть результат осознания своего существования и показатель превосходства воли над инстинктами. И жизнь большинства из этих животных непродолжительна, а, соответственно, непродолжительно и страдание.
Наверное, об этом же думал и Чарльз Дарвин, когда создавал свою Теорию эволюции.
Почему человек не может быть обычным животным? Ведь тогда жизнь человека была бы намного проще. Зачем придавать смысл тем вещам, которых на самом деле не существует? Осознание собственных инстинктов поможет эти инстинкты преодолеть. Осознание системы поможет эту систему обойти. Но для чего это нужно самой системе?
Насколько же это банально – человек упрощает все, что кажется ему слишком сложным. Когда человек сталкивается с чем-то настолько сложным, что не может с этим мириться – он стремится это упростить. Сложность как раздражитель и как угроза. Нечто непостижимое – как нечто пугающее. Объективная реальность не имеет значения. Имеет значение лишь то, что мы понимаем и с чем готовы примириться. Да? А все остальное либо не существует, либо представляет зло. Так? Мы отвергаем то, что кажется нам странным. Все, что незнакомо для нас – опасно. Насколько же хорошо умеют управлять сознанием людей те, кто приносят в этот мир что-то новое и необычное – и приучают к этому человечество. Технический прогресс… Ха-ха-ха… Сначала смертная казнь за одно лишь упоминание об этом, а через несколько десятков лет – ХОП! – и мы уже не представляем без этого своего существования. МыРаздутое Эго – вот истинный абсолют в этой вселенной. Осталось лишь подогнать под себя этот мир… Всего лишь… Объективной реальности не существует. Существует лишь то, что мы в состоянии осознать. А если это что-то очень сложное – это необходимо упростить, или исказить, или, в крайнем случае, отвергнуть, но в любом случае с этим нужно сделать что-то, чтобы оно вписывалось именно в нашусистему ценностей и мировосприятия. МыЯ – вот единственный критерий всего сущего. Мир подчиняется нашему мышлению. И всегда единственное объяснение чего-либо – за неимением другого – то, которое нас больше всего устраивает, обусловленное нашим эмоциональным состоянием… А вот что-то новое, непостижимое – то, что не вписывается в нашу систему мировоззрения, то, что разрушает нашу концепцию вселенной… Тревога!... Тревога!... Угроза вторжения!... Срочно блокировать сознание!... Устранить раздражитель!... Блокировать восприятие!... Этого не существует!... Это иллюзия!... Этого нет!... Концепция вселенной подверглась атаке!... Мировоззрение рушится!... КОГНИТИВНЫЙ ДИССОНАНС!!!... Срочно устранить угрозу!... Исказить восприятие!... Исказить реальность!... Срочно исказить реальность!!!... Подогнать реальность под себя! – иначе крах системы…
Вот именно поэтому и рождаются потом такие высказывания, как “понятия качество в музыке не существует”. Потому что человек видит, что по каким-то причинам музыка высокого качества не получает должного признания в обществе, а музыка низкого качества, наоборот, иногда это признание получает. И возникает своего рода непонятка – как так? Почему? Зачем? Куда? Кого? Что? Как такое возможно? И человек находит для себя наиболее примитивный способ объяснения – “понятия качество в музыке не существует” – устранить раздражитель, примирив реальность со своим сознанием. На самом деле понятие “качество” существует в музыке, как и в любом другом искусстве. Просто люди слушают музыку по разным причинам. Качество – всего лишь один из способов заставить людей эту музыку слушать. Понятие “качество” – понятие в большей степени все же абсолютное, чем относительное. Качественная музыка всегда будет нравиться людям. Потому что существуют законы, по которым искусство приятно для восприятия. Система, программа, пускай и очень сложная – но как и все в этом мире. Да, конечно, человек, который слушает джаз, а не рок, даже качественный рок слушать не будет. Но это лишь в контексте системы вкусов и восприятия. Потому что даже в своем джазе он все же будет отдавать предпочтение более качественному продукту. И более качественный джаз ему будет нравиться больше, чем менее качественный – если еще какие-то другие факторы не сыграют роли, конечно. Программа, регулирующая вкусы людей, безусловно, очень сложная – но она есть. Достижение высокого качества в искусстве – всего лишь один из способов психологического воздействия с целью заставить человека любить именно это искусство. Существуют и другие способы. Как, например – делать просто то, что актуально. Или же прибегать к эпатированию, использовать резонанс, шок. Либо, проведя глубинное исследование характерных особенностей восприятия, сформированных в сознании еще в детском возрасте, предоставить индивиду тот продукт, который будет цеплять именно его эмоции. Все это очень сложно. Но, тем не менее, поддается изучению и анализу.
Однако человек, стремящийся все упростить, всегда будет пытаться подогнать реальность под себя. А это опасно – потому что человек не всесилен. Иногда, правда, наиболее простые пути действительно являются истинными – но, к сожалению, не всегда. И, возможно, что иногда действительно все гениальное просто, но – к сожалению – не все простое гениально.
Я понимал, что чувствовал Андрей по отношению к своей религии. Я чувствовал то же самое. Но Андрей нашел для себя именно такой способ разрешения сложной ситуации – он просто ушел. Его вера и тот компромисс, на который он пошел со своей верой, не могли не оказать на него влияния и оставили сильнейший отпечаток на всю жизнь. Сейчас при общении со мной он был слишком эмоционален, и его эмоции выдавали его. Я не собирался вообще разговаривать с ним на тему религии. Но он сам забрался в эти дебри и повел общение в этом направлении. Он был зол, раздражен и желал справедливости. Он жаловался. Он искал понимания. Он был несчастен, и множество противоречивых неоднозначных чувств поглощали его. С возвращением к обычной мирской жизни его внутренние конфликты в голове не разрешились, и эмоции никуда не делись. Даже спустя десять лет они продолжали грызть ему мозг и разъедать сердце. Он ненавидел эту религию. И я хорошо мог понять все, что он чувствовал. Я тоже ненавидел ее. Поэтому я мог хотя бы выслушать и показать свою солидарность. И в этом я мог хоть немного помочь ему. Вряд ли Андрею мог помочь какой-нибудь там фанатик, готовый беспрекословно выполнить любое, даже самое идиотское поручение старшего пресвитера. Вряд ли его мог понять кто-нибудь из тех верующих, кто беспечно прожил в церкви больше 20-ти лет, имел прекрасную семью, детей, хорошую работу, занимался каким-нибудь мелким служением и никогда — никогда — не шел на серьезные жертвы ради своей религии. Вряд ли такому человеку мог помочь какой-нибудь там пастор, который сам женился в 19 лет и постоянно спал со своей женой, и при этом затирал молодым прихожанам своей общины, чей возраст приближался уже к тридцати и они до сих пор по каким-то причинам были не в браке – и этим людям пастор затирал о том, что мастурбация страшный непростительный грех. Вряд ли этот пастор с чрезмерно и неприлично умным видом мог всерьез помочь Андрею. “Сублимируйте свою сексуальную энергию в служение Богу и церкви”… Ага… Лучше я сублимирую ее в движение своей ноги, чтобы дать тебе отрезвляющего пенделя по твоему святому заду, чтобы ты научился лучше понимать людей и отвечать за свои слова.
В этой религии было много неправильных вещей, большинство из которых, конечно же, являлись продуктом исключительно церковной системы. Но в ней были также и изначальные противоречия, к которым просто не знаешь, как относиться. Каждый сам решал для себя все эти противоречия и сам разбирался со своими эмоциями. Но то, что я всегда неизменно наблюдал в церкви: большинство людей, пребывая в состоянии беспечности и покоя в своей вере, осуждали тех, кто поступал как-либо, оказавшись в сложной ситуации – и они делали это ровно до того момента, пока сами не оказывались в какой-либо сложной ситуации. Очевидная закономерность. Люди не меняются… Они глупы, эгоистичны и недальновидны… Короче – дебилы…
Очевидно, что в моей жизни заканчивался какой-то период и начинался новый. И этот разговор с Андреем – видимо, было последнее, что я должен был сделать в этом уходящем времени. Теперь я собирался уйти в долгий бессрочный отпуск. Мне необходимо было отдохнуть и хоть немного восстановить здоровье. А если получится – начать нормальную жизнь. Я прошел несколько точек невозврата, и понимал, что теперь уже никогда не смогу вернуться к тому прежнему состоянию, в котором когда-то пребывал. Я больше не мог мыслить как фанатик в церкви, и больше не мог мыслить как обычный человек. Я был уже другой. И я не знал уже, кто я был. Я уходил, чтобы хоть как-то определиться и понять свое состояние. Меня позовут, когда будет какой-нибудь особый случай, и когда сочтут нужным использовать именно меня в его разрешении. А пока я опускался в андерграунд. И я не знал точно, когда вернусь.
Все, что происходило в моей жизни – так или иначе, происходило при стечении обстоятельств и практически независимо от меня самого. От меня требовалось лишь намерение и решение идти до конца. Намерение – как элемент системы, часто было инспирировано кем-то извне.
Я чувствовал приближение нового периода. Ветер перемен и его дуновение свежести опьяняло меня, создавало ощущение легкости и бескрайности. Я уже не чувствовал себя в клетке. Может, это было всего лишь такое специфическое восприятие из-за временного химического дисбаланса в крови и выработки эндорфинов. Как бы там ни было – я просто наслаждался этим состоянием, хотя бы временно улавливая какие-то положительные для себя эмоции, несмотря на то, что понимал, что все они могли быть лишь частью иллюзорных ощущений. Простой расчет – как бы там ни было, но нужно хотя бы просто пользоваться моментом.

А когда я лег спать, у меня случился очередной приступ. В груди что-то провалилось, я начал задыхаться, закружилась голова, потом свело позвоночник и затылок, и начались судороги, после чего я стал уходить в какую-то межпространственную реальность. Приступ был настолько сильный, что моя мать, несмотря на то, что она уже ко всему привыкла, не сдержалась и решила вызвать скорую. Я не хотел ехать в больницу, но почему-то в результате согласился.
Меня привезли в приемный покой, где я лежал на кровати некоторое время, слушая за перегородкой разговор какого-то пьяного с медсестрами.
– Резать… будете? – спрашивал он, еле шевеля языком.
– Зачем? – отвечали медсестры.
– Ну… Как зачем? – удивлялся пьяный.
Потом пришел врач. Начал рассуждать над моей болезнью.
– Нет, это не внутричерепное давление, – говорил он. – Иначе бы он у нас тут каждый месяц валялся… На учете у невролога состоишь?
– Да.
– И что он?
– Ничего. Он с вами согласен.
– Ухудшение памяти наблюдается? Снижение мозговой активности? Забывчивость? Снижение интеллекта, реакции?
– Вроде, нет. Не замечал.
– Вот и я смотрю. Мозги шарят?
– Потихоньку.
– Вот и хорошо… ВСД…
– Что, такая сильная?
– Да хрен его знает. Не знаю я ничего… Оставайся у нас, сделаем спинномозговую пункцию.
– Нет, спасибо. Я лучше как-нибудь своей смертью умру.
– Как хочешь… Отдохни, пацан. Нервы полечи. Попей травок каких-нибудь.
– Угу.
Не имея особого желания оставаться в больнице и не видя в этом какого-то особо смысла, я потребовал у матери, чтобы она вызвала мне такси, и вскоре уехал.
– Доктор, резать… будете? – спрашивал все тот же пьяный.
– Обязательно, – отвечал доктор.
– Оооо, как прекрааасно… Я умираю со скуки, когда меня кто-то режеееет. Я ненавижу, когдааа меняяя кто-тааа режееееет…





37. (окончание).

Прошел месяц. Успокоившись на время разумом, душой и телом, я продолжал жить в этом мире и вступал в какой-то новый период. Я закрыл сайт со своей музыкой. Прекратил заниматься пропагандой религиозных идей. Перестал молиться за других. Я просто жил. Размеренно и тихо. Впервые за долгое время меня не мучили кошмары по ночам. Мое депрессивное состояние постепенно начинало рассасываться и растворяться в едином информационном поле, как будто уходя от меня куда-то в сторону. Я начинал смотреть на все по-другому. Я как будто воспринимал эту реальность уже несколько иначе. Все вокруг меня становилось спокойнее. Разные мысли уже не давили так сильно на разум. Неприятные ощущения себя в этом мире не раздражали. Постепенно проходил страх и подавленность. Мне казалось, что я еще вполне в состоянии жить.
У меня до сих пор не было девушки, однако я уже относился к этому не так, как раньше. Желания никуда не исчезли и потребности оставались неудовлетворенными. Но прошлой встречи с проституткой мне хватило на некоторое время, и сейчас как будто кто-то перестал давить на мои желания. Секс – всего лишь очередная животная потребность, как пожрать или поспать. Но в то же время – за сексом скрывалось и нечто большее. Наверное, он превращался в животную потребность тогда, когда его выдирали из контекста и ставили не в свое место. Тогда система начинала работать неправильно. И, тем не менее, я для себя решил, что если мне снова станет невмоготу – я все равно пойду к проститутке. Кстати, я звонил Нателле: “Абонент временно не доступен”, – слышал я в динамике сотового телефона. А когда вышел на сайт, обнаружил, что там больше нет ее анкеты. Жаль. Я немного огорчился. Теперь ее, видимо, уже не найти.
Нет, я не влюбился в нее. Влюбиться в девушку, с которой я был знаком чуть больше часа, пусть даже я и переспал с ней за это время – но все равно в таком контексте для меня было нереально. Просто она казалась  мне наиболее удобным вариантом, меньше нервов, уже все знаешь, знаешь, куда ехать, знаешь, что тебя там ждет. И, кроме того – все же она оставалась более привлекательной всех других девушек, анкеты которых я просматривал на этом сайте. Реально – из всех остальных мне больше никто не нравился. А я не торопился трахать всех подряд.
Мысль о том, что эту девушку кто-то готовил для меня, продолжала укрепляться в моем разуме, все свободнее располагаясь в нем и претенциозно заявляя о своих правах на основании правдоподобности.
Как я и предполагал, после того, как я перестал пытаться оказывать на людей какое-либо влияние, даже опосредованно, через запись музыки – моя жизнь вновь начала возвращаться к относительному миру и спокойствию. Я стал меньше болеть. Я не чувствовал себя здоровым, но мое состояние, похоже, улучшалось. Нервная система восстанавливалась. Психо-эмоциональный баланс выравнивался. Хотя я еще испытывал регулярные головокружения, и периодически приходилось терпеть скачки давления, боли в груди и сосудистые спазмы, спазмы в области живота. Я был вымотан и истощен, но как будто начинал поправляться. По крайней мере, самый пик болезни, вроде как, был пройден.
Я уже не чувствовал себя в состоянии постоянной войны, и не наблюдал по отношению к себе какой-то открытой агрессии со стороны определенных сил.
Психиатры могли бы назвать меня параноиком. Я бы и сам назвал себя параноиком, если бы никогда не встречал психиатров, однажды принявших христианство и изменивших свое мировоззрение. А вот ни одного, долгое время верующего в Бога и служащего Ему человека, ставшего впоследствии психиатром-атеистом – я не видел. Может, такие и были, конечно – да наверняка были – но я пока с ними не сталкивался.
Я по-прежнему смотрел на этот мир диалектически и не строил себе догм ни в ту, ни в другую сторону. И я не знал, где истина. Но продолжал верить.
Только теперь я уже не занимался пропагандой своей религии. Я просто существовал в яме какой-то относительной безмятежности.
Я чувствовал себя невероятно уставшим и вымотанным, и неспособным на какие-либо серьезные действия. И в ближайшее время не собирался больше заниматься всем тем, что сейчас сгубило мое здоровье.
Нет. Перезагрузки сознания не произошло. Мир не перевернулся. Система ценностей не изменилась. Я лишь еще сильнее убедился в том, что секс – должен совершаться только между любящими друг друга людьми. Все остальные варианты – это неправильно. Неправильно даже не с точки зрения религии или моральных ценностей, а просто неправильно и все. Нежелательно. Потому что приводит к неблагоприятным последствиям, в том числе и психологическим. Но, несмотря на понимание того, что я совершил грех, и грех – он грехом и оставался – тем не менее, я не считал это для себя ошибкой. И в другой раз поступил бы, скорее всего, так же.
Система ценностей не изменилась. Хотя, безусловно, что-то претерпело изменения. Например, я стал относиться к проституткам более лояльно и либерально. Однако я по-прежнему видел, к чему приводит разврат в этом мире и какое зло он несет в себе. И я по-прежнему собирался бороться с ним. Я видел сорокалетних мужчин, которые перетрахали огромное количество женщин, и к своему сорокалетию подходили без семьи, без жены и без детей, оставаясь абсолютно одинокими. В этом возрасте заводить семью было уже непросто. И вряд ли они чувствовали себя счастливыми в таком положении. Так всегда и бывает: ты можешь жить как угодно, но ни на секунду не смей подумать, что жизнь не отплатит тебе в результате своими последствиями – это глупо. Правда, я видел и других мужчин, которых сгубило стремление иметь здоровую семью и содержать ее в достатке и обеспечении. Однако у них все же сохранялся в результате еще какой-то шанс в отличие от первой категории. И огромная разница – страдаешь ли ты несправедливо, либо же твое страдание есть всего лишь возмездие и восстановление справедливости, возвращение к балансу и точке отсчета. Разврат и сексуальная распущенность не могли привести ни к чему хорошему. Это вело мир лишь к самоуничтожению. И религия здесь была важным сдерживающим фактором. Секс нельзя было отделять от любви – это создавало негативные последствиям. Но также я понимал – если в ближайшее время у меня не появится любимой девушки, я пойду трахаться с кем попало, и мне было уже глубоко наплевать и на религию, и на мораль, и на понятие брака и семьи, несмотря на то, что все эти модели были, безусловно, очень правильными. Такове вот раздвоение личности.
Постепенно приближалось зимнее время года. Я пошел лечить свои бедные зубы. При гипертонии и высоких скачках давления организм инстинктивно стремится избавиться от лишней жидкости. Еще при гипертонии для этого часто дают мочегонные. Они в свою очередь могут вымывать из организма кальций и другие микроэлементы. В результате у меня начала разрушаться зубная эмаль.
Я лежал на кресле в кабинете стоматолога с открытым ртом, наслаждаясь положительными эмоциями от того, что врачом, который меня обслуживал, была девушка. Периодически немного возбуждаясь от случайных прикосновений ее подушечек пальцев к моим губам, я смотрел сквозь огромные оранжевые очки на оранжевую лампу, светящую мне в глаза, но не могущую меня ослепить, и разглядывая царапины на ее пластмассовом плафоне, размышлял обо всей своей прошедшей жизни, начиная с того времени, когда я еще в составе некой команды людей ездил по городам области с проповедью религии и в этом контексте выступал на сцене в качестве гитариста рок-группы.
Забавно.
Мне было интересно вспоминать это.
Вспоминать систему. Вспоминать схемы поведения людей. Стандарты реакции людей на концертах.
Забавно осознавать и видеть разные системы вокруг себя сейчас.
Все-таки людьми невероятно просто управлять. Нужно всего-то лишь нарисовать им иллюзию, сыграв на их желаниях и потребностях. Правда, есть и более усложненный вариант – но это уже действительно ювелирная работа мастеров. Шедевр искусства манипулирования сознанием. Сначала необходимо создать у человека какую-либо потребность или желание. Необходимо заставить поверить человека в то, что ему действительно это нечто — нужно. Заставить его поверить в то, что он в этом действительно нуждается. А потом потребовать у него за это жизнь, свободу и честь. Сделать своим рабом – сначала сформировать мнимую потребность, а потом заставить служить себе за эту потребность.
Наблюдая за всем, что происходит в нашей стране, и за всем, что происходит во всем этом мире, наблюдая за исполнением тех схем, по которым осуществляли управление народом наши политики, наблюдая за принципами, по которым строились стратегии развития бизнеса крупных компаний, анализируя поведение людей и их реакцию на те внушаемые им иллюзорные проекции реальности и создаваемые в их сознании модели, определяющие всю их уже расписанную кем-то по пунктам и уже распланированную жизнь – я приходил к одному выводу: люди хотят, чтобы ими управляли, люди хотят быть рабами, они сами позволяют властвовать над собой. И даже зная обо всех способах и методах разводки и обмана, даже зная о том, как и по каким схемам в их жизни создаются иллюзии – они все равно попадаются в их сети. Потому что просто забывают о том, как эти сети сплетены и где расставлены. И со временем, теряя бдительность, неизбежно превращаются в стадо баранов, идущее в четко определенном, кем-то заданном, направлении. Люди хотят верить и всегда стремятся доверять. Это делает их слабыми и беззащитными, открывает двери для любого воздействия, но значительно упрощает весь процесс существования, превращая его в замечтательную распрекрасную беспечную жизнь. Это все работает на уровне инстинктов, на уровне подсознания и безусловных рефлексов – люди всегда стремятся к доверию и созданию в своем собственном разуме такой модели восприятия мира, при которой они могли бы чувствовать ощущение безопасности каждую секунду. А достигнуть этого можно только лишь создав в своем воображении иллюзию, что все в этой жизни происходит именно так, как тебе нужно, именно так, как ты планировал, именно так, как тебе будет лучше, и именно так, как ты сам этого хотел. И люди полностью абстрагируются от реальности, уходя в маленький мир своих собственных фантазий, которые до определенного момента времени существуют в соответствии с иллюзиями людей и отвечают требованиям этих иллюзий. Люди всегда будут ведомы, и всегда будут вестись на развод, который осуществляют в их жизнях те, кто имеют власть – правители, политики, чиновники, госструктуры, богачи и миллиардеры, представители культуры и шоу-бизнеса… И сатана всегда будет этим пользоваться. И тьма всегда будет где-то рядом, распространяясь через эту систему, создавая в ней все большие элементы, захватывая в свои руки человеческое сознание, поглощая его волю и внедряя его в схему работы одного большого механизма той машины, которая неизбежно движется в ад. И люди, получая внутреннее удовлетворение и ощущение радости от этой созданной в их сознании иллюзии, будут продолжать жить в ней до тех пор, пока не придет Нечто и не разрушит ее, и не покажет этот мир таким, какой он есть, и каким был всегда, и куда он в результате идет.
Большинство людей не верят в дьявола. Считают его персонажем фольклора и продуктом человеческой культуры. Я в дьявола верил. Слава Богу, я его вживую никогда не видел, и надеялся, что никогда не увижу. Мне не нужен был лишний повод для визита к психиатру. Хотя к психиатру я никогда не ходил. Тем не менее – я видел работу дьявола, в жизни своей и в жизни других людей, и мне было этого достаточно, чтобы поверить. Естественно, я как всегда мыслил диалектически и оставлял вероятность того, что я ошибаюсь. Но, так или иначе – я верил в существование сатаны, потому что наблюдал его действия в этом мире, регистрируя его активность (прям как с элементарными частицами в физике). Я видел, как он работает – с людьми, в церквях, в различных системах. Я наблюдал, как он разрушает жизни. Как он разваливает семьи и браки. Как он выводит отдельных личностей из игры противостояния света и тьмы. Я видел, как он действует через одних верующих в жизни других верующих. Я даже видел, как он реализует свои планы через пасторов и служителей. Он всегда был там, где были его интересы. Силы тьмы – это огромная армия со своей иерархией и субординацией. И каждый, кто пытался вторгаться во владение сатаны, сталкивался с агрессией еще каких-либо специфических сил тьмы.
То есть, если, скажем, какой-нибудь добрый молодец приходил в жизнь самоубийцы (пытаясь помочь) и начинал вторгаться во владение духа смерти – он, естественно, вызывал на себя агрессию духа смерти. Ну или чего-то подобного. Или, если, например, какая-то болезнь в жизни некого человека была обусловлена именно воздействием конкретных специфических сил, а не чем-то другим, то когда приходил опять же тот самый добрый молодец – то логично было, что этот добрый молодец, возомнивший себя здесь и сейчас героем, вызывал на себя агрессию этих специфических сил, которые и принесли болезнь в жизнь человека… И добрый молодец становился мужчиной… Если оставался жив…
Я работал с лесбиянкой. И мог только догадываться, агрессию каких именно специфических сил я на себя вызывал. Нужно было сохранять ясность сознания, чтобы не потеряться в этом мире и не стать извращенцем. Мне необходимо было либо срочно жениться, либо периодически как-то снимать сексуальное напряжение. По-другому было уже никак. И это было, в общем-то, естественно и закономерно. Элементарная природа человека. Но жениться на данный момент времени мне не представлялось возможным. И, конечно же, я понимал, что жениться только ради секса – это большая глупость. Я знал мнение психологов на этот счет и даже не собирался спорить, потому что был полностью с ними согласен. Просто в отличие от психологов я рассматривал этот вопрос не с одной позиции, а с нескольких. Я всегда был против монастырей и считал это чем-то немного не разумным. События, постоянно происходящие в монашеских кругах, лишний раз убеждали меня в моей правоте. Иисус Христос никогда не учил о монашестве. Он говорил об этом только в контексте каких-то исключений. Не стоит превращать исключения в моду. Это ошибка. Естественные инстинкты и потребности созданы Богом внутри человека для того, чтобы заставить этого человека выполнять вполне конкретные действия. Просто человек должен научиться контролировать эти действия… Хм… Ну… ха-ха… будем считать, что Бог просто так вот прикололся… Станет легче? Нет, не станет. Но все равно будем считать именно так… Я начинал ненавидеть свою религию… Проще было послать все куда-нибудь глубоко-глубоко и жить нормальной жизнью, но – это шло вразрез с моей верой и внутренними убеждениями, которые, кстати, ведь тоже сформировались не просто так. У меня был опыт. Я верил в дьявола, потому что наблюдал его работу в этом мире. И произошедшие пару месяцев назад события с Владом, лишний раз убеждали меня в моей вере. А что бы сделали вы, если бы наблюдали работу дьявола? Ну, хорошо – справедливости ради и для упрощения восприятия – а что бы сделали вы, если бы вам казалось, что вы наблюдаете работу дьявола в этом мире? А я вот действительно видел людей, которые кричали что им “Пох%& на этого дьявола!”, и в Бога они вообще не верят, а вот когда сталкивались с тем или Другим – пускали слюни и сопли, как маленькие дети, бегая в панике и истерике, умоляя о защите. Я действительно это видел. А что будете делать вы, когда увидите работу дьявола в своей жизни? Будете реагировать так же? Мне было бы интересно на это посмотреть.
Бьюсь об заклад – я не первый, кто заставляет вас об этом задуматься. И не последний. Мы – система. И нас много. И государственная религия – это лишь только верхушка айсберга. Это его видимая, ничтожно малая, часть. Гораздо больше – того, что проникает в различные структуры и остается в тени. Мы не всегда заметны. Но наша работа приносит очевидные результаты. У нас есть свои проблемы, и свои демоны в головах, и свои внутренние конфликты. У нас есть свои страхи и свои слабости. Наша святость – наша отличительная черта и необходимое условие, ведь без нее не бывает самоконтроля. Мы приносим в жертву свои желания и приобретаем власть – кстати, это вселенский механизм, в соответствии с которым работает все в этом мире, и даже обычные люди живут по его законам. И мы платим свою цену – и поэтому управляем жизнями и сознаниями миллионов. И мы сильнее, чем кажется на первый взгляд. Именно поэтому мы существуем уже тысячи лет. И будем существовать еще очень долго. Мир не меняется. И люди в нем всегда остаются прежними. С базовой комплектацией сознания и вариантами поведения. А мы – система. И мы удерживаем этот мир от катастрофы, сокращая количество циничных развращенных эгоистичных людей, превращая их в добропорядочных семьянинов. Мы формируем принципы морали и нравственности и создаем модели мировоззрения. Мы – система. И мы действительно пытаемся контролировать этот мир. Но, поверьте, без нас все было бы намного хуже. Потому что сатана – в том или ином виде – он реален, нравится это кому-то или нет.
И – да, церковь всегда оказывала огромнейшее влияние на этот мир. И религия действительно регламентирует поведение человека в обществе и следит за его жизнью. Но проблема в том, что если этого не делать – мир придет к катастрофе, и люди друг друга изничтожат. Властители и те, кто управляют массами – это понимают. А также они понимают – что большинство людей не умеют контролировать свою жизнь и собственные поступки, и, соответственно, не имеют права на реальную свободу. Научись сначала контролировать свою жизнь, чтобы она не причиняла зла окружающим, и тогда ты получишь право поступать так, как захочешь. А если не научишься – то тебя будем контролировать мы, нравится тебе это или нет. Наша работа не всегда заметна, но она всегда приносит очевидные результаты.
И, быть может, я и религиозный фанатик, хотя ни один религиозный фанатик мне никогда руки даже не пожмет, но даже если и так – ну допустим, для упрощения чьего-то восприятия… еще я могу быть балериной, или шахтером стахановцем, если кому-то так проще будет меня представлять… ну, пусть я фанатик, ладно, не парься. Но вот кто-то здесь стопудовый баран. И этот кто-то явно не я.

Я возвращался домой от стоматолога с наполовину замороженной, а потому недвижимой, левой скулой и сильнейшим желанием поскорее добраться до туалета, чтобы пописать. Под сыпящийся хлопьями на мою голову мокрый снег я рассуждал о своей природе и личности. По ходу дела, я оказывался не в самом выгодном положении с точки зрения выживаемости в этом мире. То, чем я занимался, не могло не повлиять на меня, и это было естественно.
Мое сознание, формируя бытие, само в результате изменялось под воздействием последнего. Я становился другим. И мне уже не было дороги назад. Я оказывался рабом своего собственного образа мыслей. И мой род деятельности уже был неотделим от моей личности. Я теперь видел мир именно таким, каким видел. И вряд ли уже мог взглянуть на него как-то по-другому. Системы, причинно-следственные связи, рабство, господство, чьи-то интересы, сферы влияния, стремления к покровительству на конкретных территориях, человеческие комплексы, слабости, иллюзии, самообман, стадность мышления, разводки, и чья-то относительная власть, выходящая за рамки этого материального мира, но которую все-таки можно свергнуть.
Безусловно, большое влияние оказала на меня и моя болезнь. Как я собирался жить дальше? Как должен был заводить семью? Как начинать работать и зарабатывать деньги, если я чуть ли не преставлялся каждые два месяца, а то и чаще, и постоянно испытывал головокружения? Видимо, проститутки теперь были моей единственной альтернативой в удовлетворении моих потребностей. Теперь они были моим спасением. Осознавая свою неспособность к полноценному трудоустройству, тем более в контексте того, чем я занимался, я начал развивать мозги в сторону инвестиций и того, как получать деньги из воздуха (законным путем). И если у меня все же когда-нибудь будут дети – они никогда не будут ходить ни в какую церковь, чтобы никакой глупый пастор не ездил им по ушам, извращая Писание, и не насиловал их мозг, проповедуя из-за собственных комплексов всякие дебильные еретические теории о материальном благосостоянии в христианстве, или подобную другую хрень. Мои дети будут тихо-мирно дома сами с собой изучать Библию, жить в соответствии с ее моральными принципами, и при этом будут вступать в брак с обычными мирскими неверующими людьми, получать хорошее перспективное образование и высокооплачиваемую работу – для себя, а не для церкви. Они будут христианами, но не будут гробить свою жизнь ради каких-то высших целей. Пускай они никогда ничего не смогут изменить в этом мире, и пускай они будут встроены в его систему и движутся в соответствии с ней. Уж лучше так. Зато будут жить спокойно и счастливо.
Главное только потом в будущем вовремя определить, когда вся система пойдет по очевидной дороге в ад, как это было, например, с Советским Союзом. Тогда все равно придется из этой системы выходить. Только вопрос – как это смогут сделать сами мои дети, если они будут встроены в эту систему? Как они смогут это определить, распознать? Как? Придется сформировать в их разуме очень четкие и очень твердые критерии христианского образа жизни. Изначально очевиден и предопределен внутренний конфликт и конфликт с миром. Но все же надо будет как-то грамотно и аккуратно заложить в их сердцах и умах принципы христианского мышления. Без этого никак. Без этого еще хуже. Мир самоуничтожается, и я видел достаточно разрушенных никчемных жизней.
Но все же в церковь мои дети ходить не будут. Даже в православную.
А еще мне было страшно, что сатана однажды придет и, желая отыграться на мне, но не получив возможности – попытается отыграться на моих детях. Как правило, именно так всегда и происходит.
Я шел и думал… И… Бац!... И… Что-то тут произошло такое… Столкновение с чем-то хрупким и прекрасным, и пахнущим женскими духами. Я понял, что сильно налетел на кого-то и чуть было не сбил с ног.
– Прошу прощения, – буркнул я, едва шевеля своим языком.
– Ничего страшного, – ответил мне приятный тонкий, но немного недовольный голосок.
Я замер на месте, осознавая, что передо мной вплотную стояла какая-то чрезвычайно милая девушка. Она в свою очередь тоже почему-то не спешила уходить и так и стояла рядом со мной и смотрела на меня выпученными глазами.
Я немного наклонил голову.
– Простите, но мы с вами нигде не встречались? Ваше лицо кажется мне знакомым, – как можно более внятно, насколько это было реально, пробормотал я.
– Мне почему-то тоже кажется, что я где-то вас видела, – ответила девушка, улыбаясь и удивленно присматриваясь ко мне с широко открытыми глазами.
Я задумался.
– Как странно… – произнес я. – Может, у нас есть какие-то общие друзья?
Девушка тоже задумалась, и, продолжая улыбаться, ответила:
– Вряд ли… Я всех своих друзей хорошо знаю… И тем не менее, ваше лицо тоже знакомо мне.
– Я вообще-то щас от стоматолога иду, поэтому я немного… кривой, – чуть покосившись и сделав свое лицо еще более кривым, произнес я.
Пауза.
– То есть вы намекаете на то, что я могла вас с кем-то перепутать? – ухмыльнувшись, сказала девушка, продолжая смотреть на меня широко открытыми глазами.
– Вряд ли, – ответил я, отрицательно покачав головой. – Мое лицо слишком уникальное, чтобы его спутать с каким-то другим.
– Даааааах…какинтересно? – как будто удивилась девушка, улыбаясь и моргая глазами.
– Это правда… А вы, кстати, любите ходить к стоматологу? – не зная зачем, спросил я.
– Терпеть не могу, – продолжая моргать глазами, ответила девушка.
– Я их тоже ненавижу, – попытавшись расплыться в улыбке, произнес я, осознавая, что никто, в принципе, не любит ходить к стоматологу.
И затем снова:
– Ну, раз уж мы оба не любим ходить к стоматологу… может, по такому случаю, скажете, как вас зовут? – пробормотал я вроде как более-менее внятно.
– Диана, – ответила девушка, продолжая улыбаться и как-то удивленно смотреть на меня. – А вас как?
– А меня Костя… Константин.
И тут мы, кажется, оба догадались, где мы могли друг друга видеть.
– Ааахх… Кажется, я…
– Дааа… кажется, я тоже.
– Вы случайно, не были в этом городе?…
– Да, на той самой квартире… проездом…
– Останавливались… да, точно…
– Переночевать…
– Агаа… Вы там что-то про религию еще говорили…
– Ну… что-то там такое было…
– Поругались еще так сильно там с кем-то…
– Ну, так, немного поспорили…
И наступила пауза.
Мы тупо стояли и молча смотрели друг на друга, как-то забавно и неловко улыбаясь.
– У меня, кстати, к вам много вопросов осталось, – нарушила, наконец, молчание девушка, продолжая улыбаться.
– Правда?... Ну… замечательно… Я готов на все на них ответить, – произнес я.
И наступила еще одна пауза.
– Может… дадите тогда мне свой номер телефона… я как-нибудь позвоню? – вновь нарушила молчание девушка, улыбаясь.
– Конечно, – ответил я, доставая свой телефон, и, расплываясь в какой-то кривой улыбке, добавил: – Только я его не помню… Давайте, лучше вы мне свой телефон скажете, я вам сейчас позвоню и он у вас определится.
– Хорошо, – ответила девушка, продолжая улыбаться и смотреть на меня широко открытыми глазами, периодически моргая.
Я пришел домой, мокрый от снега, и в сильно приподнятом настроении.
“Все, – думал я, – Никакой религии. Больше никакой религии. Я не буду заводить с этой девушкой таких отношений, как со Светой, становясь для нее другом и авторитетом, и боясь потом не оправдать каких-то ожиданий. Я не буду заводить с ней таких отношений, как с Катериной, желая оказать на нее какое-то влияние. Нет. Эта девушка нужна мне совсем для другого… Блин, и все же опять все в контексте религии. Опять все в контексте этой долбанной религии. Ладно, плевать, скажу, что у меня кризис веры, скажу, что уже давно не хожу в церковь, все равно я действительно не хожу в церковь, никому ничего не обязан. Теперь я буду преследовать совсем другие цели. Надеюсь, что Диана не какая-нибудь, там, глубоко верующая христианка. Иначе мне будет тяжело получить от нее то, что мне нужно… Да и не совсем правильно… Хотя… Вообще, эта девушка казалась мне такой, с которой я мог бы иметь глубокие длительные отношения – такой, с которой я хотел бы иметь глубокие длительные отношения… Хм… Кажется, я воспринимал ее не просто как картинку, и не только ее тело мне было нужно. Да… Отношения… Это было бы замечательно… Она понравилась мне не только внешне. Соответственно, не было необходимости идти на внутренний конфликт со своей религией. Не нужно было запариваться за степень последствий. Искренность и понимание… Глубокие длительные отношения… Ее не нужно разводить. Не нужно преодолевать этот нравственный барьер… Отношения на основе взаимной симпатии, глубокие отношения. Не просто секс… Кажется, здесь можно было совместить все эти аспекты взаимодействия с девушками, которые до этого у меня были по отдельности… Ой… Ну неужели?... Ну надо же…”.
Пока я тут обо всем этом думал, мне позвонил Слава.
– Здорово, чувак.
– Здорово.
– Ну чо, как жизнь-то там?
– Да вроде… ну… Даже вроде как неплохо совсем.
– Даже так?
– Ну чо-то да… как-то странно даже.
– Понятно… Чо, слушай, тебе это… Катька-то не звонила, не писала?
– Да нет, вроде… Дак она по ходу дела все уже, видимо, я так понял… Окончательно…
– Ха-ха… Тут такой прикол, короче… В общем, она звонила мне тут.
– Н-да?
– Да…
– И чо?
– Чо… Она, короче, это… Типа, помириться хочет.
– Да ты чо…
Ой, прям какой распрекрасный день-то сегодня. Ну просто как в сказке какой-то. Так ж не бывает… ???...
– Ну прям как замечательно-то, – ответил я. – И чо она говорит?
– Ну… Говорит, что была, там, чрезмерно груба, чрезмерно резка, там, все такое… наговорила всякого, чего не стоило говорить.
– Да неужели?
– Да. Я серьезно. Причем, как по отношению ко мне, так и к тебе.
– Ууууу…
– Да… Ну она, конечно, не сказала конкретно, что не права была. Она не извинялась… Ну… Ты же понимаешь, там, сам все это. Она просто первая пошла на контакт. Начала так подъезжать, грубо говоря… Ну не в плане там как девчонка к парню, а именно как в отношениях просто… Ну, понимаешь сам, она же такая…
– Ну, типа, мы не гордые, нам надо еще поломаться, да?
– Ну да, что-то в этом роде.
– Ага… И чо?
– Ну, вот… Ну, я говорю, она не извинялась, конечно. Просто сама как бы первая пошла на контакт, начала подъезжать. Сказала, что у нее, типа, плохое настроение было и все такое. Что она немного за словами не следила.
– Да что ты.
– Ну. Типа, сказала, что у нее была небольшая такая истерика. Ну, это она все в основном про нас чисто говорила, то есть именно про наши отношения.
– Ага… А про меня что?
– Ну, про тебя она особо ничего не говорила… Она как бы в общем так все… Ну, сказала, что потом сама тебе позвонит, или напишет. В общем, сказала, что свяжется с тобой. Сказала, что ей нужно с тобой поговорить.
– Н-да?
– Ну да как бы… В общем, она видно как бы такая подъезжает и хочет помириться реально… Сказала, что хочет дальше продолжать с нами работать, как бы заниматься, там, все такое.
– Угу... Дак, может, прикалывается?
– Нуууу… Да нет… Да ты чо. Она, короче, такая – чуть ли там не лекцию целую мне прочитала.
– Лекцию?
– Ну, в смысле… В общем, она такая давай мне там загонять – что она, типа, поняла: вот, там весь этот мир говно, ей все мозги трахают, мир ей мозги трахает, все на нее давят, общество на нее давит, знакомые давят, с другой стороны на нее давят эти лесбиянки ее, с которыми она там тусуется. В общем, она устала, там, от всего этого. Устала от этого мира. Все уроды, короче. Мир несправедлив… Короче, давай мне там заливать, что она поняла, что то, что мы ей реально говорили, что все это правда. Что все на самом деле так. Что она, типа, и так это все сама понимает.
– Да ну ты?
– Я реально говорю… Короче, она сказала, что вы с ней чо-то там по “аське” списывались когда, она все это тебе уже писала… Тогда еще, до того, как вы поссорились… Когда вы, кстати, там списывались?
– Да там было, короче… Ну.
– Ну, вот… Что вы тогда с ней хорошо так поговорили. Ты ее, типа, понял. Она тоже так же считает. Со всем этим согласна… Чо ты ей там затирал?...
– Да ну нафиг? Так ж не бывает.
– Я тебе реально говорю.
– Да, может, прикалывается просто. Чисто стебается там…
– Да нет, я тебе говорю же. Я же ее знаю. Я же знаю, как она стебается. Она реально так, на полном серьезе все это.
– Хм… Понятно… Ну ладно… Но все равно с ней, короче, типа, ухо востро держать надо.
– Ну, понятно…
– Не доверяй ей. Мало ли, чо она там гонит… Может, реально постебаться решила тупо.
– Да… Ну, понятно это все… Но я же говорю тебе – она серьезно все это. Я ведь знаю ее. Если бы она решила просто приколоться – я бы понял. В общем, она на самом деле хочет помириться, и реально, вот… она совсем по-другому стала говорить. По-другому стала разговаривать. Если помнишь раньше – она вообще ничего слышать не хотела про религию. А щас она уже как-то так… совсем по-другому все…
– Типа, привыкла, да?
– Ну, типа, да как бы… В общем, вот так вот… Ну, конечно, там, можно предположить, что она стебается, типа, просто решила нам отомстить, там, все такое… Но это вряд ли на самом деле. Я сильно в этом сомневаюсь. Потому что она, если бы хотела что-то подобное сделать – я бы понял сразу. Я ведь тебе говорю – я знаю ее. Хорошо знаю. Она по-другому это сделала бы, и я бы все равно это понял. Я бы ее раскусил. Я бы это просто почувствовал. Прошарил бы, короче, все равно фишку.
– Ясно.
– Ну, в общем, вот… Она, короче, свяжется с тобой. Сказала, что сама с тобой поговорит… конкретно уже… Так что жди.
– Ну понятно, короче.
– Так что вот так… Вот результат – пожалуйста.
– Угу… Ясно.
– Вот.
– Понятно.
– Ну, ладно, чо тогда, давай. Потом созвонимся еще.
– Ага. Ну давай.
– Давай, все.
– Давай. Счастливо.
Я положил трубку.
Я был в шоке.
Нет, я до сих пор думал, что все то, что мне тут затирали – может оказаться полным гоном. Я понимал, что Катя может просто прикалываться, и то, что мне Слава тут рассказал – может оказаться иллюзией. Но что, если все это правда? Что если Слава прав? Он уверял меня в этом. Что если он не ошибся?
Я, конечно, предполагал, что Катя все равно попробует помириться с нами. Но сейчас мне не верилось, что это действительно произошло.
Честно говоря, я уже начинал думать, что мы безвозвратно потеряли эту девочку. Мы отпустили ее – теперь она сама делала свой выбор. Оказывается – нет. Она вернулась… и что самое интересное – она стала другой… Она изменилась… Она начала мыслить иначе. Все то, что мы ей говорили, все то, чему мы учили ее и что проповедовали ей – все это осталось в ее разуме и оказало на нее воздействие. Ее мышление перевернулось. Ее ход мыслей – поменял направление. Она стала акцентировать внимание на других вещах. Она стала больше задумываться над тем, что мы говорили ей. Она стала меньше обращать внимания на те связи, которые порабощали ее. И уже сама хотела их разорвать… Странно… Невероятно… Забавно очень до невозможности… но – правда… Мне самому не верилось в это… Мы повлияли на нее… Еще каких-то там полчаса назад я думал, что все, чем я занимался в этой жизни, не стоит и ломанного гроша. Мне казалось, что все, что я делаю – это не реальность, а мои собственные фантазии, выдумка, иллюзия, которую я сам себе создал. Все эти схемы, этапы, принципы, основы манипулирования – полный бред. Еще совсем недавно мне казалось, что я просто просрал свою никчемную иллюзорную жизнь на какую-то хрень… Оказалось, что нет?… Нет?... Нет???... нет… Я оказался прав… Я оказался прав! – каждое случайно оброненное слово, каждая брошенная фраза, каждый взгляд, движение, жест, мимика, каждый поступок, каждое действие, реакция, каждый аккорд на гитаре, мазок кисти на холсте, абзац предложения – все так или иначе оказывает влияние на сознание человека и в той или иной степени меняет его… Вопрос лишь в том – насколько сильно меняет… незначительно или кардинально… Да, я оказался прав… Все эти схемы – они работали… Все эти принципы – работали… Катерина стала уважать нас и теперь хотела вести с нами какие-то дела, хотела, чтобы мы ее учили. Катерина стала доверять нам, она привязалась к нам. Что еще более важно – она привыкла ко всему, что, так или иначе, было связано с нашей религией, система ее стереотипов рухнула и претерпела изменения, и теперь ей уже не казалось все это каким-то чуждым. Она стала мыслить по-другому. И все эти принципы, которые мы втирали ей все это время – мораль, нравственность, понятия о браке и семье, принципы, по которым существует любовь, ее невозможность сочетать в себе конкуренцию, понятия добра и зла, отношение к людям, все то мировоззрение, которое мы исповедовали – она стала мыслить в соответствии с ним… Она стала мыслить точно так же… Она стала носителем этой идеи… Возможно, она понимала все это и раньше, где-то глубоко внутри, инстинктивно осознавала это. Но мир, в котором она жила, люди, которые ее окружали, система, в которую она была встроена – мешала ей признать это, мешала ей жить по этим принципам, подавляя и порабощая в своей загнивающей сущности. Система приказывала идти в другом направлении, и Катерина шла, потому что боялась, боялась остаться одна, и шла, терпела, ревела, не хотела, но шла туда, куда ее тащат. Но теперь – она была не одна. Теперь она перестала бояться и все, что накопилось у нее за эти долгие годы – вся злость, ненависть к этой системе, осознание ее несправедливости и несостоятельности, понимание, что ее просто силой волокут туда, куда она идти не желала – все это вырвалось наружу. Она хотела жить по-другому, хотела жить иначе, потому что понимала – что так правильнее. Теперь она перестала бояться. Она стала говорить и делать то, что ей казалось справедливым. Она поднялась на ноги и признавала то, что так долго сидело внутри нее и кричало о себе. Она признавала свою проблему и хотя бы смотрела ей в глаза… Она изменилась… Она освободилась… И найдя людей, которые мыслили подобным же образом – перестала бояться и стала уверенней в своем понимании всех этих элементарных очевидных вещей, которые мир пытается игнорировать… Невероятно… Но мы действительно изменили ее… Теперь она начинала мыслить так же, как мы… Она сама сделала свой выбор… и вернулась к тому, что мы ей проповедовали…
Я был в шоке… Я действительно не мог в это поверить… Сейчас это казалось бредом… Чем-то невозможным… Какой-то нереальностью… Именно сейчас – через месяц после очередного приступа, только-только начиная выходить из глубочайшей депрессии, с постоянными невыносимыми головокружениями и c болями в груди, пребывая в каком-то тумане, абсолютно разбитый, здесь я в этот самый момент времени осознавал – моя цель была достигнута… Мы повлияли на разум человека и на его образ мышления… Мы изменили его… И человек становился другим…
Я подошел к зеркалу и посмотрел на свою уставшую, с еще даже не отошедшей от анестезии скулой, опухшую рожу. Синяки под глазами. Серый цвет лица. Но какая-то радость и внутреннее удовлетворение.
Кажется, вся эта шняга, которой я занимался – получала продолжение. Но я этого продолжения уже не хотел. Мне нужен был отдых. Перерыв. Я должен был уйти в бессрочный отпуск. Больше никакой религии. И никаких попыток изменить этот мир. Однако я не мог просто так взять и проигнорировать Катерину. Я надеялся, что мне дадут хоть немного посидеть в тишине и восстановить силы и здоровье. Надо было поступить следующим образом – просто продолжить поддерживать с ней дружеские отношения, без влияния на ее разум. Ничего не проповедовать ей, и ни за что не напрягаться – просто сохранять отношения. Подержать ее так некоторое время на крючке, пока не почувствую, что отдохнул и пришел в себя.
Честно говоря, я больше не хотел всем этим заниматься. Однако теперь все должно было стать по-другому. У меня должна была появиться девушка. И она могла дать мне сил для продолжения всей этой работы. Если окажется невозможным совмещать эту деятельность и отношения с Дианой – я брошу свою деятельность. Но если Диана поймет меня и даст мне сил – я продолжу этим заниматься. И теперь все действительно должно было стать по-другому. Я чувствовал, что Диана может оказаться для меня той самой опорой, без которой невозможны никакие великие начинания. Тем более что идеологически мы мыслили с ней одинаково. Я чувствовал, что если она будет рядом, я еще многое смогу сделать. Я смогу создать целую сеть, организовать работу целой группы людей, и мы будем влиять на этот мир через произведения искусства. Я знал, что смогу сделать это, если рядом будет женщина. Я знал, что смогу продолжать этим заниматься. Но я однозначно все это брошу, если мне нужно будет делать выбор… Да!... Точно!... Так, наверно, будет даже лучше. Будет лучше, если окажется невозможным совмещать все это и отношения с Дианой. Я брошу все это, однозначно. И я начну другую жизнь. Теперь уже совсем другую жизнь. Теперь будет обычная нормальная жизнь, как у всех нормальных людей. Нормальная семья. Дети. Я устроюсь на работу. Стану обычным человеком. Я перестану болеть. Никакой больше социальной галиматьи. Никакой пропаганды. Никаких больше демонов, кошмаров по ночам, одержимых Владов, никаких больше лесбиянок, больше никаких этих религиозных запар и внутренних конфликтов. И мне уже больше никогда не нужно будет пытаться спасать этот гребанный мир. И не нужно больше будет сидеть и пытаться разглядеть под микроскопом, что является иллюзией, а что правдой в каждой конкретной ситуации. Просто плыть по течению, и жить обычной нормальной жизнью. И хватит с меня спасать людей в этом мире, больше никого не буду спасать – мне достаточно для жизни будет одной девушки – Дианы… Все…
Я отвернулся, и вдруг какое-то неожиданное состояние страха и ужаса захлестнуло меня.
Вся реальность будто бы извратилась и начала глючить… Сбой… Сбой в работе системы… Недокументированный сбой в работе системы… Помехи… Окружающая действительность исказилась… Вторжение чего-то чужеродного в программу материальной реальности… Механизм полетел к какой-то там бабушке… Структура стала изменяться…
И осознание того, что мое собственное отражение в зеркале стояло прямо передо мной, и глядело на меня какими-то своими, не моими, своими злобными глазами – парализовало мой разум.
Краем глаза я зрительно улавливал информацию, которая сейчас деформировала всю систему принятых ранее моделей и привычных представлений о мире. Она бесцеремонно вклинивалась в сформировавшиеся схемы и начинала производить серьезные нарушения в их работе, вплоть до полного зависания.
Что там – в этом зеркале?...
Что там происходит?...
Там что-то ненормальное…
Я не хотел оборачиваться и смотреть туда…
Но я должен был это сделать…
Я медленно, преодолевая дрожь в теле, повернулся и посмотрел на зеркало.
Там, в отраженной реальности, стоял я, сверкая глазами, с ехидной улыбкой, наглый, дерзкий и упивающийся властью, и как будто понимал что-то, что мой мозг отказывался признавать.
Искривленными в улыбке губами, с какой-то злобной насмешкой, глядя мне в глаза, мое собственное отражение медленно, но четко проговорило мне:
– Если только ее еще не придется спасать…
Это прозвучало как нечто совершенно неестественное и очень страшное, но абсолютно неоспоримое.
Я замер в ужасе, отказываясь сейчас всерьез воспринимать окружающую меня действительность, блокируя сознанием весь поток информации из этой реальности.
Но реакцию на очевидные факты специфики работы собственного разума было уже не остановить.
– ЧТООООООООООООООООООООООО?????!!!!!!....




Конец.


Перфильев Максим Николаевич. 2008-2010. ©











Не-а, еще не конец.


В этот же день вечером:

Надпись в статусе ICQ: “Я эльф 82-уровня. Не спорьте со мной. Я знаю истину”.
– “Ну что эльф 82-го уровня, так и считаешь себя самым умным?”
– “Ой, смотрите кто это у нас тут нарисовался”.
– (Смеющийся смайлик).
– “А вот теперь я буду долго говорить потому что я реально зол”.
Пятиминутное ожидание, в ходе которого идет напечатывание текста.
– “Что, пишешь там свою паэму? (смеющийся смайлик)”.
– “Да, пишу ахренительную поэму”.
– “Ну пиши-пиши”.
Через пять минут.
– “Итак пригготовься читать мою поэму. Значит так: за то время которое мы с тобой знакомы, я с тобой всегда нормально общался. Я не проявлял какого-либо неуважения по отношению к тебе, и никогда не игнорировал в общении. Мы со Славой были для тебя друзьями и всегда готовы были тебе помочь. Лично я тебя всегда поддерживал, всегда готов был выслушать и дать какой либо совет, а если не совет то хотя бы просто понять, и поговрить с тобой. Мы обучали тебя музыке и делали это на своей базе, которую нам предоставляли наши знакомые. У тебя не было никакого повода чтобы на что-то обидеться или разозлиться. Дак какого хрена тогда объясни мне, ты закотила мне эту истерику? Я понимаю – может быть плохое настроение, голова может болеть, что то может раздражать в окружающем мире, но это не значит что свою злость надо срывать на тех с кем ты общаешься. Так не делают. Друзья не обязана все это терпеть и выслушивать. Дак какого ж хрена ты начала на меня орать только из за того что у тебя там что то не сраслось?”
– “Видишь ли Костя – друзья это те с кем ты постоянно общаешься а не только через аьску или на репетициях раз в неделю”.
Мысль про себя: “Теперь тебя еще и не удовлетворяют наши отношения, да?”.
– “Друзья бывают разные. И здесь дело не только втом как часто ты сними общаешься”.
– “Как сказать. Все таки настоящие друзья как правило чаще встречаются друг с другом”.
– “Друзьями можно быть и на растоянии. Суть дружбы не в этом. Суть дружбы во взаимопоотношениях”.
Мысль про себя: “Сейчас мы, конечно, немного потрем за всю эту хрень, но надо бы поближе к теме все-таки, чтобы не углубляться сильно в эту лажу с друзьями”.
– “Таких друзей как правило называют друзьями по аське или по инету, а не друзьями в реальной жизни”.
– “Причем тут это ваще? ну если тебе так нужно – чтоб успокоиться возьми и замени слово друг во всем моем тексте выражениемм «друг по аське» и перечитай снова мою поэму. Мы сейчас не об этом говорим”.
– “А о чем?”
– “Просмотрев всю историю сообщений и все что ты мне тогда писала, я пришол к выводу что все это было ни что иное как обыкновенный бабский скандал”.
– “А ты ожидал какогонибудь мужицкого скандала? (смеющийся смайлик)”.
– “Я бв предпочел вообще без скандала”.
– “Ну что поделать не все в жизни бывает так как нам хочется”.
Мысль про себя: “Так, девочка, вот с такими посылами можешь идти сразу куда-нибудь в жопу. Вот иди и закатывай своей любовнице скандалы хоть каждый день, а когда доведешь ее до слез, можешь позатирать ей про то, что не все в жизни бывает так, как она хочет. Если после этого она не раскроит тебе череп неожиданным, но крайне точным ударом сковородки – радуйся. Но со мной у тебя так не получится”.
– “Ага. Милая моя, вот ты не можешь так просто взять и закатить мне истерику и наговорить всякой хрени апотом затирать про то что не все в этой жизни бывает так как нам хочется. Думаешь я один такой – ну дак иди попробуй на ком нибудь другом еще это проэкспериментируй. Очевидная реакция тебя должныв быть удивит. Так с людьми не разговаривают”.
– “У меня свой взгляд на эту ситуацию”.
– “Ну-ну. Я щас тоже так могу выйти на улицу и расфигачить бейсбольной битой голову какому-нибудь чуваку. А потом на суде затирать про то что у меня свой взгляд на эту ситуацию… ага… Есть же какие то понятия как можно себя вести, как нельзя. и не нужно эти понятия подменять и коверкать”.
– “Знаешь, если ты не заметил, тоя вообщето сама сейчас тебе первая написала и я не собиралась с тобой сейчас ругаться”.
Мысль про себя: “Да, девочка, я, конечно, понимаю, что ты, типа, гордая и вины своей не признаешь, так что извинений от тебя ждать глупо. Но, тем не менее, ты должна научиться понимать свои ошибки и идти на компромисс в отношениях с людьми вопреки своей спесивости”.
– “Катя, нельзя просто так закатить истерику и наговорить всякой лажи, не следя за своими словами, а потом как ни в чем не бывало продолжать общаться. Я не буду это постоянно терпеть. Никто не будет”.
– “Знаешь, мне не хочется сейсчас сидеть тут загонять за всю эту лажу. Я кстати тебе первая написала чтобы с тобой помириться”.
Мысль про себя: “Нет, ну прям какие мы упертые-то, а. Сложно тебе придется с людьми, у которых терпения меньше, чем у меня”.
– “Я понимаю что ты написала мне первая чтобы помириться. Но нам все же как то придется договариваться чтобы в будущем без твоих истерик общаться, потому что я их терпеть не собираюсь”.
– “Знаешь, ладно все, забудь. У меня нет никаког н желания разводить всю эту чачу”.
– “(Смайлик разводящий руками и извиняющеся улыбающийся) Как скажешь”.
– “И мне неохота ругаться с тобой еще раз”.
– “Тебя никто не заставляет ругаться со мной”.
– “Я просто понимаю что на определенные вещи я могу забить”.
– “Твое решение”.
– “И без чего то я в этой жизни смогу прожить спокойно”.
– “Угу”.
– “Я вот правда раньше не понимала как на что то может быть просто пофигу а теперь понимаю – мне просто пофигу”.
– “Да верю, я, верю, можешь меня не убеждать”.
Мысль про себя: “Вот мне теперь действительно уже пофигу. Все равно я не знаю, что лучше – забить на тебя и успокоиться или продолжать париться за те вещи, от которых я уже устал. Так что мне сойдет любой вариант развития ситуации”.


Пять дней спустя:

Надпись в статусе ICQ: “Я эльф 82-уровня. Не спорьте со мной. Я знаю истину”.
– “Что эльф 82-го уровня, все ищещь свою истину?”.
– “Я ее уже нашел и пребываю в состоянии абсолютного познания Вселенной периодически уходя в нирвану”.
– “Ладно, Костя, давай я пообещаю что больше не буду закатывать истерик, и в следующий раз мы будем заранее обговаривать каждую репетицию, и забудем на этом”.
– “Хм… Хорошо, давай так”.
– “Вот и отлично, все тогда, договорились, значит”.
– “Да, замечательно, наконец-то к чему-то пришли”.
– “Ну, все тогда”.
– “Угу”.
И смайлик в виде двух колобков, дружно чокающихся кружками пива.
И такой же ответный смайлик от Катерины.


Все-таки человеческое поведение в определенной степени предсказуемо. Но иногда приходится идти на некоторый риск, потому что ты не можешь точно просчитать всех реакций. Это зависит от конкретного индивида и его характера, типа личности и образа мышления – это все нужно учитывать.
Мир не меняется. И люди в нем всегда остаются прежними. С базовой комплектацией сознания, и вариантами поведения, пусть и не всегда стопроцентно предсказуемыми. И такие, как мы, действительно оказывают влияние на этот мир. И религия регламентирует поведение человека в обществе, это правда. Но без нас все было бы намного хуже. Научись сначала контролировать свою жизнь, чтобы она не причиняла зла окружающим, и тогда ты получишь право поступать так, как захочешь. А если не научишься – то тебя будем контролировать мы, нравится тебе это или нет. Наша работа не всегда заметна, но она всегда приносит очевидные результаты. И если ты думаешь, что ты свободен и считаешь, что живешь, просто исполняя свои желания – то ты глупец. Потому что даже твои желания есть результат внешнего воздействия на твой разум. Все в этом мире является частью какой-либо системы. И все поделено кем-то на сферы влияния. И лучше для тебя, чтобы мы имели большее влияние на твой разум. Потому что в противном случае – на него будет влиять кто-то другой. И этот кто-то – будет к тебе беспощаден. Он просто будет трахать твой мозг и высасывать из тебя энергию, используя тебя в качестве ресурса. Другого варианта нет. Все в этом мире – является частью какой-либо системы. Все в этом мире – является чьей-то сферой влияния. И твой разум не исключение. И мой разум – он также является чьей-то сферой влияния. И я – также часть какой-то системы. Ты можешь не видеть и не замечать тех, кто детерминирует твое поведение и управляет твоим сознанием. Но их работа, поверь мне, всегда приносит неизменные очевидные результаты.





Эта реклама видна только НЕЗАРЕГИСТРИРОВАННЫМ пользователям. Зарегистрироваться!

Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 61
© 17.10.2016 Перфильев Максим Николаевич

Метки: Нечто, в лодке, по ту сторону, озера, религия, контроль, система, христианство, манипулирование, сознание,
Рубрика произведения: Проза -> Роман
Оценки: отлично 1, интересно 0, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 1 автор




<< < 1 2 3 4 5 6 7 8 > >>












© 2007-2016 Chitalnya.ru / Читальня.ру / Толковый словарь / Энциклопедия литератора
«Изба-Читальня» - литературный портал для современных русскоязычных литераторов.
В "Избе-читальне" вы сможете найти или опубликовать стихи, прозу и другие литературные разные жанры (публицистика, литературная критика и др.)

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются действующим законодательством. Литпортал Читальня.ру предоставляет каждому автору бесплатный сервис по публикации произведений на основании пользовательского договора. Ответственность за содержание произведений закреплена за их авторами.


Сообщества