Литературно-художественный портал
chitalnya
       
Забыли пароль?

Эльфийский секрет

[Atta von Russland]   Версия для печати    


Эльфийский секрет,
или история наших современников, оказавшихся в мире меча и магии,
чему они научили этот мир и чему научились сами.


Позволь мне пройти землёю твоей,
Я пойду по дороге, не сверну ни направо, ни налево,
Пищу продай мне за серебро, и я буду есть,
И воду для питья продай мне за серебро, и я буду пить,
Только ногами моими пройду.
Втор. 2.27-28

Часть первая.
О том, как герои попали в мир меча и магии


По узкой, извилистой тропинке, причудливо петлявшей вдоль берега красивого лесного озера с тёмной водой, среди зелёного мха, среди крошечных красных и белых цветов, среди полупрозрачных «лесных фонариков», горевших почти невидимым пламенем, на изящных длинногривых конях медленно ехали двое.
Первым, на белом коне с заплетённой в косички гривой, лёгким шагом двигался молодой человек с красивым холёным лицом, лишённым даже намёка на усы и бороду. Зато его длинным двуцветным золотисто-коричневым волосам, широкой волной спускавшимся на плечи, позавидовала бы любая красавица. Пышные волосы обтекали непривычно длинные уши, а золотистые глаза имели вертикальный, «кошачий» зрачок. Молодой человек носил длинную коричневую рубашку из собранной в мелкие складки ткани, перехваченную в талии широким поясом, узкие жёлтые брючки и высокие сапожки с острыми носками. На плечах лежал короткий зелёный плащ с гербом, с широкого пояса свисал длинный, слегка изогнутый меч в богато украшенных ножнах, а на правом плече покачивалась лютня с витым грифом. Пышные волосы охватывал тонкий серебряный обруч с круглой эмблемой над переносицей – золотой лист папоротника на зелёном фоне, окружённый свившейся в кольцо золотой змеёй.
Маленький всадник на золотисто-коричневой лошади, согласно обычаю отставший шага на два, явно принадлежал к этому же народу. О чём в первую очередь свидетельствовали глаза – красновато-карие, с таким же вертикальным «кошачьим» зрачком. Заметно ниже ростом, поуже в плечах, с более тёмным оттенком кожи – этот оттенок, да два светлых пятна, под носом и на подбородке, след фальшивых усов и бороды свидетельствовали, что их обладатель частенько выбирается из-под лесной завесы на яркое солнце. Маленький всадник носил длинную чёрную рубашку и узкие чёрные брюки, заправленные в чёрные же сапоги, но сверху набросил длинный, ярко-алый плащ с капюшоном, надвинутым чуть ли не на самые глаза. В маленькой руке, вместе с поводьями лежал короткий ребристый жезл с навершием в виде медной птицы.
Вокруг царил тот волшебный, золотисто-зеленоватый сумрак и та абсолютная, полная тишина, какой могут похвастаться только настоящие Зачарованные леса. Здесь никогда не услышишь ни лёгкого шороха и мышиного писка под ногами, ни хлопанья крыльев и звонкого птичьего пения в вышине. Только усыпанный мелкими яркими цветами пышный зелёный мох, в котором копыта коней по-настоящему тонут, растущий в тёмной воде у самого берега цветущий тростник, да огромные, словно скалы, морщинистые стволы «золотых деревьев», поднимающиеся на невероятную высоту. Где-то там высоко, в полумиле над головой, в ярких солнечных лучах золотится зелёная крона, по морщинистой коре медленно стекает на землю «светящаяся роса», а во мху, на камнях и на верхушках стеблей тростника призрачно горят «лесные фонарики». Узкая, извилистая тропинка, посыпанная плотным бордовым песком, послушно следует причудливым извивам берега.
– А знаешь, принц, – неспешно вёл разговор маленький человечек в ярко-алом плаще. – Как сильно порой я завидую ВоследИдущим.
– Это почему же, Малькааорн? – удивился длинноволосый всадник.
– У них не бывает проблем с наследованием трона, – ответил Малькааорн, наклоняясь и похлопывая коня по золотистой гриве. – Когда умирает э_г_л_ь или т_а_л_ь, ему наследует старший сын. Наследует сразу, без вопросов, споров или долгих прений в каком-нибудь варварском совете. Если старший сын вдруг погибнет прежде отца – на войне или на охоте, или от какой-нибудь болезни, каких у ВоследИдущих всегда хватает, ему наследует второй сын, третий... Редко случается, чтобы кто-то из их князьков умирал, вовсе не оставив наследника.
(Таль – барон, владеющий полным баронским поместьем, состоящим минимум из одиннадцати с половиной дворянских ленов и замка.
Эгль – владетельный князь, чьи владения охватывают не меньше семи полных баронских поместий и хотя бы один укреплённый город)
Принц слушал, искоса наклонив голову и нервно теребя поводья кончиками пальцев. А при последних словах его и вовсе передёрнуло.
– Вот ведь мерзость! – воскликнул он. – За что я тебя ценю, Малькааорн, так это за способность испортить настроение всерьёз и надолго.
– Таковы уж их свойства натуры, – ответил Малькааорн. – Ты редко выходишь из-под Кроны, принц. Раз лет в шесть-семь, и то, если случается очередное посольство...
– Избави Небесный Чертог! – возмутился принц. – Случалось мне видеть несколько д_е_р_е_в_е_н_ь и так называемый г_о_р_о_д. Клянусь Кроной, этих впечатлений мне хватит надолго. Жить среди мёртвых вещей и грязи, под этим ужасным солнцем... Однако ты не спроста завёл этот разговор.
– Да, принц! – продолжал Малькааорн. – Если же у князька из ВоследИдущих не окажется взрослых сыновей, ему наследует младший брат. А чаще – старший сын младшего брата. Если и у младшего брата не окажется взрослых сыновей – наследуют сыновья третьего брата, четвёртого... Или за решением спора можно обратиться к синьору. Т_а_л_я_м – к э_г_л_ю, э_г_л_я_м – к Магу или Королю, чьими вассалами они являются...
– Малькааорн, Малькааорн! – раздражённо бросил принц. – Только избавь меня от страноведческих рассказов. Ты же сегодня позвал меня на прогулку вовсе не за этим...
– Верно! – согласился Малькааорн. – Я пригласил тебя, чтобы напомнить, что ты – сын Короля.
Прежде, чем оглушительно расхохотаться, принц даже привстал в стременах.
– Удивил! – воскликнул он. – Ты бы ещё рассказал, что вода течёт сверху вниз, а каждый из ЗвёздноРождённых должен раз в два года принимать участие в Церемонии. Почему именно сегодня тебе вздумалось с таким умным видом рассуждать о вещах, известных любому?
– Ты – сын Короля! – повторил Малькааорн. – Однако тебе никогда не бывать на престоле. Скорее вода потечёт вверх... – он усмехнулся. – Твои старшие братья? Они всегда будут смотреть на тебя сверху вниз, как и подрастающая молодёжь из Высоких Кланов. Твой собственный клан? Его, почитай, что и нет. Ты – всего лишь принц, один из многочисленных королевских сыновей, полусотник в Телькасском отряде, да время от времени – почётный страж при Отце-Дереве. Высокое положение, что и говорить...
– Что ты хочешь этим сказать? – спросил принц, натягивая поводья и опуская холёную руку на рукоять меча.
– Только то, что ты умёл и талантлив, мой принц! – словно не заметив этого движения, продолжал Малькааорн. – Как я порой плачу, слушая твои песни. И не только песни... Кто знает, может быть, при иных обстоятельствах ты мог бы стать великим правителем или военачальником... Ты и сам не знаешь всех своих талантов, мой принц, просто потому, что тебе никогда не позволят проявить их. Пройдёт сто и тысяча лет – а ты так и будешь командовать полусотней в Телькасском отряде и нести почётную стражу у Отца-Дерева, в свободное от почитания отца-Короля и матери-Владычицы время. А прекрасная Нахтиэн никогда не потупит нежных очей перед твоим взором. Сколько бы ты не пел ей, какие бы дивные песни в её честь не сложил...
– Замолчи! – чуть ли не крикнул принц.
Длинный меч, выметнувшись из ножен, сверкнул в воздухе, подобно молнии. Золотисто-коричневый конь Малькааорна возмущённо заржал и затанцевал на месте. Чтобы успокоить его, маленькому всаднику пришлось изо всех сил натянуть поводья.
– Хочешь меня зарубить, принц? – так же громко сказал он в ответ. – Что же! Ты в своём праве. Можешь бросить мне вызов по всем правилам, или вовсе обойтись без него. Вот только поможет ли это делу?
Несколько долгих, очень долгих минут оба всадника пристально глядели друг на друга – красивый принц с обнажённым мечом в руках и маленький Малькааорн, крепко вцепившийся в поводья, похожий в своём ярко-алом плаще на крошечный язычок пламени.
– Йох! – наконец, выкрикнул принц, вбрасывая меч обратно в ножны.
После всадники какое-то время ехали молча. Впереди – принц, бросивший поводья и низко наклонивший голову. Рядом – Малькааорн с жезлом в руках, отстав на те самые, предписанные обычаем два шага. Глядя на посыпанную тёмно-красным песком тропинку, неторопливо плывущую навстречу, он терпеливо ждал.
Тем временем упомянутая тропинка, покорно следуя за извивами берега, вывела обоих всадников на длинный и узкий мыс. Здесь берега озера подходили так близко друг к другу, что между ними образовалась длинная и узкая протока с тёмной водой, по обеим сторонам окружённая плотной высокой стеной зелёного тростника. На верхушках стеблей, на концах листьев то здесь, то там горели призрачные голубоватые огоньки. С конца мыса на противоположный берег был переброшен длинный и узкий, изящно изогнутый мост из белого, с тёмными прожилками камня.
Оказавшись на мосту, принц остановился. Бронзовые подковы негромко стукнули о выщербленный камень. Лёгким движением поводьев Малькааорн заставил встать рядом своего золотисто-коричневого коня.
– Скажи, Малькааорн! – нерешительно начал принц, поворачиваясь. – А ты... в самом деле мог бы... сделать меня Королём?
– Да, мой принц! – не поколебавшись и минуты, ответил маленький чародей. – Вернее, мы оба могли бы сделать тебя Королём. Твоё происхождение и твоя Сила. Мои мудрость и знание...
– И?
– Доступ к Отцу-Дереву, – объяснил Малькааорн. – На два времени суток. На самом деле с лихвой хватит и одного, но лучше пусть будут два. Так мы сможем всё сделать спокойно.
– Да ты – сумасшедший, Малькааорн!
– Мне нужна Сила, принц! – ответил Малькааорн. – Я знаю, как и что нужно делать, но мне нужна Сила, вся Сила Королевства. В эти девять дней твой отец-Король ещё не успеет вернуться. В эти пять дней отряду, в котором ты служишь, выпадает черёд нести стражу у Отца-Дерева. Решайся! Второй такой шанс представится не скоро...
– Небесный Чертог! – воскликнул принц, ударив коня пятками в бок. – Я всегда считал тебя безумным, Малькааорн, но не до такой же степени. Жаль, что ты никогда не слышал рассказов моей матери-Владычицы о становлении Первого Королевства. Мир едва не погиб в те дни. А две тысячи лет назад, во время Попытки Семи Отважных...
– Одним из которых и был твой отец! – заметил Малькааорн. – Сделавший твою мать Владычицей, а сам ставший Основателем и Государем. Да, это опасно, мой принц – именно тогда, если верить хроникам, на Расколотом Континенте появились драконы. Но Расколотый Континент цел, пусть и остался расколот, Приморье процветает, а мы рискнём только один раз. Для тебя. Поверь, принц, я хорошо знаю, что и как следует делать...
Принц не ответил. Несильно ударив белого коня каблуками в бок, он заставил его спуститься с моста и, не спеша, поехал по тропинке, продолжавшейся и на противоположном берегу. Догнавший его Малькааорн снова пристроился рядом. Высоко стоящее солнце, где-то там, на невероятной высоте подсвечивавшее зелёную крону, заставляло её переливаться причудливыми оттенками – от тёмного, почти чёрного, до светло-светло-зелёного, цвета молоденькой травки. Прорываясь сквозь разрывы в переплетении ветвей, солнечные лучи застывали в тёплом воздухе наклонными полупрозрачными колоннами, окрашивая его в зеленоватые и золотисто-медовые тона. Окружающий мир казался волшебной сказкой – пусть застывшей, замершей в неподвижности, но тем не менее живой, а оттого особенно чарующей.
Впереди, чуть правее, на одной из бесчисленных, порытых зелёным мхом прогалин между исполинскими стволами вдруг заплясали, закружились, затанцевали яркие разноцветные огоньки. Слишком яркие и слишком большие, так непохожие на призрачный свет «лесных фонариков». Ещё через некоторое время послышалась под деревьями нежная, чарующая музыка и зазвучали переливчато-звонкие девичьи голоса.
– Праздник «Танцующих звёздочек»! – заметил Малькааорн. – Хочется молодёжи показать себя перед старшими. А ведь она там, твоя прекрасная Нахтиэн. Такая весёлая, такая живая, такая нарядная в ярком цветочном платье. Что в целом мире может сравниться с танцующей эльфийской девушкой? Подойди к ней! Расскажи о том, какая она красивая, как тебе нравится, и как ты её любишь. Расскажи не словами, а песней – у тебя красивые песни. Как знать, принц – вдруг тебе повезёт? Сейчас, завтра или лет через двести...
Принц лишь усмехнулся.
– Как складно у тебя всегда всё получается, Малькааорн! Любая змея позавидует твоему языку. Дождаться возвращения отца, испросить аудиенции и рассказать о том, что один из его доверенных советников – изменник. Пусть все убедятся, что не следует слишком доверять тому, кто больше времени проводит в грязных г_о_р_о_д_а_х ВоследИдущих, чем под Кроной. Но... Ты говоришь, через пять дней?..
– Да, мой принц! – ответил Малькааорн, откидывая капюшон.
Волосы эльфийского чародея были длинными. Непривычно редкие, спутавшиеся, тем не менее, согласно обычаю они спускались на плечи широкой волной. Вот только волосы Малькааорна не были двуцветными, и вообще цветными. Не было в них ни крупицы того тёмного оттенка благородного, старого золота, которым так гордятся уроженцы Приморья, ни той лёгкой, нежной золотистости, какой любят прихвастнуть уроженцы Высокого Заката, и даже той благородной, платиновой белизны с едва заметным желтоватым оттенком, что отличает подданных Лазурного Острова. Не сразу принц понял, что волосы Малькааорна попросту седые – словно у дряхлеющего старика из ВоследИдущих, о которых тот совсем недавно рассказывал.
Нетерпеливо переступив копытами, белый долгогривый конь принца тоненько заржал.
– Ровно через пять дней, в последний из эти пяти, но не считая сегодняшний, – подтвердил Малькааорн. – Так должен ли я, мой принц, понимать твои слова, как согласие?

* * *
– Послушай, Юра! – сказала Анечка Коростелькова, улыбнувшись так чарующе и нежно, как умела, наверное, только она одна. – А что за чудик у вас там, в отделе объявился? Помнится, кто-то обещал рассказать...
Сказав, Анечка осторожно, двумя пальчиками взяла кусочек хлеба, немного тоненькой, полупрозрачной, отсвечивающей на солнце ветчинки и, положив сверху лист салата, принялась жевать, поглядывая то на Юру, то на быстро уносящийся назад пейзаж за окном. Бесконечные гаражи, высокие жилые дома – в пять этажей, а то и в двенадцать, бесконечные бетонные заборы с трещинами и дырами, проделанными любителями сократить путь, бетонные опоры мостов, местами сплошь разрисованные доморощенными художниками. Не бесталанными художниками, к слову сказать. А когда, наконец, закончились московские предместья, и за окнами потянулся зелёный смешанный лес, так красиво подсвеченный ярким летним солнцем, Анечка прожевала и, устроив хорошенькую головку у Володи на плече, всё с той же чарующей улыбкой произнесла:
– Так как?
Юра слегка замялся. Перед большой аудиторией, или как сейчас, перед двумя очаровательными девушками, он всегда чувствовал себя немного скованно. Высокий светловолосый парень с огромными серыми глазами, в очках, с аккуратно подстриженной юношеской бородкой, которую носил из шика, в джинсах и в светлой рубашке, он был бы невероятно привлекателен для хорошеньких особ женского пола, если бы не вечная застенчивость, постоянное заикание и забавная привычка ходить слегка согнувшись. Словно бы извиняясь за сам факт своего присутствия на этой грешной земле.
А Анечка была красива и знала об этом. Среднего роста – случись ей встать напротив, скажем, в танце, её макушка оказалась бы точно на уровне Юриных глаз, тоненькая, гибкая, изящная словно кошечка, и такая же подвижная, со слегка раскосыми зелёными глазами и короткими, пышными волосами, подстриженными в форме каски. Светлые брючки и пёстрая рубашка навыпуск только подчёркивали изящную, ладную фигурку. Прижавшись к Володе так, что её пышные светлые волосы касались его загорелой щеки, она в то же время не без лукавства поглядывала на Юру. Словно спрашивала: «Так, как? В этот раз сумеешь меня заинтересовать, или всё опять закончится пшиком?..»
Впрочем и Володя, её нынешний кавалер, был вполне достоин своей очаровательной спутницы – высокий, темноволосый, загорелый, с острым взглядом тёмно-карих глаз. Когда он был студентом, все девчонки откровенно на него заглядывались. И не только девчонки. Ляля Завдетовна, старая карга, читавшая обеим группам философию, всегда ставила Володе только отличные оценки – даром, что по её предмету тот не знал ни «аза», а «говорильные» науки откровенно презирал. В тёмно-зелёных камуфляжных брюках с мелким рисунком, в однотонной зелёной футболке, при камуфляжной куртке, висевшей рядом, на крючке, в эту минуту он выглядел эдаким рубахой-парнем, сильным и уверенным в себе. Правда и куртка, и рубашка, и брюки выглядели подозрительно новенькими, необмятыми и незапачканными, как будто только что из магазина. Как, собственно говоря, и было.
– В самом деле, Юрыч! – вмешался он в разговор, обняв Анечку за плечи. – Уже с год слышу, как в вашей тупой конторе некий «господин Кадушкин» объявился...
– Э-э... – неуверенно начал Юра.
Словно ища поддержки, он бросил быстрый взгляд по сторонам. В просторном, хотя и несколько тесноватом салоне не было свободных мест. Поезд нёсся стрелой, отставляя позади бесконечные зелёные леса и залитые солнцем деревеньки, пассажиры молча сидели в креслах – кто-то спал, кто-то просто смотрел в окно, а кто-то, воткнув наушники в уши, слушал музыку, уткнувшись в телефон или ноутбук, или смотрел кино по телевизору, подвешенному в проходе под потолком. Глядя на эту мирную картину, Юра в очередной раз подумал, как им повезло с билетами – все четверо оказались вместе, за столиком, а не в разных концах вагона.
– Так что же? – спросил Володя.
Продолжая обнимать Анечку, он ловко, одной рукой налил в стаканчики чаю – себе и ей. И, поставив термос рядом с начатой литровой бутылкой «кока-колы», которую Юра успел купить на вокзале перед самым отъездом, в свою очередь подхватил бутерброд.
– Ну... э-э... не год, – как всегда, не слишком уверенно, запинаясь через каждое второе слово, начал свой рассказ Юра. – Не надо... э-э... передёргивать. Он к нам осенью пришёл, уже после меня. Ну, сначала, понятно, наш Валентиныч хороший шум поднял. Всем рассказывал, что приходит новый программист, да приходит новый программист. И с таким придыханием, будто у нас теперь будет работать сама Джулия Робертс и к её приходу нужно срочно купить... э-э... гладиолусов. Место ему рабочее приготовили, два стола, кресло, компьютер новенький... А потом... В общем, однажды заходит к нам эдакая кадушка на ножках. Мы, когда увидели, чуть со стульев не попадали!..
– И что смешного? – спросила Анечка.
– Ты его... э-э... не видела, – принялся объяснять Юра. – Пузо – во! Бока – во! – слегка привстав, он развёл руками. – Ни в одном кресле не поместился, ребятам пришлось ему специальную табуреточку делать. Как-то видели, как он пытался до столовой дойти, а она у нас... э-э... на втором этаже. Шажок за шажком, шажок за шажком, да ещё и отдохнуть останавливался на каждой ступеньке.
– Представляю, – хмыкнул Володя.
– Нет, ты не представляешь, – незаметно для себя Юра увлёкся, как всегда в таких случаях, перестав заикаться. – В общем, решили мы на новый год в отделе праздник устроить. Валентиныч денег подкинул. Столики на четверых под белыми скатертями, вилочки-ложечки, свечи и даже ёлочка маленькая на каждом столе. Сели, ну... э-э... тосты там... Сначала, понятно, Валентиныч наш речь держал. Долго рассказывал, как в ушедшем году было трудно, а в будущем будет ещё трудней. Но нам-то что? Мы за бокалы и встали, а этот со своей табуретки, еле-еле: «А-а-а».
Рассказывая, Юра даже слегка привстал, чтобы показать, насколько трудно было подняться его толстому коллеге.
– Хорошо, – продолжал он между тем. – Подняли по бокалу, сели. Встаёт Алексей Дмитриевич. Ну, этот как всегда, о том, какая мы славная команда и как важно нам дружбу крепить. Ну, снова поднимаемся, а толстячок наш опять, еле-еле: «А-а-а!».
Снова привстав и разведя руками, Юра не без удовольствия шлёпнулся обратно в кресло.
– Ладно, – снова продолжил он. – Начались у нас танцы. Про толстячка, понятно, все забыли... Оглядываемся! Оказывается, он под шумок утащил к себе целую миску салата и блюдо с тортом и втихаря лопает. И как лопает! Чуть не щекой на тарелке лежит и в рот себе запихивает...
И снова Юра изобразил живую картину – наклонив голову на бок и прижав ладонь к щеке. Поднося к розовым губкам то стаканчик чаю, то бутерброд, Анечка изо всех сил старалась остаться серьёзной, но в конце-концов не выдержала – прыснула в кулачок. Сдался и Володя – продолжая обнимать девушку за плечи, от души улыбнулся.
– А, по-моему, это подло! – громко заметила сидевшая рядом с Юрой Надя Емелина.
Увлечённый рассказом, Юра и думать забыл о своей малоразговорчивой спутнице. Даром, что спутница была очень и очень привлекательной – более старший, более опытный в любовных делах и более циничный человек, без сомнения, назвал бы её весьма и весьма аппетитной. Не полненькая, а скорее крупная, с тоненькой талией и высокой грудью, так красиво подчёркнутой голубой блузкой, со стройными загорелыми ногами, выглядывавшими из-под короткой джинсовой юбки, со светло-карими глазами и с пышными вьющимися чёрными волосами, собранными на затылке в длинный «конский хвост». Анечка уговорила её принять участие в поездке в самый последний момент – когда Юра, запинаясь и заикаясь, поведал ей о ссоре с очередной подругой. «Не хочу, как дура, остаться одна в дремучем лесу с двумя парнями».
В продолжение всего разговора Надя молча сидела рядом, закинув ногу на ногу и уставившись в планшет, на широком экране которого разворачивался некий, очень важный для неё диалог. И только сейчас, когда все так откровенно развеселились, решила вмешаться.
– Вы же его совсем не знаете! – искренне возмущалась она. – Вдруг у него беда, обмен веществ нарушен или хуже... Что, если у него щитовидка страдает...
– Нет... э-э... ну, как он лопал! – Юра попробовал вернуть разговор в прежнее русло, но умолк под пристальным взглядом светло-карих глаз.
– Все эти проблемы с обменом веществ и щитовидкой лечатся на спортплощадке с хорошим тренером, – резонно заметил Володя. – Его бы в армию, к сержанту позлее, да в кросс километра на три, а потом раз двадцать на турнике подтянуться. Сразу бы всё прошло, и проблемы, и лишний вес.
– Володька! – заметила Анечка. – А сам-то ты как служил?..
– Слушайте! – снова вступил в разговор Юра. – Да я вам... э-э... лучше фотки покажу. Мы его под шумок на телефон щёлкнули...
– Лучше не будем портить аппетит, – возразил Володя, отпустив Анечку и принимаясь за бутерброд с колбаской. – А то, боюсь, все две недели наша прелестная Анхен будет заниматься борьбой с несуществующими килограммами. В то время как лесной воздух, ночное небо и костёр на берегу озера сами по себе делают девушек стройными и красивыми. Верно, Юрыч? Кстати! Ты рассказывал про Новый Год. А что с ним сейчас, в июле-месяце?
– В общем... э-э... – замялся Юра, чувствуя на себе взгляд строгих Надиных глаз. – Выжили мы его. Гошка последним уходил, а перед уходом снимки распечатал и на стенде вывесил. В январе приходим – а снимки под стеклом, и снять никакой возможности. Гошка ключ с собой уволок. Так и выжили его...
– Как не стыдно! – возмутилась Надя, откладывая планшет на стол. – Он такой же человек, как и вы... Нашли себе развлечение...
– В любом обществе такой толстяк-жирняк является обузой... – наставительно заметил Володя, подняв большой палец вверх. – Жрёт он больше всех, работает меньше – ему, помимо прочего, надо ещё и свою тушу таскать. А уж на войне... Представьте эдакого толстячка во времена Жанны д’Арк и Ричарда Львиное Сердце...
– А вы представьте в те времена себя! – возразила Надя. – Почему вы так уверены, что справитесь?
– Вообще-то... э-э... – попытался Юра поддержать Володю. – Я где-то читал, что современный человек даст сто очков средневековому. Даже без техники, просто за счёт большей внутренней организованности...
– Ой, Юрочка! – Анечка снова прыснула в кулачок. – Это ты-то у нас организованный...
Но тут начавшийся интересный разговор прервался самым неожиданным образом.
– Молодые люди! – послышался откуда-то из-за Надиного кресла слегка надтреснутый голос. – Понимаю, что вам очень весело, но не могли бы вы дать ребёнку хоть немного поспать...
Привстав, Юра посмотрел назад. Как раз за Надей в кресле обнаружилась приятная пожилая дама в кокетливой шапочке набекрень, а у окна – крошечная светловолосая девчушка в коротком летнем платьице. Девчушка ворочалась на подлокотнике, пытаясь уснуть, но увидев Юру, подняла на него удивлённые синие глаза.
– Простите... э-э... – пробормотал Юра. – Мы и, правда, нечаянно, мы больше не будем.
– Вот так всегда-а! – разочарованно протянула Анечка. – И поболтать спокойно не дадут...

* * *
– А сейчас ребёнка точно разбудим... – в полголоса заметила Надя.
К этому времени вся несъеденная еда и недопитая бутылка «кока-колы» благополучно перекочевала в зелёную сумку, стоявшую на полу. Туда же, после недолгого колебания, переселился и один из рекламных журналов, до того с четырьмя другими мирно лежавший на столике. И теперь Юра, стоя вместе с девушками в узком проходе, держа за гриф верную Володину гитару, наблюдал, как сам Володя аккуратно снимает с верхней, багажной полки два маленьких рюкзачка: светло-розовый, лоскутный, с забавным зайчиком – Анечкин, и бело-коричневый, слегка аляповатый, с широкими лямками – Надин.
Юра нервничал. Володя не спешил будто бы нарочно, а между тем за окнами вагона снова потянулись бесконечные городские предместья, запасные пути и длинный розовый забор. Да и стройная проводница в светло-серой приталенной форме и в серой шапочке, из-под которой на высокий лоб выбивалась непослушная золотая прядка, уже заняла место в тамбуре. А ведь надо было ещё забрать из багажного отделения два здоровых рюкзака и четыре немаленьких сумки.
– Да скорее же... э-э... скорее! – волновался Юра, чуть ли не ежесекундно поглядывая на часы. – Тут поезд стоит одну минуту.
– Ты говорил: две! – ответил Володя, передавая Наде её коричневый рюкзачок.
– Ой, мальчики! – в такую минуту Анечка не могла не привнести паники. – А что будет, если мы и в самом деле опоздаем?
– Из поезда выкинут! – фыркнул Володя, выбираясь из-за столика. – На полном ходу, нас с Юрычем. Тебя с Надеждой пожалеют, из галантности. А на самом деле, скорее всего, ничего не будет. Отпуск только испортим, да в Питер прокатимся, за казённый счёт...
– Да, скорее же! – переживал Юра, с гитарой в руках устремляясь по проходу, вслед за Володей и девушками.
Как всегда, первым на платформе оказался Володя. Галантно подав руку обеим девушкам, причём Анечка слегка взвизгнула, он принял из рук Юры багаж: два рюкзака, четыре сумки, зелёную сумку с едой и, самое главное, верную гитару. Что до Юры, то он, тоже как всегда, на платформе оказался последним. Ступив на потрескавшийся асфальт и увидев, что один из рюкзаков лежит слишком близко от края платформы, подхватил его и оттащил в сторону.
– В отпуск? – с улыбкой спросила светловолосая проводница.
– Да, – ответил Володя. – Говорят, тут места красивые.
– Мне тоже об этом говорили, – согласилась проводница. – На Селигер?
– Нет, на Вельё, – возразил Володя. – Кое у кого здесь дед живёт...
Неизвестно, как долго продолжался бы этот диалог, но тут, к явному, хотя и не высказанному вслух удовольствию Анечки, ударил гонг. Проводница ловко запрыгнула обратно на площадку, бесшумно закрыв за собой вогнутую, словно в самолёте, дверь. Поезд тронулся, плавно, но быстро – мимо проплыли широкие затемнённые окна, лица пассажиров, навсегда оставшихся незнакомыми... И вот уже налетевший неведомо откуда ветер треплет волосы, а скруглённый – тоже как в самолёте, последний вагон с пустой кабиной машиниста проносится под пешеходным мостом, чтобы, мелькнув напоследок, скрыться вдали.
– Розовый город! – заметила Анечка, только что проводившая взглядом уносящийся поезд, а теперь с интересом смотревшая по сторонам.
На самом деле она была не совсем права. Розовым было только здание вокзала. Вернее, два длинных, стилизованных под старину здания вокзала, что стояли с двух сторон от железнодорожных путей. Над ними, на уровне второго этажа, приподнимаясь невысокой ступенькой, шёл пешеходный мостик.
– Короче, Юрыч! – сказал Володя, с усилием забрасывая рюкзак за плечи. – Главный здесь ты, так что веди! Надеюсь, нам не придётся перебираться на ту сторону?
– Нам... э-э... именно что придётся, – разочаровал его Юра, в свою очередь просовывая руки в лямки рюкзака, а затем ещё подхватывая по сумке. – Нас будут ждать на той стороне, где автостанция. Так что... э-э... пошли!
Слегка покряхтывая под тяжестью рюкзаков и сумок, ребята зашагали по платформе. Зашли в маленький сквозной вестибюль станционного здания, где было жарко и душно, а в грязные оконные стёкла бились заблудившиеся жирные мухи. Поднялись на второй этаж по ажурной железной лестнице – целых три пролёта с двумя площадками вверх по ступенькам, чтобы, в конце концов, оказаться на мостике под открытым небом, среди кошачьего раздолья. Две железнодорожных платформы, четыре стальные колеи, серебристые поперечные опоры для проводов над ними, а спереди и сзади – вагоны, и пустые запасные пути, блестевшие под солнцем. Войдя через дверь на втором этаже в противоположное здание, ребята снова спустились по металлической лестнице, чтобы, пройдя через ещё один сквозной вестибюль, оказаться на залитой солнцем привокзальной площади.
Как раз напротив вокзальных двустворчатых дверей, на окружённой низеньким парапетом зелёной клумбе был установлен памятник: стриженный под горшок мастеровой показывал бравому военному, сидящему перед ним на бочке, длинный свиток. Чуть дальше, прямо за памятником виднелось краснокирпичное двухэтажное здание местной автостанции, рядом с которым негромко фурычили моторами два автобуса и стояла редкая цепочка ожидающих посадки пассажиров, а чуть левее широко раскинулся местный сквер с выложенными серой плиткой дорожками, с фонарями на высоких чёрных столбах и с высаженными вдоль дорожек маленькими ёлочками. По дорожкам неспешно прогуливались две мамы с колясками и играли в чехарду трое мальчишек постарше, а сам сквер огибала узкая асфальтированная дорога, по которой время от времени проезжали машины. Было жарко и душно, как всегда в городе, когда вокруг лежит нагретый солнцем асфальт.
Именно здесь, чуть ли не в центре привокзальной площади, около низенького полированного парапета, что шёл вокруг памятника, после недолгого колебания и устроились четверо москвичей, сложив на серую плитку рюкзаки и сумки. Анечка, нацепив на нос тёмные очки, принялась принимать солнечные ванны, уткнувшаяся в ноутбук Надя поспешила вернуться к своему диалогу, Володя с любопытством принялся незнакомый город, а прохаживавшийся рядом Юра то и дело поглядывал на экран телефона.
– И так? – спросил Володя минут через двадцать, когда затянувшееся ожидание успело всем слегка надоесть.
– Пока... э-э... не знаю, – ответил Юра, виновато опуская голову. – Ждём-с. Я ещё в Москве, перед самым отъездом позвонил, и мы договорились, что встретимся здесь, у памятника. Место такое... э-э... приметное. Заблудиться или перепутать сложно.
– Может, ещё раз позвонить? – предложила Надя, подняв голову от планшета.
– Звонил, только что... – ответил Юра. – Не отвечает, хотя гудки есть.
– А домой ему нельзя позвонить? – предложила Анечка.
– А дома у него телефона... э-э... нет, – объяснил Юра. – Это не Москва, здесь не у всех есть. Если только в автоклуб... – вновь опустив голову, он быстро защёлкал пальцами по блестящему экрану.
Время тянулось тягуче-неторопливо. Ярко светило солнце, давным-давно перевалившее через полдень, но пока даже и не думающее опускаться за горизонт, на асфальте, напрасно дожидаясь крошек, ворковали голуби-сизари, от автостанции выпустив клуб сизого дыма, медленно отошёл второй автобус... Через привокзальную площадь, недовольно посмотрев на приезжих москвичей, медленно прошла нагруженная пакетами и свёртками пожилая семейная пара.
– Надеюсь, Юрыч, твой приятель не большой любитель шутить? – спросил Володя. – Если мы тут застрянем, не говори, что посмотреть жизнь провинции тоже интересно. Тем более, обратные билеты у нас только через две недели...
– Ну... э-э... не знаю я, – принялся оправдываться Юра, с таким виноватым видом, что Наде стало его жалко. – Звонил, честное слово. Сегодня утром перед отъездом из Москвы звонил. Всё было в порядке. А сейчас у него телефон не отвечает, и в клубе сказали, что с самого утра его не было.
– Мда-а! – протянул Володя. – Скверно...
За разговором никто не заметил, как из двустворчатых дверей вокзала, позёвывая и почёсываясь, медленно выполз длинный тощий мужик с рябоватым лицом и длинными, вислыми, словно у запорожского казака, усами. Оказавшись на крыльце, он одёрнул подол некогда белой, а сейчас основательно застиранной футболки и, вытерев потные ладони о потёртые джинсы, со скучающим видом посмотрел по сторонам. И только когда пронзительно зазвенел мобильный телефон в его заднем кармане, мужик наконец-то соизволил опустить глаза и заметить сидевшую около памятника компанию.
– Альберт! – воскликнул Юра, вскакивая с места. – Куда ты... э-э... пропал? Договорились же, поезд в пятнадцать-сорок придёт, а сейчас уже...
– Ша, парнёк! – подойдя, мужик окинул ребят придирчивым взглядом, особенно пристально посмотрев не на привыкшую к мужскому вниманию Анечку, а на зардевшуюся и засмущавшуюся Надю. – Это, значит, и есть твои приятели?
– Да, – согласился Юра. – Альберт, послушай!..
– Ша, кому сказано! – коротко одёрнул его Альберт. – Москвичи-и! Путешественники! Помяни моё слово, увязните вы в наших болотах...
– Не-э... – попытался возразить Юра. – Был-то ты где?
– Спал! – честно признался Альберт. – Знал бы ты, какой сон видел!..
– Спал? – от возмущения Юра чуть не задохнулся. – Мы его ждём-ждём...
– Короче! – ответил Альберт, щёлкая Юру по носу корявым пальцем. – Машина на стоянке за магазином рядом с платформой. Найдёшь. Полный бак и две канистры в багажнике. Увидишь. На две недели тебе хватит, а будет мало – сам докупишь и заправишь...
– Да, конечно, – согласился Юра, кивая головой.
– Вернёшь здесь же, через две недели, – продолжал Альберт. – Чтоб была в таком же порядке, чтоб обратно был полный бак, и чтобы всё, как у кота, блестело...
– Альберт! – пролепетал Юра. – Мы же... э-э... договорились...
– Чтобы всё, как у кота! – повторил Альберт. Чувствовалось, что эта поговорка из лексикона прапорщиков ему нравится. – Понял?
– Да... – Юра было неловко, что Альберт отчитывает его на глазах у друзей, как мальчишку. – А... э-э... ключи?..
– Что? – переспросил Альберт. – Ах, да!..
Маленькая связка с брелоком в виде крошечного автомобильчика серебристой рыбкой блеснула в воздухе.
– И чтобы всё, как у кота!.. – погрозил пальцем собравшийся уходить Альберт. – А если хоть одну царапину увижу...

* * *
– Суровый у тебя приятель... – заметил Володя, глядя на медленно удаляющуюся фигуру в джинсах и застиранной футболке.
– Кто... э-э... Альберт? – переспросил Юра. – Не, он нормальный. А механик и вовсе классный. Он раньше у нас работал, пока на пенсию не пошёл. Правда, ещё до того, как я устроился. В Москве у него две квартиры, своя и покойной жены, он их сдаёт, а на выручку живёт.
– Ловко, – согласился Володя.
– А за городом у них... э-э... автоклуб, – продолжал рассказывать Юра. – Мы там побываем, если время останется. Пять таких же энтузиастов, а уж машин, разбитых, правда...
За разговором, с рюкзаками и сумками, четверо москвичей неторопливо шагали по привокзальной площади. Благо, идти пришлось недалеко. Шагах в десяти от розового здания стоял магазин под односкатной крышей. Между задней стеной этого магазина и железнодорожной платформой обнаружилась удобная, надёжно укрытая от посторонних глаз автостоянка. Здесь, в ожидании хозяев стояло несколько «Жигулей», грузовичок, две потрёпанных иномарки, мотороллер с тележкой, а у двери в торцевой стене вокзала – потрёпанный мотоцикл с двумя грязными, туго набитыми кожаными мешками, привязанными к багажнику над задним колесом.
– Мальчики! – воскликнула удивлённая Анечка, сбрасывая с плеч розовый рюкзачок. – Ой, мы сейчас на этом... прямо на этом поедем?
Вторым справа, в первом и единственном ряду машин у задней стены магазина стоял тёмно-синий жигулёнок четвёртой модели с длинным, во всю крышу, сетчатым багажником, разрисованный и разукрашенный, словно новогодняя ёлка. Помимо двух фар в передней части капота, наверху, над лобовым стеклом были установлены пять небольших, но явно мощных галогенных ламп, а кроме них ещё зачем-то и маленький громкоговоритель. Сбоку на капоте торчала длинная – выше человеческого роста, блестящая антенна. Сам же корпус, как и задние дверцы, был весь разукрашен картинками, эмблемами и стилизованными изображениями автомобилей и танков.
А на капоте и на обеих передних дверцах показывала клычки красивая трёхцветная чёрно-жёлто-белая кошечка, прорисованная во всех подробностях – до отдельной шерстинки, коротких белых усов и разноцветных пятнышек на пушистых щёчках. Внизу, под кошачьей мордой шла английская надпись на двух перекрещённых лентах: «Moscow Jiguly Club».
– Мда-а! – протянул Володя, увидев это великолепие. – И, правда, своеобразный у тебя приятель.
– Володя, девчата, я... э-э... правда, – тот час же стушевался Юра. – Я не думал, что он нам «Кошку Ми» даст...
– Это называется: «Кошка Ми»? – переспросил Володя. – Ну, что же, не самая неудачная попытка сделать из «Жигулей» внедорожник...
– Он её когда-то из трёх разных машин собрал, – пустился в объяснения Юра. – Холил и... э-э... лелеял. А сейчас, когда у него появилось новое увлечение...
– Женщина? – понимающе хмыкнул Володя.
– Нет, машина, – объяснил Юра. – Я же... э-э... говорю: у них за городом клуб...
– Мальчики! – вступила в разговор Надя. – Так это наша машина?
– Да, – чуть ли не хором ответили Володя и Юра.
– Так давайте, наконец, поедем! – продолжала Надя. – А то мы целый час то сидим, ждём, то стоим, разговариваем... Сами же говорили, как важно успеть засветло.
Устроиться в чудном автомобильчике оказалось не так-то просто. Багажник у него был вместительным, а специальная полочка делила его на два отделения. Но нижнее, стараниями того же Альберта было занято необходимыми каждому автомобилисту, но занимающими много места вещами. Был здесь и аккуратный, хотя и основательно потёртый чемоданчик с инструментами. И запасное колесо, в тесном полумраке багажника показавшееся огромным, и домкрат для него. И две обещанные Альбертом канистры – судя по весу и характерному звуку, и в самом деле полнёхонькие. И широкий серебристый щиток, который на стоянках крепится под лобовым стеклом, чтобы место водителя не нагревало солнце. И бухта стального троса с крюками на концах – непонятно, для чего, поскольку лебёдки на жигулёнке не было. И даже аккуратно сложенный серый пластиковый чехол, чтобы укрыть машину от непогоды.
– А это зачем? – спросил Володя, вытащив сначала короткую сапёрную лопатку, а затем и коротенькую дощечку с прибитым на неё бруском.
– Это... э-э... если придётся машину надолго в лесу оставить, – объяснил Юра. – Чтобы не на сырой земле, не на траве, и чтобы резина не гнила...
– Мда-а! – протянул Володя. – Серьёзный случай...
После непродолжительного спора чехол и дощечки с брусками вернули обратно, в нижнее отделение. Наверх не без труда запихнули три из четырёх сумок, а четвёртую и оба рюкзака с палатками уложили сверху на сетчатый багажник, крепко привязав пластиковым шнуром. Зелёную сумку с едой Володя передал назад, под ноги удобно устроившимся на заднем сиденье девушкам. А сам, вместе с гитарой, с которой категорически отказался расстаться, сел спереди, рядом с сидевшим за рулём Юрой.
– Слушай, Юрыч! – спросил он, убедившись, что Анечке на заднем сиденье достаточно удобно. – А навигатором твой приятель что, не пользуется?
– Навигатором? – переспросил Юра. – Нет... э-э... Альберт всем говорит, что настоящий водитель всегда сам водит.
– Мда-а! – протянул Володя, взвешивая упомянутый прибор на ладони. – И куда же его теперь девать?
– Самое... э-э... забавное, – ответил Юра, включая неизменное радио. – Что здесь он и в самом деле не нужен. Сколько раз ездили, и с родителями, и с Альбертом. С дедом только не ездил, он машину не водит, только моторку. Глаза... э-э... завяжи, я машину на слух доведу.
– Ну что же, Юрыч! – согласился Володя, пряча электронный приборчик в карман сложенной куртки. – Проверим, хотя до таких крайностей, пожалуй, доводить не стоит.
Заведя мотор под звонкие рулады Канцлера Ги, Юра выехал со стоянки, ладно развернулся, выруливая на огибающую сквер дорогу, и очень скоро автомобиль ехал по улице, внешне ничем не отличающейся от самой обычной, московской. Многоэтажные дома по обеим сторонам, пешеходы, автомобили. Разве что сама улица, непривычно маленькая и узкая, напоминала ребятам, что они не дома.
– Интересно! – воскликнула сидевшая на заднем сиденье, за спиной у Володи Анечка. – Дома, улицы, люди... Всё, как в Москве. Проехать метров двести, а там станция метро...
– Подожди... э-э... дай на Садовую выехать, – несколько недовольно ответил Юра. – Сразу будет видно, какая это Москва. Если только, вопреки уверениям Альберта, мы там не застрянем...
– Можем? – спросил Володя.
– Ещё год назад... э-э... могли запросто, – объяснил Юра, останавливаясь около перекрёстка на красный сигнал светофора. – Но весной за озером федеральную трассу открыли...
Опасения Юры не оправдались, хотя движение по широкой, размеченной белыми полосами улице, по которой теперь ехал жигулёнок, было весьма оживленным. Помимо легковых машин и обязательных в любом городе автобусов, навстречу то и дело попадались тяжёлые грузовые фуры. А многоэтажные дома всё чаще и чаще уступали место старинного вида двух- и трёхэтажным, с маленькими окошками, металлическими балкончиками и осыпающимися лепными финтифлюшками, среди так чудно смотрелись современные спутниковые тарелки. Когда же автомобиль один за другим, оставил позади два моста – первый, идущий через узкую речку чуть наискось и второй, переброшенный чуть ли не через озерцо с островами, по обеим сторонам и вовсе побежали маленькие одно- и двухэтажные домики.
Как вдруг, оставив город позади, дорога вынеслась на высокую дамбу. Слева под ярким солнцем засеребрилось широкое озеро с островами и видневшимся на горизонте берегом. Справа – залив этого же озера, тоже с домиками в зелени садов на далёком берегу.
– Ой, здорово! – воскликнула Анечка.
Прибавив газу, Юра протянул руку, подкручивая верньеры приёмника. Мимо пролетел идущий навстречу рейсовый междугородный автобус, а следом за ним – идущие одна за другой три фуры, оставлявшие за собой длинный хвост чёрного дыма. Звонкая песня Зои Ященко заполняла салон, сквозь полуопущенные стёкла врывался ветер, сразу же завладевший волосами девушек, а машина всё летела, летела и летела вперёд.

* * *
– Мальчики! – сказала Надя, садясь за стол и поправляя так некстати упавшую на глаза тёмную завитую прядку. – А ведь, похоже, гроза будет. Вы только посмотрите, какая туча идёт. И точнёхонько на нас...
– Какая туча? – спросил Володя, откладывая в сторону надкушенный пирожок.
Повернувшись, он посмотрел в широкий проём веранды, где между двумя деревянными столбами, над железной крышей соседнего здания виднелся кусочек синего неба. Затем быстро встал и, обойдя многочисленные столики, спустившись по двум ступенькам низенького крыльца, вышел на короткую асфальтированную дорожку. Спустя минуту к нему присоединился и Юра, а обе девушки остались стоять в дверях.
Тёмно-синий жигулёнок с кошачьей мордой на передней дверце и с двумя рюкзаками на багажнике, одиноко притулился у обочины, ткнувшись бампером в пышную клумбу с разноцветными декоративными ромашками. Двое местных мальчишек, крутившихся неподалёку, с любопытством смотрели на яркие эмблемы и выключенные галогенные фонари. Чуть дальше, по ту сторону дороги, за обширным пустырём с затянутым ряской прудом, на рельсах, скрытых придорожными кустами, стоял маневровый тепловоз с двумя тёмно-коричневыми товарными вагонами.
Открытая веранда местного ресторанчика осталась справа. Прямая, словно стрела, дорога – впрочем, теперь уже не дорога, а улица проходила мимо и тянулась дальше, через весь посёлок, заканчиваясь где-то там, далеко-далеко. В небе, высоко над ней ярко светило солнце, а само небо было по-прежнему голубым, с полупрозрачными, словно вуаль, облачками. Как будто кто-то огромный захотел вымести его исполинской метлой, да устал или поленился, оставив по всему небосводу множество тонких белых штрихов.
А далеко впереди, в той стороне, где заканчивалась улица, и куда как раз предстояло ехать ребятам, над стоявшими по правую руку домами, над соснами и берёзами низко-низко нависла широкая, от края и до края, иссиня-чёрная туча. Издалека, да под синим небом, при ярко светящем солнце она вовсе не казалась страшной. Эдакая неровная тёмная полоса у самого горизонта.
– Ну, вот и... э-э... всё, приехали, – обречённо вздохнул Юра. – Володя, девчата, расчехляйся. Обидно, конечно, но... э-э... придётся нам с часок здесь посидеть...
– То есть, как это: «расчехляйся»? – удивился Володя. – Что-то я тебя, Юрыч, как-то не совсем понял. Ты что, дальше нас везти не собираешься?
– Только пока гроза не пройдёт, – поспешил объяснить Юра. – Летние грозы – они короткие, а тут сам погляди...
В этот момент, словно бы подтверждая его слова, впереди, над крышами посёлка в первый раз несильно громыхнуло.
– Мда-а! – разочарованно протянул Володя, бросив взгляд на экран новенького мобильного телефона. – Слушай, Юрыч! А иначе никак нельзя? Посмотри: уже семь. А сколько мы сюда добирались? И сколько нам ещё ехать, до деревни твоего деда? И когда мы туда приедем? Ночью?
– Или... э-э... завтра утром, – спокойно, как о само собой разумеющимся, объяснил Юра, поправляя очки. – Смотря, как гроза пройдёт. Ты карту видел? Отсюда и до Лесничества ещё асфальт. А дальше, от Лесничества до Нежданного – грунтовка. И от Нежданного тоже грунтовка, а под конец и вовсе просёлки. Если их размоет, то придётся ночевать в лесу. Ставить палатки, обкапываться...
– Я не хочу в лесу! – капризно надула губки Анечка. – Я не хочу обкапываться! Я хочу на озеро, и чтобы костёр на берегу, и лодка под парусом... Всё, как обещали. Юркин, Володя! Да сделайте вы что-нибудь!..
Впереди снова несильно громыхнуло. Налетевший неведомо откуда ветер заставил закачаться ромашки на клумбе и возмущённо зашуметь вершины деревьев.
– Но что мы... э-э... можем? – не слишком уверенно попытался возразить Юра. – Грозу же не остановить. А так, часок переждём...
– Подожди, Юрыч! – сказал Володя. – Не суетись. Лучше вспомни: кто уверял, что «Жигули» даже на здешних грунтовках спокойно делают за девяносто?
– Альберт, – неохотно согласился Юра. – Он как-то хвастался, что сюда от Вельё за пятьдесят минут доехал. Кстати... э-э... на «Кошке Ми».
– Вот видишь! – обрадовался Володя. – А кто нас только что убеждал, что летние грозы – короткие?
– Ты предлагаешь... – не слишком уверенно начал Юра, глядя на медленно надвигающуюся тучу.
– Именно, – согласился Володя. – Чем дураками сидеть здесь и ждать неизвестно чего...
– Даже и... э-э... не знаю, – задумался Юра. – В грозу влетим...
– И вылетим, – в тон ответил Володя. – В крайнем случае подмокнем немного. Но мы так и так промокнем здесь. Или у тебя в каждой местной деревне есть знакомый с гаражом?
– Да мне Альберт за машину!.. – начал Юра.
– Не дадим, – возразил Володя. – И, вообще, этой твоей «Кошке Ми» цена – копейка...
– Мальчики! – негромко сказала Надя. – Может, и правда, не надо? Ничего страшного не случится, если мы приедем на это озеро завтра...
– Или через неделю, – фыркнул Володя. – Когда уже уезжать будет нужно. Мда-а, нашёл романтиков на свою голову...
Впереди, над крышами посёлка снова послышался раскат грома, а солнечный свет, до того яркий, померк, скрытый маленьким серым облачком – первым признаком надвигающегося ненастья. Мальчишки, крутившиеся около ресторанчика, куда-то исчезли, а очередной порыв ветра поднял с обочины клубы пыли и заставил декоративные ромашки на клумбе наклониться чуть ли не до самой земли.
– Ладно! – коротко бросил Юра.
– Так едем, всё-таки? – переспросил Володя.
– Едем, только... – на секунду Юра вдруг замялся. – Собираемся в темпе. Вдруг и в самом деле проскочим...
И, развернувшись, бросился назад, в полумрак ресторанной веранды, мимо слегка опешивших девушек.
Сборы не были долгими. Похватав сумки и рюкзачки, лежавший на столе Анечкин мобильный телефон, бросив в чашках недопитый чай, а на широком соломенном блюде рядом с пузатым медным самоваром – два последних, уже остывших пирожка, Юра вместе с девушками кубарем скатился по ступенькам. В то время как Володя, подхватив свисавшую со спинки стула камуфляжную куртку, выразительно махнул рукой – не ждите, мол. И, с курткой в руках, уверенно направился к приоткрытой двери, ведущей внутрь здания, откуда доносились вкусные запахи и слышались приглушённые голоса.
Усадив девушек на заднее сиденье, Юра обошёл машину кругом, с лёгким неудовольствием отметив, что кузов, совсем ещё недавно чистенький, словно только что с завода, успел слегка запылиться. Остановившись около левой задней дверцы, он снова посмотрел на медленно надвигающуюся тучу. Затем, сняв очки, принялся аккуратно протирать их платком. Стекло в задней дверце медленно поползло вниз – опустив голову, Юра увидел светло-карие Надины глаза и краешек коротенькой, светло-синей джинсовой юбки... Смутившись, Юра поспешно отвернулся – впереди снова громыхнуло, а из дверей ресторанчика выскочил Володя с небрежно переброшенной через плечо курткой и с большим промасленным пакетом в руках. Едва не растянувшись на деревянных ступеньках, он подбежал к машине и, распахнув правую заднюю дверцу, бросил пакет Анечке на колени.
– Только, девчата, чур! – крикнул он, устраиваясь на переднем сиденье. – Сами всё не съешьте! Оставьте что-нибудь и нам с Юрычем.
– Послушай... э-э... сам же торопил!.. – укоризненно заметил Юра, садясь за руль.
– Ходу, Юрыч! – бросил в ответ Володя, перебрасывая куртку через спинку сиденья и отводя в сторону гитарный гриф, снова оттянувший ему щёку. – Ставлю на тебя. А что до этого, то и о маленьких удовольствиях для наших милых дам забывать не следует. Насколько я тебя понял, сгонять сюда за пирожками – целое дело.
– Ладно... э-э... чёрт с тобой, – обречённо махнул рукой Юра, включая радио и заводя мотор.
Мимо неспешно проплыла ресторанная веранда. Затем, где-то через полминуты – здание местной библиотеки и почта, серое кирпичное здание с синей эмблемой на стене, рядом с квадратным крыльцом-пристройкой. Напротив почты, на просторной асфальтированной площади перед железнодорожной станцией совсем ещё недавно во всю кипел рынок – растянув на алюминиевых стойках полосатые бело-синие навесы, местные жители торговали чем угодно, от картошки и зелени, до футболок и резиновых сапог. Сейчас, поглядывая в сторону приближающейся тучи, торговцы торопливо снимали тенты, убирая свой товар в мешки и большие картонные коробки.
Слегка прибавив скорость, Юра почти сразу же затормозил, поворачивая налево. Проехав через короткий тёмный туннель под железнодорожными путями, и ещё раз повернув, машина выехала на уютную зелёную улицу с высокими деревьями, берёзами и соснами и одноэтажными домами под двускатными крышами по обеим сторонам. Здесь тоже готовились встретить приближающуюся грозу – во дворе одного из домиков с левой стороны, за распахнутыми воротами полная пожилая хозяйка в розовом платье торопливо снимала бельё с натянутых верёвок. А ещё через два дома другая хозяйка, вместе с хозяином спешила накрыть деревянный парник полупрозрачной белой плёнкой.
А потом, как-то сразу и вдруг остались позади и высокие деревья, под которыми прятались маленькие домики, и хозяйки с их заботами. Миновав пыльный пятачок, от которого в разные стороны отходили целых четыре дороги, жигулёнок быстро помчался вперёд. Стрелка спидометра, до того колебавшаяся между отметками «20» и «40», теперь уверенно встала около цифры «70».
По обеим сторонам лежали возделанные поля, впереди на горизонте виднелась жиденькая рощица – и прямо к ней, поднимая за собой лёгкий шлейф пыли, летел маленький белый фургончик-коробочка. До него было всего-то двести метров, но хотя Юра нажимал и нажимал на газ, это расстояние и не думало сокращаться. А высоко в небе, над фургончиком, над прямой, как стрела, дорогой, над жиденькой рощицей висела огромная, чёрная с лиловым оттенком туча. Воздух сразу потемнел, а впереди, чуть левее явственно что-то сверкнуло.
– Жми, Юрыч! – крикнул Володя, перекрывая красивый баритон в радиоприёмнике, певший о том, что: «все пути к тебе заказаны». – Видишь, не мы одни такие умные. Проскочим.
– Мальчики! – громко пискнула на заднем сиденье Анечка.
Пролетев через рощу и спустившись с вершины холма, обе машины пулей промчались по мосту, переброшенному через узкую, в зарослях зелёного камыша речку. Вдоль обочин на ветру кружились маленькие пыльные смерчики.
Первые капли упали на лобовое стекло в тот момент, когда обе машины мчались по длинной-длинной улице встретившейся по пути деревни, кажется, из одной этой улицы и состоявшей. Снова за окнами замелькали одноэтажные домики, крытые шифером и толем крыши, деревянные заборы – только теперь всё это очень быстро скрылось за серой завесой дождя. Юра включил «дворники». При выезде из деревни автомобиль слегка качнуло – на дороге закончился асфальт, и под колёсами оказалась светло-серая полоса из плотно утрамбованного гравия и песка.
Юра снизил скорость. Стрелка спидометра нехотя сползла к отметке «30». В первую минуту белый фургон вырвался вперёд – но почти сразу же притормозил, оказавшись от жигулёнка не далее, чем в двадцати метрах. «Дворники» на лобовом стекле ходили, как бешенные, тщетно пытаясь бороться с льющимися с неба потоками. Над кромкой близкого леса ударила ослепительная ярко-желтая молния, вслед за которой почти сразу же послышался оглушительный раскат. Девушки на заднем сиденье порой повизгивали. Музыка в радиоприёмнике всё чаще и чаще прерывалась треском и хрипом, так что, в конце концов, Юра, протянув руку, выключил её. Серый, размытый, едва различимый силуэт фургона с красными габаритными огнями смутно угадывался впереди.
– Юрыч! – забеспокоился Володя. – А нас это, не может?..
– Предлагал же... э-э... переждать, – ответил Юра. – Хотя у Альберта, вроде бы заземление было. Цепь, должна по земле волочиться. Только где...
Казалось, машина целую вечность шла по мокрой лесной дороге. На деле не прошло и двадцати минут, как молнии засверкали реже, дождь стал заметно слабее – хотя «дворникам» пока хватало работы. А когда обе машины выехали из леса в засеянное невысокой светло-жёлтой пшеницей поле, о прошедшей грозе напоминало лишь низкое, затянутое клочковатыми облаками небо, да дрожащие на лобовом стекле последние крупные капли.
– Юрыч, смотри! – воскликнул Володя, глада на просветлевший пейзаж за окном. – Мы же проскочили! Гроза вон куда пошла, а мы вон где. Слышите, девчата?
Девушки на заднем сиденье зашушукались, зашуршав бумажным пакетом. Привстав, Анечка протянула «нашим героям» через спинки кресел два остывших пирожка. Тем временем впереди показался большой посёлок, широко раскинувшийся на берегах заросшей кустарником речки – очередной, а может и той же самой, через которую обе машины проехали полчаса тому назад.
Едва впереди показались серые и чёрные крыши, и засветились жёлтым окна в многочисленных окнах, как водитель белого фургона прибавил газу. Миновав окраину посёлка, цепочку одноэтажных домиков с заборами и покосившимися сараюшками, фургон выехал на площадь перед местным магазином, помещавшимся на первом этаже, должно быть, единственного в посёлке двухэтажного дома. Развернувшись, белый фургон пулей промчался через мост, чтобы скрыться за домами на другом берегу.
Оказавшись следом за фургоном, на площади, Юра слегка притормозил, поворачивая налево. Проехав по короткой улице, автомобиль выехал из посёлка и, очень скоро, снова оказался на дороге, ведущей через лес, именно сейчас, без фургона-попутчика, показавшийся всем особенно глухим и диким. По обеим сторонам стеной стояли высокие сосны и маленькие рябинки, справа бесконечным рядом тянулись белые бетонные столбы с проводами и наклонными укосинами. Время от времени сбоку появлялась и убегала назад широкая прогалина или отходящий в сторону узкий просёлок. В свете фар порой можно было увидеть, как в раскисших колеях поблёскивает вода. И низко-низко висело над головами небо, затянутое серыми клочковатыми облаками.
Постепенно Юра осмелел. Стрелка спидометра, прежде стоявшая рядом с цифрой «40», потихоньку подобралась к отметке «50», а потом и «60». Ровная, без промоин, мокрая после прошедшего дождя дорога бежала и бежала навстречу.
Правда, всех смущала стоявшая в машине непривычная тишина. Негромко фурычил мотор, за окнами неслышно раскачивались сосны – радио не работало. Сперва Володя, а потом и сам Юра пробовали включать приёмник. Всякий раз из динамиков слышались лишь треск и хрип, за которыми едва угадывались слова знакомых песен. Так что, в конце концов, глядя на бегущую навстречу дорогу, ребята оставили свои попытки.
Володя слегка вздрогнул, когда ему на плечо легла маленькая узенькая ладошка. Анечка, вот уже минут десять о чём-то шептавшаяся с Надей, была чем-то встревожена. Сидевшему за рулём Юре было не до них – до него донеслись лишь отдельные слова: «планшет», «телефон». Поговорив с подругой, Володя поправил всё время мешавший ему гитарный гриф, и принялся возиться с навигатором.
– Слушай, Юрыч! – сказал он минуты через три. – А навигатор-то тю-тю... Накрылся. Нет, сам-то он работает, как часы и даже лучше. Спутники только не ловит...
– То есть? – не понял Юра.
– И у Анхен телефон тоже, – продолжал Володя. – И у твоей Надежды планшет. Сами-то работают, Анхен на телефон даже что-то сфоткала. Только в i-нет не выйти...
– От меня ты... э-э... чего хочешь? – спросил Юра.
– Ничего, – ответил Володя. – Просто, оцени положение: мы сейчас, как в каменном веке. Ни в Интернет выйти, ни положение оценить... Даже позвонить никуда не можем. Если сейчас и ты заблудишься... Хорошо, хоть гроза закончилась...
– Это... э-э... ты так считаешь, – спокойно ответил Юра.
– Что? – не понял Володя.
– Вон... э-э... посмотри! – ответил Юра.
Справа над вершинами сосен полыхнуло яркое зарево. В его свете можно было хорошо разглядеть исполинскую чёрную тучу, неожиданно тёмную даже на фоне тёмно-серых облаков, висящую очень низко над горизонтом. Тучу, хорошо различимую даже после того, как сверкнула молния и прогремел гром, потому что в самой туче то и дело вспыхивали и гасли крошечные, но очень яркие просверки. Вот впереди снова прогремело.
– Мальчики! – спросила Надя. – А вдруг это пожар?
– Нет, это выше, – ответил Юра. – Над верхушками сосен. Плохо только, что оно на нас прёт.
Смеркалось. Опять пошёл дождь – не слишком сильный, непохожий на тот, через который ребята пробились раньше. Юре снова пришлось включить «дворники». В свете фар было видно, как навстречу быстро бежит дорога.
– Мда-а! – протянул Володя. – Похоже, Юрыч, ты был прав. Слушай! Может, и в самом деле, остановимся?
– Сейчас... э-э... посёлок будет, – ответил Юра.
Словно подтверждая его слов, лес по обеим сторонам разом оборвался. Автомобиль выехал в поле. Теперь чёрная туча, с то и дело вспыхивающими и гаснущими молниями висела прямо над головой, а впереди, чуть левее показалась неспокойная, волнующаяся гладь озера Нежданного. По тёмной воде ходили белые барашки, маленькие деревца на берегу даже не качались, а сгибались в дугу под ветром, на высокий берег то и дело набегали волны, с шумом откатываясь назад. Дождь заметно усилился. Впереди, в той стороне, куда вела дорога, за поворотом и выступающим в озеро узким и длинным мысом, в самом деле, показались редкие жёлтые огоньки.
– И, впрямь, посёлок! – воскликнул Володя с некоторым удивлением. – Жми, Юрыч! Прорвёмся!
Впрочем, в эту минуту Юра меньше всего нуждался в чьих-либо советах. Он и сам прибавил газу – стрелка спидометра скакнула с «60» до «90». Жигулёнок рванулся вперед, словно пришпоренный конь. На долю секунды центр чёрной тучи, где маленькие молнии били чаще всего, оказался как раз над тем местом, по которому проезжал автомобиль.
Вот тут всё и случилось. Короткая, яркая, ослепительная жёлтая вспышка, заставившая всех, в том числе и Юру, крепко зажмуриться. Длинная ветвистая молния – не молния даже, а исполинский лиловый жгут ударил по крыше, по закреплённым на багажнике рюкзакам – и, скатившись вниз, ушёл в землю, рассыпавшись на множество мелких, коротких молний, окутавших автомобиль сверкающим плащом. Послышался короткий удар – как будто что-то маленькое и твёрдое упало на крышу. Юра изо всех сил нажал на тормоза.
Покосившийся белый бетонный столб с укосиной и сорванными, закрученными спиралью проводами возник прямо на пути, как раз там, где быть ему совершенно не полагалось. Пытаясь избежать столкновения, Юра резко вывернул руль, продолжая жать на тормоза. Оглушительный скрежет шин заглушил даже визг перепуганных девушек и раскат грома, сопровождавший второй, не менее сильный удар лиловой молнии. Автомобиль занесло в сторону, закружило...
Мириады крошечных молний, засверкавших за стёклами, заставили ребят ослепнуть. Сброшенную с дороги, потерявшую управление машину понесло вперёд, завертело. Встряхнуло – словно автомобиль скатился вниз с невысокой ступеньки, а потом ещё и проломил рыхлую, сложенную из пустых картонных коробок стену. Проехав по инерции ещё немного, скользнув по чему-то мягкому, машина наконец-то остановилась.

* * *
– Мальчики! – негромко позвала Надя. – Ей, мальчики! Вы как? Все живы?
Юра осторожно дотронулся до рубашки на груди. В самый последний момент его едва не швырнуло о руль и, хотя благоразумно пристёгнутый ремень безопасности и спас положение, всё же...
– Вроде... э-э... да, – ответил он не слишком уверенно. – Володь, ты... э-э... как?
– Я-то ничего! – зло ответил Володя, ощупывая чехол с гитарой. – Я-то ничего, а вот ты, Юрыч, водишь, как Шумахер. Анхен, цела?
– Я на Надьку налетела! – привычно-обиженно загудела Анечка. – Володя, Юркин! Вы, вообще, даёте! В нас же молния попала... Кстати, где мы?
За окнами царил непроницаемый мрак. Фары погасли, зато под потолком горела маленькая лампочка. В её слабом свете можно было разглядеть, как по стёклам течёт вода – дождь стал заметно сильнее.
Отставив в сторону чехол с гитарой, Володя решительно распахнул дверцу. В кабину ворвался влажный лесной воздух, а волосы и футболка молодого человека мгновенно промокли. Сверкнувшая над головой молния заставила его зажмуриться, а затем Володя отпрянул назад, захлопывая за собой дверцу. Показалось, что прямо на него летит, медленно вращаясь в воздухе, огромная горящая ветка. Минуту спустя неподалёку послышался сильный удар, заставивший машину вздрогнуть.
– Мальчики! – тихо пискнула забывшая о капризах Анечка. – Что это было? Землетрясение?
А Надя лишь сжалась в комочек в своём углу.
Ребята молча сидели в машине. Юра обеими руками вцепился в бесполезный сейчас руль, а Володя всё никак не мог отпустить ручку входной двери. Ничего страшного не происходило. Вообще ничего не происходило, не было даже видно огня от упавшей ветки. Шумел ветер, время от времени сверкали молнии, да разъярившиеся небеса обрушивали на заплутавший жигулёнок целые океаны воды.
– Юрыч! – спросил Володя минут через пятнадцать, выпустив злосчастную ручку. – А ты можешь фары включить?
– Да... э-э... конечно! – стуча зубами, ответил Юра.
На какое-то время в кабине стало совсем темно, потому что Юра выключил лампочку под потолком. Вспыхнули фары – и обычные, автомобильные, и все пять галогенных ламп на багажной сетке. Яркий сноп света прогнал темноту, и теперь даже бегущая по лобовому стеклу вода, с которой едва справлялись «дворники», не была помехой.
Глазам удивлённых путешественников предстал край обширной поляны или луга, поросший не то низенькой и очень густой травой, не то высоким, не менее густым зелёным мхом. Через луг, деля его на две неравные части, шла широкая, поворачивающая в сторону дорога, выложенная серой плиткой, а правее, на зелёном мху у обочины лежала неприятного вида куча серо-зелёного тряпья, и поблёскивало что-то металлическое. Ещё дальше, буквально на пределе видимости смутно вырисовывалась не то исполинская колоннада, не то ряд огромных деревьев с гладкой светло-серой корой.
– Мда-а, залетели! – мрачно резюмировал Володя.
– Мальчики! – тихо сказала пришедшая в себя Надя. – А вон там пещера, кажется...
– Где? – чуть не хором воскликнули Володя с Юрой.
Очередная вспышка молнии высветила находившуюся позади исполинскую скальную гряду, сплошь изборождённую глубокими ложбинами и трещинами. Кое-где угловатые скалы густо обросли тем самым зелёным мхом, спускавшимся до самой земли, словно исполинская борода. А кое-где в трещинах росли пышные кусты, с длинными, зелёными, похожими на осоку листьями, вздрагивавшими под дождевыми струями.
Следующая вспышка, сопровождаемая оглушительным раскатом, показала, что между двумя скальными отрогами имеется тёмный, суживающийся наверху проём. Выложенная серой плиткой дорога, как оказалось, шла прямо к нему, а у самых скал по обеим сторонам лежали не то большие камни, поросшие чем-то вроде длинных сухих водорослей, не то исполинская щепа.
– Слушай, Юрыч! – задумчиво проговорил Володя.
– А мы... э-э... проедем? – Юра понял его с полуслова.
– А дорога? – в тон ему парировал Володя. – Как для тебя проложили...
– Для меня?.. – не оценил шутку Юра. – Не... э-э... чушь! Впрочем, давай попробуем...
Несколько минут двигатель жигулёнка лишь возмущённо тарахтел, не желая заводиться. Девушки и Володя затаили дыхание. Двигатель снова потарахтел и снова умолк – машина явно возмущалась столь жестоким с ней обращением. Володя представил, как будет объяснять девушкам, что нужно выйти наружу, под дождь, и толкать машину. Как вдруг двигатель заработал – привычно и ровно, словно и не было никакой аварии. Девушки на заднем сиденье захлопали в ладоши. Медленно, с трудом развернувшись, поминутно пробуксовывая на пропитанном водой мхе, светя перед собой фарами, жигулёнок двинулся к пещере.
Стена дождя оборвалась разом и вдруг, стоило машине оказаться под тёмными сводами. Машинально, оказавшись на сухом месте, на хорошей дороге, Юра чуть поднажал – и только успев проехать несколько десятков метров, ударил по тормозам. Автомобиль покачнулся, останавливаясь. Глазам удивлённых ребят предстал, ярко освещённый фарами, чистый и сухой туннель, формой и размерами напоминающий станцию в московском метро. Немного неровный, слегка вогнутый, но вполне проходимый для машины пол. Два ряда столбов по обеим сторонам – не сталактитов со сталагмитами, а именно столбов, толстых и основательных, поддерживающих сходящийся аркой свод. Два ряда ниш, в которых прячутся тёмные тени – неглубоких, как незаконченные природой пещеры, но шириной и высотой с хорошую комнату. И пахло здесь, как выяснил приспустивший стекло Володя, не затхлым, застоявшимся воздухом подземелья, а почему-то деревом – живым и полным бегущих соков.
– Мда-а! – протянул Володя с лёгким удивлением в голосе. – Это что же за подземелье такое?
А затем, несколько раз вдохнув ароматный воздух, льющийся сквозь наполовину опущенное стекло, не обратив внимания на протестующий возглас Анечки, решительно распахнул дверцу.
Оказавшись снаружи, Володя постоял немного, оглядываясь – благо, льющийся вдоль туннеля свет фар, освещал добрую его половину. Подойдя к ближайшему столбу, осторожно постучал костяшками пальцев по гладкой, поблёскивающей чем-то маслянистым поверхности. И, поднеся испачканную чем-то липким руку к глазам, внимательно посмотрел, и даже понюхал.
– По ощущениям, чистая деревяшка, – громко сказал он, оглядываясь. – С которой только что кору содрали.
Глядя на него, так смело и решительно разгуливающего по полутёмному туннелю, Юра тоже распахнул дверцу. Лёгкий шум сзади заставил его оглянуться. Оказалось, что и Анечка вышла из машины, тогда как Надя предпочла остаться внутри.
– Слушай, Юрыч! - спросил Володя, поднося перепачканную чем-то жёлтым ладонь прямо к Юриному носу. – Ты куда нас завёз? Посмотри, даже смола есть. Пахнет только странно... – не сосной, а как-то по-другому. Чуть ли не тополем...
– А вон ещё грот! – заметила подошедшая Анечка.
В самом деле, в конце туннеля, не так уж и далеко можно было различить овальный в сечении проход, за которым угадывалось новое, явно обширное помещение.
– Ну что, Юрыч – сказал Володя с лёгким вызовом. – Не пора ли нам немного распаковаться.
Не дожидаясь ответа, не обращая внимания на Анечку и тревожно глядящую из-за полуоткрытой дверцы Надю, Володя вернулся к машине. Открыв дверцу багажника, вытащил и поставил прямо на пол, около задних колёс тяжёлую черную сумку. И, немного пошуровав в ней, вытащил три длинных пёстрых цилиндрика. Оставив расстёгнутую сумку стоять на полу, зажал два цилиндрика под мышкой и, словно ручную гранату, держа в руках третий, Володя зашагал вперёд по туннелю.
Пройдя по освещённой его части шагов сорок, и слегка углубившись в темноту – которая, впрочем, не была такой уж непроницаемой, Володя поднял высоко над головой тот самый, зажатый в руке цилиндр, перед этим кое-что с ним проделав. Из торца цилиндра, разгоняя темноту, вырвался сноп яркого пламени, сопровождаемый клубами густого оранжевого дыма.
– Юрыч! Девчата! Давайте сюда! – громко крикнул Володя, подойдя к овальному проходу.
Повторять не пришлось. Правда, Надя предпочла остаться около машины, в то время как Анечка и светивший перед собой карманным фонариком Юра и без того двинулись следом. Стоило им оказаться рядом, как оранжевый факел погас с лёгким шипением, и Володе пришлось сразу же зажечь второй.
– Ой, мамочки! – воскликнула девушка, доставая из кармана джинсов мобильный телефон. – Это что? Сад такой подземный?
Помещение, представшее их глазам в ярком свете туристского факела, было огромным. Исполинский зал не просто круглой, а скорее цилиндрической формы, со светло-жёлтыми, в чёрную полоску стенами, или вовсе лишённый потолка, или же потолок находился на такой невероятной высоте, что его попросту не было видно. Круглый манеж – как в цирке, занимающий добрую половину зала, охватывающий его невысокий, по колено, бортик. Идущие вдоль стен трибуны – тоже как в цирке, целых восемь ярусов, и три прохода, пронизывающие эти трибуны насквозь. Один из этих проходов и послужил дорогой сначала Володе, а потом Юре с Анечкой.
Вот только здесь на трибунах находились вовсе не кресла для почтенной публики, и даже не ложи, а росли, прямо из деревянного основания, толстые и короткие ветки и стволики, сгибавшиеся дугой под тяжестью пёстрых, золотисто-коричневых листьев и странного вида плодов.
В центре этого странного цирка совсем ещё недавно стояло исполинское, в два человеческих роста высотой сооружение, напоминающее лондонский «Биг-Бэн». Правда здесь ещё торчал длинный и острый серебряный шпиль на вершине и несколько маленьких – по углам. Сейчас это сооружение, тоже обвитое короткими ветками с плодами и пёстрыми листьями, расколотое и поваленное, лежало поперёк манежа. На полу виднелись потёки белого клейкого сока, а золотисто-чёрные листья и маленькие полупрозрачные плоды, так похожие на обыкновенные яблоки, разлетелись в стороны.
Несколько минут, пока не прогорел второй факел, ребята и девушка смотрели на эту странную картину. Затем и второй факел погас с лёгким шипением, и если не считать слабого, неверного света Юриного фонарика, да яркого света фар, видневшегося позади, в проходе, ребят окружила полная темнота.
– Юрыч! – спросил Володя. – Ты это видел? Где мы?
– Не... э-э... знаю, – с лёгкой дрожью в голосе признался Юра.
– Аллё! – послышался позади, из прохода, слегка приглушённый Надин голос. – Аня! Мальчики! Где вы?
– Возвращаемся? – предложил Юра, поводя по сторонам карманным фонариком.
– Погоди, – ответил Володя. – Хочу понять, что это за чудо такое... Юрыч! А ты можешь сюда машину загнать?..
– Машину? – засомневался Юра. – Да, пожалуй. Только... э-э...
– И Надин успокой, – продолжал Володя. – А то она, как я слышу, вся извелась...
Сказав, Володя приготовился зажечь третий факел. Анечка подняла мобильный телефон, явно собираясь фотографировать, когда в зале станет светлее. Посмотрев на парочку и недовольно хмыкнув, Юра быстро зашагал обратно, в тёмный туннель, где так ярко и так надёжно светил фарами разрисованный жигулёнок, рядом с которым топталась, не решаясь покинуть освещённое пространство, хорошенькая полненькая Надя.
Оказавшись рядом с машиной, небрежно отмахнувшись от девушки, кинувшейся к нему с расспросами, хозяйственный Юра первым делом схватил стоявшую на полу, около раскрытого багажника хозяйственную сумку. Забросив её в кабину, сел за руль. Удивлённая и обиженная Надя отскочила, было, в сторону – а потом, глядя на Юрины манипуляции, снова запрыгнула на заднее сиденье.
Заведя мотор и дважды просигналив, Юра осторожно двинулся вперёд. Заехал в зал, остановился неподалёку от поваленного, обросшего листьями и ветками сооружения. Тем временем в руках у Володи прогорел третий и последний факел. Не выключая мотор, Юра выбрался из кабины. Следом за ним, набравшись смелости, вылезла и Надя – и замерла, едва не споткнувшись о прикатившийся к ней под ноги маленький золотистый плод.
– Нет, вы только посмотрите! – воскликнула девушка, опускаясь на колени. – Надо же, прелесть какая!..
Под колёсами жигулёнка, на усыпанном листьями неровном полу лежала с дюжину, а то и с две маленьких золотистых яблок. По первому взгляду и виду – самых обыкновенных, даже с коротеньким черешком и листиком у основания. Вот только само яблоко... Мало того, что золотистое, оно было ещё и полупрозрачным, словно сделанным из жёлтого хрусталя или золотистого мёда. Можно было разглядеть тёмные семена и тоненькие жилочки, идущие от них к черешку. В полупрозрачной мякоти вспыхивали и гасли крошечные золотистые искорки.
Неожиданно в руках у Анечки оказался белый пластиковый пакет, в который, присев на корточки рядом с Надей, она сложила не меньше дюжины этих яблок. Не забыла она при этом и о телефоне. Делясь впечатлениями и шепча друг другу на ушко, девушки сначала сфотографировались вместе, держа телефон на вытянутой руке, потом Анечка сняла Надю... Взяв в руку пышную ветку с золотисто-чёрными листьями, захотела сделать селфи – но сразу же её отбросила. Из излома на кончике медленно вытекал густой белый сок.
Тем временем ребята, Володя с Юрой заинтересовались странным поваленным сооружением. Вблизи оно совсем не напоминало «Биг-Бэн» – высокое, восьмигранное, с крупной надстройкой на верхушке и длинным, в человеческий рост, серебряным шпилем. Теперь шпиль, словно исполинское копьё или как пушка подбитого танка, торчал, заметно наклонившись к земле. Наклонившись, Володя ударил по нему трубкой из-под выгоревшего факела, и шпиль загудел, словно исполинский камертон. Обе девушки испуганно подняли головы.
– Серебро!.. – удивлённо сказал Володя, вертя в руках обнаружившийся под ногами обломок другого, меньшего шпиля. – Да ещё изнутри золотом выложено. Фидер. Коаксиалка. Погоди, Юрыч, а это что?
– Сам посмотри! – ответил Юра, извлекая из вороха веток странный предмет.
То, что он сейчас держал в руках, напоминало маленький глобус. Не настоящая модель Земли, с параллелями, меридианами, с чёткими очертаниями континентов и океанов и с чёткими координатами, а скорее модель модели. Нечто условно-стилизованное, выточенное из чёрного дерева. Тем не менее, это был именно глобус – с выложенной серебряной проволокой, хорошо знакомой любому сеткой параллелей и меридианов, с отчеканенными из золота континентами, с земной осью.
Правда, на северном полюсе земная ось венчалась крошечным серебряным крестиком с прозрачными камушками на концах, а из южного полюса к вороху ветвей и листьев тянулась тоненькая белая нить, со звонким щелчком лопнувшая, стоил Юре потянуть посильнее. Да и очертания континентов были несколько непривычными – четыре или пять по обеим сторонам от экватора, в умеренных широтах, и огромные чёрные океаны на обоих полюсах.
Оторвавшаяся от яблок Надя медленно подошла, взяв странный глобус в руки.
– Мда-а! – протянул Володя. – Нашли местечко от дождя укрыться...

* * *
В тёмной глубине прохода вдруг что-то зашумело, послышался стук сапог и приглушённые голоса. Ребята разом повернулись в ту сторону, девушки вскочили. Анечка с громким: «Ой!» прижала к груди наполовину заполненный яблоками пакет.
Из туннеля на манеж, в очерченный фарами круг медленно вышли трое. Маленький человечек в ярко-алом плаще с надвинутым на глаза капюшоном. Молодой мужчина с красивым, породистым лицом и длинными мокрыми волосами, схваченными тонким серебряным обручем. Концы волос мокрыми сосульками спускались на плечи. И высокий тощий парень с короткой косичкой на правом плече.
Оба – и мужчина, и высокий парень, облачены в длинные коричневые рубахи, перехваченные в талии широким кушаком. Оба носят узкие зелёные брючки, заправленные в короткие сапоги. У обоих на плечах короткие переливающиеся серо-зелёные плащи с узкой чёрной каймой, и с мелким рисунком, напоминающим камуфляж. И оба – и мужчина, и парень играют не то с мушкетёров, не то в самураев. У обоих, у пояса видна длинная рукоять, а из-под полы выглядывают кончики ножен. И все трое – до того оборванны, грязны и мокры, словно только что побывали в глубокой и грязной луже.
Выйдя на арену, увидев автомобиль, замерших словно изваяния, ребят и поваленное сооружение, все трое разом остановились. Два меча, льдисто сверкнув, разом выскользнули из ножен. Маленький человечек поднял зажатый в руке короткий чёрный жезл. А затем высокий парень выкрикнул что-то короткое, властное – и из тёмного прохода, освещая путь дымными факелами, вышли ещё несколько человек.
Все – такие же мокрые и грязные. Все – в длинных рубашках и коротких переливающихся плащах, бывших явно чем-то вроде военной формы. Почти все – при маленьких овальных чёрных щитах с жёлто-зелёной эмблемой вверху справа, и почти все – при мечах. Только двое, оказавшиеся без щитов, держали в руках длинные, в рост человека, луки. И все – в глухих яйцевидных шлемах, закрывающих лицо, с двумя гребнями и двумя спускающимися чуть ли до пояса хвостами, как у древнегреческих воинов, с квадратными щитками, закрывающими щёки.
– Мальчики! – испуганно прошептала Надя. – Что это?
– В машину! – коротко бросил Юра.
– Что? – не понял Володя.
Полдюжины мечей разом сверкнули в свете фар. Двигаясь быстро и слаженно, странные люди рассыпались короткой цепочкой вдоль бортика арены. Три факелоносца высоко подняли дымящие факелы, а двое лучников, оказавшихся справа и слева от прохода, наложили стрелы на тетивы луков.
Ничуть не испугавшаяся Анечка шагнула вперёд.
– Простите! – сказала она маленькому человечку в красном плаще, безошибочно определив в нём главного. – Мы здесь случайно... Попали в аварию. Понимаете: Юркин с шоссе вылетел... А тут в нас ещё молния попала и...
– Киэу? – строго спросил маленький человечек. – Ками авиэ ту?
– Вы нас извините, пожалуйста, если мы тут случайно что-то напортили, – продолжала окрылённая первым успехом Анечка. – Мы тут ничего не трогали, эта штука... – оглянувшись, она показала на поваленное сооружение рядом с автомобилем. – Уже на земле лежала. Мы просто немного яблок собрали, они у вас такие красивые. Если это ваше – возьмите!
И она протянула маленькому человечку пластиковый пакет.
– Симурлэ! – завопил тот, увидев маленький глобус в руках у Нади. – Тьело лэми!
Последние слова явно предназначались людям в шлемах с хвостами, выстроившимся цепочкой и, в отличие от удивлённых ребят, люди в шлемах с хвостами их отлично поняли. Овальные щиты в их руках угрожающе шевельнулись, мечи поднялись. А сами воины сделали шаг вперёд.
– В машину, живо! – снова скомандовал Юра громким шёпотом.
И, видимо поняв, что спорить или убеждать бесполезно, схватив Надю поперёк талии, чуть ли не швырнул её, вместе со странным глобусом в машину, запрыгнул сам. Девушка закричала, и её крик послужил воинам сигналом. Одна стрела затрепетала в борту жигулёнка, вторая просвистела у Володи над ухом, обдав того лёгким ветерком.
– Ни тьи-та! – крикнул маленький человечек. – Тьело иваи!
Повинуясь команде, лучники опустили луки. Полдюжины меченосцев ринулись вперёд, подняв щиты. Сумев поднырнуть, Володя успел ударить одного из них, едва не взвыв от боли – под плащом и рубашкой воин в круглом шлеме явно носил что-то очень твёрдое. Почти сразу же два щита зажали его с боков, чья-то рука схватила за ворот, а у горла льдисто блеснул клинок. Сзади оглушительно закричала Анечка.
Её крик утонул в оглушительном рёве сирены, за которым едва различался такой сладостный сейчас шум двигателя. Свет фар резанул по глазам, чужие руки разжались, меч куда-то исчез. Разрисованный жигулёнок, поддав под зад одному из воинов, встал рядом.
– Живо! – крикнул сидевший за рулём Юра.
Володя обернулся. Растрёпанная Надя сидела на переднем сиденье, а перепуганная Анечка, держа в руке пакет с наполовину рассыпавшимися по полу яблоками, сжалась в комочек на полу. Схватить её за руку было делом одной секунды. А в следующую все трое – Анечка, Володя и пакет оказались на заднем сиденье.
Юра дал задний ход. Свет фар заметался по уровням-трибунам, по листве и плодам странных растений, по серо-зелёным фигуркам, вновь выстроившимся цепочкой напротив входа. Два факела исчезли за спинами воинов, третий полетел вперёд, ударившись о пол арены как раз в том месте, где совсем недавно стоял автомобиль. Испустив сноп искр, факел погас, и теперь арена освещалась только ярким светом автомобильных фар.
Развернувшись у противоположного края арены, с шумом мотора и рёве сирены Юра рванулся назад, к спасительному выходу, надеясь, что при виде летящего прямо на них автомобиля воины разбегутся. Не разбежались, наоборот – самому Юре пришлось изо всех сил вывернуть руль и нажать на тормоза, чтобы вывести машину из-под сверкнувших клинков. К счастью для ребят, лучники или пугали или, в самом деле, не знали, что такое автомобиль – ни одна из выпущенных стрел не попала ни в стекло, ни в колесо. Правда, и Юре, сумевшему увернуться в самый последний момент, снова пришлось остановиться в дальней стороне арены.
– Факел! – коротко бросил он, на секунду оглянувшись назад.
– Что? – не понял Володя.
– Факел, туристский, – повторил Юра. – У тебя в сумке есть...
Слегка примятая Аничкиными каблучками сумка с расстёгнутой молнией стояла на полу под ногами. Вытащить толстенькую, оклеенную пёстрой бумагой трубку, как назло, цеплявшуюся за другие такие же, оказалось не так-то просто. Перегнувшись через спинку сиденья, Володя протянул её Юре.
– Нет, к ним, – крикнул тот, не оборачиваясь. – Только сначала зажги.
Сжавшаяся в комочек Анечка громко вскрикнула, когда Володя на ходу распахнул дверцу. Выключив сирену, Юра погасил фары – арена погрузилась во тьму, разрываемую только слабым заревом за спинами воинов. Два оставшихся факела, действительно, были спрятаны у них за спинами. Привстав, не боясь, даже не думая в этот момент о лучниках, чьи тёмные силуэты угадывались по обе стороны от входа, Володя изо всех сил зашвырнул вращающуюся, выбрасывающую сноп пламени и клубы оранжевого дыма трубку под ноги изготовившимся воинам. В этот момент Юра снова включил фары и сирену. Воинам этого хватило – фаланга дрогнула, рассыпаясь в стороны. Оказавшись в проходе, Юра не без удовольствия нажал на газ.
Снаружи стоял непроглядный мрак. Лил дождь, редко посверкивали молнии. Выехав из туннеля, автомобиль качнулся, ныряя в невидимую в темноте яму, выровнялся... В свете фар мелькнула светлая полоса дороги.
Разбрасывая во все стороны брызги, порой увязая в пропитанном водой мху, натужно фырча, автомобиль въехал на серые плиты. Сверкнула молния. Её отсвет на долю секунды осветил зелёную поляну.
То, что прежде ребята приняли за скальную гряду, оказалось корнями исполинского, превосходящего всякое воображение дерева. Причём корни оказались не такими уж большими, по сравнению с огромным, метров триста в поперечнике стволом. Чуть левее и выше, метрах в пятидесяти прямо на стволе был возведён самый настоящий дворец – с башенками, балкончиками, с тёмными окнами под высокими изогнутыми крышами. И с серо-зелёными ветками размером с настоящие деревья, кое-где пробивавшимися прямо сквозь дворцовые постройки. Всё это было видно лишь какую-то долю секунды – а затем прогремел раскат, и сказочный дворец скрылся в темноте.
Миновав полуразрушенную каменную колоннаду – которая и в самом деле оказалась колоннадой, высоченными каменными колоннами без капителей, сложенных из выщербленных временем каменных блоков, жигулёнок полетел по выложенной серой плиткой дороге. В свете фар мелькнул и пропал широкий каменный мост, переброшенный через ров или реку с тёмной водой. Промчавшись под высокой аркой, образованной изогнутой исполинской веткой, автомобиль оказался на самом настоящем проспекте, выложенном всё теми же серыми плитами, проложенном прямо сквозь лесную чащу.
Вокруг, если не считать света фар и галогенных ламп на крыше, царила непроницаемая темнота. Дождь всё лил и лил – хотя и стал чуточку слабее, позади время от времени сверкали молнии и гремели оглушительные раскаты. Впрочем, было заметно, что центр грозы остался далеко позади. Чувствуя, как бешено колотится сердце, Юра поддавал и поддавал газу. Стрелка спидометра незаметно подползла к отметке «110», а чёрный лес с огромными деревьями и редкими зеленоватыми отсветами справа и слева вовсе и не думал заканчиваться.
Прошло, наверное, минут сорок, прежде чем далеко впереди забрезжил солнечный свет. Мелькнул и скрылся из глаз изящный павильон с тонкими белыми колоннами. Над головами пронеслась очередная зелёная арка – теперь было видно, что она образована растущими навстречу друг другу, исполинскими сросшимися ветвями. Как вдруг резкий порыв ветра прогнал последние дождевые капли. В машину ворвался солнечный свет – вылетев из-под арки, жигулёнок помчался над широченной рекой по длинному-длинному мосту.
– Ура! – хором закричали девушки и Володя с Юрой.
Все были настолько рады увидеть солнце, светящее в чистом голубом небе, что никто из них не обратил внимания на то, что оно стоит слишком уж высоко для этого времени суток. И что само солнце стало вдруг самую чуточку меньше. И что такой широкой реки с противоположным берегом, едва различимым на горизонте в этих краях просто не должно быть. Гроза, авария, странное место, странные деревья и странные люди – всё это осталось далеко позади, и это было единственным, что имело значение.

(с) Atta, 09.10.2016
Конец первой части.



Эта реклама видна только НЕЗАРЕГИСТРИРОВАННЫМ пользователям. Зарегистрироваться!

Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 46
© 15.10.2016 Atta von Russland

Рубрика произведения: Проза -> Фэнтези
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 1 автор




<< < 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 > >>












© 2007-2016 Chitalnya.ru / Читальня.ру / Толковый словарь / Энциклопедия литератора
«Изба-Читальня» - литературный портал для современных русскоязычных литераторов.
В "Избе-читальне" вы сможете найти или опубликовать стихи, прозу и другие литературные разные жанры (публицистика, литературная критика и др.)

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются действующим законодательством. Литпортал Читальня.ру предоставляет каждому автору бесплатный сервис по публикации произведений на основании пользовательского договора. Ответственность за содержание произведений закреплена за их авторами.