Литературно-художественный портал
chitalnya
       
Забыли пароль?

Кошачий двор

[Борис Аксюзов]   Версия для печати    
Кошачий двор

                                                                              Посвящаю Ларисе Калининой,
                                                               автору замечательных рассказов о животных. 


КОШАЧИЙ ДВОР.

Все жители тихой и пыльной улицы, поклонно сбегавшей к реке, так и называли этот тенистый дворик: «кошачий двор». Если кто-нибудь из приезжих спрашивал у старушек, сидевших на лавочках у заборов, как ему найти на этой улице, давно уже утратившей домовые номера, его родственников или знакомых, проживающих по Красноармейской, 40, ему так и говорили: «Так это ж на кошачьем дворе, третий дом от угла».
Мне объяснили точно так же, когда я шел снимать квартиру в этом дворе, и я был поначалу удивлен этим его названием. Пока не поселился там и ранним утром не вышел из своей уютной, но душной комнаты подышать свежим воздухом.
Я присел на чурбачок у порога, достал из кармана сигареты, и ко мне тут же подошла серая кошка с плутоватыми зелеными глазами. Она потерлась о мою ногу, потом взобралась на колени и посмотрела на меня снисходительно, но упорно: «Неужели ты такой непонятливый? Разве ты не видишь, что я хочу есть?»
Я понял ее с полуслова, вернее, с полувзгляда, положил незажженную сигарету на чурбачок, и пошел на кухню поискать что-нибудь съестное. Но, так как на первых порах после переезда я питался в кафешках, мне удалось найти там только черствый позавчерашний пирожок с картошкой и превратившийся в камень кусок «Российского» сыра.
Первым, что мне бросилось в глаза при выходе на порог, было то, что с чурбачка исчезла моя сигарета. Сначала я подумал, что ее сдуло ветром, как вдруг заметил, что моя новая знакомая — попрошайка что-то усердно закапывает под абрикосовым деревом в трех шагах от дома. Я подошел туда и увидел на дне неглубокой ямки мою сигарету. Это была какая-то мистика: сколько я живу на свете, а живу я уже восьмой десяток, все знатоки кошек усердно доказывали мне, что эти умные животные терпеть не могут запаха табака и шарахаются от него, как черт от ладана. А здесь было очевидно, что кошка взяла сигарету в зубы и дотащила ее до дерева, чтобы зарыть... Для чего? Чтобы иметь ее про запас? Или уберечь меня от курения?
Обе мысли показались мне несуразными и даже смешными, особенно последняя, и, всхохотнув про себя, я решил выполнить свою основную миссию, то есть, накормить воровку сигарет.
Пирожок она отвергла сразу. Мне даже показалось, что на ее серой мордахе появилось выражение какой-то брезгливости, а когда она подняла на меня свои задумчивые глаза, я явно прочитал там следующее: «Гостей позавчерашними пирожками с картошкой не угощают... Тем более, кошек...»
Сыр она обнюхивала долго и тщательно, потом дважды лизнула его, и стало видно, что он ей понравился... После чего она нашла нужным взглянуть на меня и сказать: «Спасибо... Я очень люблю сыр... Особенно «Российский».
Но сыр никак не поддавался ее зубам, и тогда она посмотрела на меня еще раз. Теперь ее взгляд не был таким настойчивым и снисходительным, как ранее, она явно не хотела упрекать меня за этот вкусный, но неуступчивый подарок и сказала жалобно: «Ну, придумай что-нибудь... Ты, все-таки, мужчина...»
Мне стало стыдно, и я пошел в дом за ножом. Вернувшись, я принялся строгать окаменевший сыр, а кошка уминать его с удивительной скоростью... Я работал, не покладая рук и не отрывая глаз от этого куска сыра, как что-то словно заставило меня поднять их... То, что я увидел вокруг, не поддавалось описанию: все видимое пространство передо мной, пусть и не столь обширное, было заполнено … кошками... Всех возрастов, размеров и окраса...
Первое, что мне захотелось сделать после того, как я пришел в себя от несказанного удивления, это — пересчитать их... Но это оказалось невозможным: кошки постоянно двигались, и в этом движении явно наблюдалась тенденция подобраться поближе к моему сыру.... В их глазах я прочел зависть к моей новой подруге, вожделение и тоску, но там не было злобы и ненависти, какую испытывает все живущее при виде чужой удачи...
Потом я заметил, что кошки, ходящие вокруг нас, не пересекают какой-то невидимой линии, оставляя неприкосновенным пространство, запретное для их присутствия. Я попытался высмотреть, что определяет границы этого пространства, и мне это, как ни странно, удалось; прямо напротив меня сидел огромный черный кот с прищуренным правым глазом, который медленно поводил головой налево и направо, и, как мне представилось, его взгляд и был запретным знаком для всех остальных кошек.
Моя новая знакомая, которую я уже окрестил про себя Нюсей, вскоре насытилась, отошла к небольшой лужице воды, оставшейся после недавнего дождя, понюхала ее и снова жалобно посмотрела на меня. Я понял, что после очень соленого сыра ей захотелось пить, и пошел на кухню за водой. Я долго искал посудину, в какую можно было налить ее, но не нашел ничего подходящего и решил пожертвовать большой пиалой из китайского сервиза, подаренного мне на Тибете тамошними монахами. Пиала была очень яркая и красивая, разрисованная какими-то никому неведомыми цветами. Я налил в нее воду и вынес за порог. И здесь мне вновь представился случай изрядно удивиться.
Нюся, вместо того, чтобы жадно наброситься на воду, склонила голову набок и долго смотрела на чудную пиалу, причем, глаза ее, как я заметил, стали шире и задумчивее... Потом она осторожно коснулась язычком воды и стала неторопливо лакать ее, не отрывая, однако, взгляда от божественных цветов...
Тут я вспомнил, что с утра мне так и не удалось закурить, повернулся к моему вожделенному чурбачку и увидел еще одну любопытную картину, достойную кисти лучшего художника — анималиста. У горки наструганного мною сыра сидел хорошо мне знакомый черный кот и неторопливо поедал его, не обращая никакого внимания на меня. Даже тогда, когда я сел на свое место и закурил. Потом к нему подошли еще четыре кошки, и он благосклонно позволил им присоединиться к трапезе. Почему на сыр не набросилась вся остальная свора, я понял чуть позже, когда мне представилась возможность хоть чуточку осмыслить увиденное.
А ясным, хоть и не совсем, стало для меня следующее. Кошки, почему-то выбравшие как среду обитания именно этот двор, живут здесь общиной, возглавляет которую этот черный кот с прищуренным глазом. Он умен и демократичен, что доказал, позволив сначала насытиться моим сыром Нюсю, так как понимал, что хозяин этого сыра — я, и хочу накормить им именно мою гостью. Четыре кошки, нагло отобравшие у него часть еды — это явно его наложницы или жены, как вам больше нравится. Остальная часть кошачьего населения - это народ, а он, как вы знаете, чаще всего безмолвствует, о чем писал еще А.С Пушкин.
Развивать эту мысль далее мне было некогда: в доме меня ждал включенный компьютер, за которым я работал над переводом тибетских сказаний. Пожелав черному предводителю и его подругам приятного аппетита, я удалился...
Но совсем забыть произошедшее тем утром событие было невозможно, так как теперь я постоянно жил в окружении этих кошек... И волей неволей мне приходилось наблюдать за их жизнью, которая оказалась очень интересной и загадочной...
Полного сбора кошачьего населения у моего порога больше не происходило, хотя я регулярно, каждое утро, кормил Нюсю, и уже не тем, что у меня оставалось, а специально купленными и приготовленными для нее продуктами: супом из куриных ножек, размоченным в молоке хлебом и ее любимым блюдом — свежими карасиками. Зайдя однажды на рыбные ряды рынка, я увидел гору этой дешевой мелочи, которую венчал большой плакат: «Для кошек!». Как будто продавец боялся, что мы будем покупать эту рыбу для себя, и строго предупреждал нас не делать этого.
Я подумал, что приказ не собираться у моей квартиры был отдан мудрым вожаком, которого, как я вскоре узнал, звали очень подходящим для его положения именем: Маркиз.
Я даже сочинил речь, которую он должен был произнести перед своими подданными: «Леди и джентельмены! Теперь у Нюси есть хозяин, он взял на себя обязанность заботиться о ней, и беспокоить его наглыми набегами не стоит. Разозлившись, он может отказать в своей милости и Нюсе, а вы разве не желаете соей подруге добра?»
Кошек прикармливали все жители двора, но так как количество этих животных было огромным, пищи для них явно не хватало. И у меня появился вопрос: так почему же все такие упитанные и высокомерные?
Ответ на этот вопрос нашелся очень скоро, как только я однажды утром увидел шествие по двору сразу трех кошек с мышами в зубах. Дело в том, что кроме жилых помещений во дворе было множество гаражей, сараев и сараюшек, где люди хранили урожай с дач и огородиков, которых здесь, в этом же дворе было тоже немало. Понятно, что это было настоящее раздолье для мышей, по своей глупости не понимавших, кто здесь настоящие хозяева...
Постепенно я знакомился со всеми кошками, узнавая их имена от соседей, и давая их тем особям, которые оказались безымянными. Некоторым я присваивал звания сообразно их взаимоотношениям с Маркизом. Его четырех подруг я сразу назвал маркизами. Одну из них я величал маркиза в голубом жабо (у нее на шее действительно была фигурная полоска слабо голубого цвета), другую — маркиза-хромоножка (она слегка приволакивала заднюю лапку), третью - маркиза Анжелика (она была божественно красивой блондинкой, напоминая мне героиню французского фильма), и четвертую — вредная маркиза (она вечно ссорилась с подругами и ворчала на своего мужа).
Но что поразило меня больше всего, так это отношение всех остальных кошек к вышеназванным «маркизам»: оно было почтительным, но не раболепным. Я заметил, что «простолюдинки» никогда не вступали с ними в драки, которые случались довольно часто, особенно, между важными мамами маленьких котят, никогда не пытались отобрать у них пищу и даже боялись подойти поближе к Маркизу. Но я ни разу не видел, чтобы кто-либо из них предложил им лишнюю мышку или рыбку, хотя наблюдал своими глазами, как однажды кошка по имени Земфира принесла недоеденную крысу своей подруге, такой же «простолюдинке», которая была полуслепой и старой, и не могла заниматься охотой.
Но в конце осени, когда я уже собрался покинуть этот гостеприимный дворик с его феноменальной кошачьей общиной, произошел случай, поразивший не только меня, но и петербургского профессора-зоолога, отдыхавшего у своих родственников в соседнем дворе.
Однажды утром, когда мы сидели с ним в беседке за чашкой кофе, во двор вошел рыжий парень в желтых штанах с огромным и пестрым мешком за спиной. Он поставил его посередине двора, достал из него с десяток блестящих металлических тарелочек и стал насыпать в него какие-то коричневые гранулы.
- Молодой человек! – обратился к нему профессор. – Вы, случайно, не из цирка – шапито, который приехал к нам намедни?
Парень вздрогнул и выронил из рук тарелку, огласившую двор призывным звоном. Но, тут же собравшись, он улыбнулся нам широкой очаровательной улыбкой и громко ответил:
- Угадали! Только я не из этого занюханного шапито, а из Московского Центрального цирка и являюсь ассистентом знаменитого дрессировщика Юрия Дмитриевича Куклачева. По его поручению я провожу опыты с кошками и ищу среди них наиболее талантливых. Извините, что сразу не представился вам, но я вас просто не заметил в этой беседке.
- Как я понял, - перебил его профессор, - вы хотите отловить у нас кошек и отвезти их в Москву? Неужели там своих не хватает?
Парень тонко хихикнул и нервно поскреб себя по давно небритой щеке:
- Понимаете, по теории Куклачева, кошки бывают разные, согласно среде их обитания. И мы собираем их по всей территории России и даже ближнего зарубежья.
- Разумно, - поддержал его профессор. – И сколько особей вы намерены затолкать в этот мешок?
И тут я только заметил, что на поясе ловца кошек висит мешок одного цвета с его брюками, на котором красиво написаны три голубых буквы: «МЦЦ», обозначавшие, как я понял, Московский Центральный Цирк.
- А это как уж повезет - весело ответил парень. – Но не более двадцати. В багажнике моей машины, которую я припарковал у ворот, уже имеется пятьдесят особей, как вы изволили выразиться.
- Широко размахнулся Юрий Дмитриевич, однако, - с каким-то нехорошим юмором заметил профессор. – Но тут есть еще одно «но» - согласны ли жители этого двора на отлов кошек?
- Согласно моему опросу, в этом дворе нет домашних кошек, - незамедлительно ответил парень. – Кроме того, у меня имеется разрешение квартального.
Он достал из кармана какую бумажку и хотел вручить ее профессору, но тот изящным жестом отвел его руку в сторону:
- Ну, что же, тогда приступайте. А мы с товарищем с удовольствием посмотрим на вашу профессиональную работу. Тем более, что кошки уже собрались для трапезы.
Действительно, почти все кошачье население нашего двора сидело вокруг чашек с «Вискасом». Но никто из них не осмелился заглянуть в них. Как я понял, они ждали Маркиза.
И тот не позволил себя долго ждать.
Черный кот спрыгнул откуда-то сверху, медленно и важно подошел к одной из блестящих чашек, понюхал ее содержимое и… пошел прочь, брезгливо пошевеливая носом..
Вслед за ним эту процедуру проделали маркизы, а потом и все остальные кошки, с тем же результатом.
Через три минуты на дворе не было ни одной кошки.
Не говоря ни слова, ассистент Куклачева опорожнил все чашки обратно в свой пестрый мешок, взвалил его на спину и исчез, даже не попрощавшись с нами.
- Очень мудрый у нас этот кошачий народ, - сказал профессор, отглотнув уже холодный кофе. – Чуют они беду, ой, как чуют.
- А, может, для них было лучше перебраться в Москву? – возразил я. – Сытнее, теплее и предсказуемее…
- Насколько я знаю, вы из Москвы? - задал мне профессор неожиданный вопрос.
- Да, - ответил я.
- Тогда скажите мне, пожалуйста, сколько там цирков?
- Сейчас их стало много, но я знаю два основных: это цирк Юрия Никулина на Цветном бульваре и Большой Московский цирк на проспекте Вернадского.
- А я, хотя и петебуржец, скажу. что цирка под названием Московский Центральный в Москве не существует. У Куклачева есть свой театр кошек, но наш гость почему-то его не упомянул
- Тогда, кто же этот юноша? – удивленно спросил я.
- Я не знаю, кто он, но то, что он занимается крайне нечистоплотной работой, скажу точно. Не вздрагивайте, пожалуйста, но я напомню вам, что у кошек есть две очень драгоценные вещи: мех и мясо… Щадя ваши нервы, я не буду развивать эту мысль дальше, но спрошу вас: как вы поступили, если бы он начал запихивать в свой мерзкий мешок вашу Нюсю?
- Я бы сказал: «Положь на место!»
- Я тоже очень люблю  Зощенко и ценю ваш юмор. Но этот юноша, как вы изволили выразиться, никогда его не читал, а посему он послал бы вас куда подальше и увез вашу Нюсю на маленький колбасный заводик где-то в предгорьях Большого Кавказа.
Меня передернуло от этой мысли, и профессор это сразу заметил. Он встал и бодро провозгласил:
- А вот и она, ваша серенькая барышня-крестьянка по имени Нюся! Прелестное имя! Я обязательно назову так свою следующую внучку!
Нюся сидела на ступеньках беседки, помахивая хвостом, и осуждающе смотрела на громогласного профессора: «Ишь, чего надумал! Если ты привезешь свою внучку к нам на лето, в нашем дворе будет две Нюси. Как тогда понять, кого кличут к обеду?»
Так получилось, что я не смог вернуться к себе в Москву осенью, и мне пришлось зазимовать на «кошачьем» дворе, что принесло мне еще несколько незабываемых «кошачьих» радостей.
В апреле Нюся, не появлявшаяся у меня длительное время, вдруг объявилась и привела с собой четырех котят. Трое из них были точной копией своей мамы, серенькие и умные, а четвертый был наверняка отпрыском аристократического рода: белый, пушистый и изящный во всем, даже в манере принятия пищи. Он не лез мордочкой в чашку с молоком, а окунал туда сначала свою лапку, обсасывал ее и лишь потом лакал молоко своим розовым язычкком.
Забот у меня прибавилось, но они доставляли мне только радость.
Наступило лето. Нюся важно ходила по двору со своими детенышами, я сидел в беседке, делал переводы тибетских сказаний и писал этот рассказ.
В середине июня приехал на отдых профессор, и я решил дать ему прочесть мое повествование о кошачьем дворе.
- Замечательно! – сказал он, прочитав его. – Но никуда не годится. Здесь все неверно по своей сути. Кошки никогда не жили и не будут жить общиной. Вы ведь знаете известное изречение: « Каждая кошка гуляет сама по себе»? А вы напридумали главенство маркиза и его маркиз, законы какие-то насочиняли. Конечно, ваша вещь стоит публикации, но только с таким подзаголовком: «Фантастический рассказ»
«Какой же он фантастический, когда я это все наблюдал своими глазами?» – подумал я, убитый его заключением.
Возразить ему я не мог: ведь он – профессор, да еще и зоолог.
Но на следующий день я вышел во двор и увидел такую картину: Нюся сидела в окружении своих котят, и поочередно облизывала их, а рядом примостился Маркиз с рыбешкой в зубах. Уже облизанный котенок пытался достать эту рыбешку у него изо рта, но Маркиз, совсем не сердясь на него, просто отворачивал свою морду в сторону.
Маруся, наконец, закончила утренний туалет своих малышей, лениво встала и подошла к Маркизу, и тот… положил свою добычу у ее ног!
«Нет, профессор! – победно прозвучало в моей голове. – Не все так просто, как вы говорите. Пусть каждая кошка гуляет сама по себе! Но на нашем кошачьем дворе они живут одной семьей. Счастливой и разумной!»




Эта реклама видна только НЕЗАРЕГИСТРИРОВАННЫМ пользователям. Зарегистрироваться!

Рейтинг работы: 19
Количество отзывов: 1
Количество просмотров: 61
© 16.10.2016 Борис Аксюзов

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ
Оценки: отлично 5, интересно 0, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 6 авторов





Лариса Калинина       17.10.2016   00:22:21
Отзыв:   положительный

Большое спасибо, Борис Валентинович, за посвящение: растрогали Вы меня им до слез , Большое спасибо за замечательный рассказ, который лишний раз подтверждает, что мы, люди, совсем не знаем окружающий нас мир и его многочисленных представителей и по своей гордыни плохо о них думаем. А они много умнее, чем нам кажется. Даже шмели и пауки. Зазнался человек и это очень плохо для него же. Многие святые подвижники дружили с животными и прекрасно понимали друг друга без слов. Вспоминается старец наш с острова Залито на Псковском озере, отец Николай Гурьянов, у которого часто бывали мои друзья . Во время обеда он сказал мухе, кружившей над столом: " Тебе сюда нельзя. " Потом он осторожно взял муху и посадил на край стола и подал ей часть конфеты. И весь обед муха той конфеткой старательно угощалася. А когда на одного из гостей уселся комар, батюшка сказал: " не трогай комарика"и комар сразу же улетел.
Спасибо Вам за очень интересный рассказ и очень интересные наблюдения! Божьей помощи, помощи Ангела- хранителя, здоровья и творческих радостей!
Лариса Калинина
Коза вернулась с конкурса ни с чем и уже поселилась в Избушке, а в шорт - лист в разделе док. Прозы вошел рассказ нашего Охотника ( Квашнина) " Каленые ветра" об охоте на волков с вертолета







© 2007-2016 Chitalnya.ru / Читальня.ру / Толковый словарь / Энциклопедия литератора
«Изба-Читальня» - литературный портал для современных русскоязычных литераторов.
В "Избе-читальне" вы сможете найти или опубликовать стихи, прозу и другие литературные разные жанры (публицистика, литературная критика и др.)

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются действующим законодательством. Литпортал Читальня.ру предоставляет каждому автору бесплатный сервис по публикации произведений на основании пользовательского договора. Ответственность за содержание произведений закреплена за их авторами.