Литературно-художественный портал
chitalnya
       
Забыли пароль?

Оглядываясь назад Главы 41 -44

[Долорес]   Версия для печати    

41

Вот уже вторые сутки стонал распятый на кресте Евгений. Холодный, голодный, без капли воды во рту, с одеревеневшими конечностями. Он уже не думал ни о чём. Мысли переплелись у него в голове и стали похожими на клубок дерущихся змей.




Казалось, все о нём забыли, и он медленно умирал в муках.
Сенька припёрся как раз в тот самый момент, когда взор юноши затуманила мутная пелена, и голова безвольно склонилась на грудь.
- Ну, как, князь ёбаный, припомнил, кто снял тебя со " струны"? - Пьяный Пупок встал под крестом и задрал вверх давно не чёсаную башку.
Юноша медленно поднял голову, окинул мутным взглядом графского холуя, что-то беззвучно прошептал бескровными губами, собрал побольше голодной, тягучей слюны и смачно плюнул прямо в опухшую от пьянки Сенькину харю. С высоты нынешнего своего положения сделать это ему было, ой, как удобно!!!
Пупок отёр небритую рожу рукавом замызганного кафтана и отступил подалее от креста. Взгляд его встретился со страшным взглядом мученика, и, как ни странно, Сенька опустил глаза. Он даже не хлестнул Евгения плетью, как это делал обычно.
- Барин приказал изредка отапливать тюрьму, чтоб ты подольше помучился, так я не стану, - мстительно проговорил бурмистр. - Скоро Покрова Пресвятой Богородицы. Холода начнутся. открою все двери нараспашку, чтоб сквозняки по всей тюрьме гуляли. Быстрей сдохнешь! Вот тогда-то я с превеликим удовольствием выброшу твой поганый труп на улицу, голодным псам.
Изверг матерно выругался и, качаясь, поплёлся из тюрьмы.
Евгений проводил его помутневшим взглядом и потерял сознание.

****

Наблюдение за графским домом никаких результатов не принесли. Казалось, всё имение вымерло. За два дня никто не приезжал к графу, никто не уезжал. Дворня ни на какие вопросы ответов не давала. Вероятно, люди были научены горьким опытом, и держали язык за зубами.
Оставив бесполезное занятие, Александр Никитин и Борис Невзоров решили дождаться Андрея на зимних квартирах, и вернулись в полк.




42

Шеховской ехал в имение князей Мархлевских с тяжёлым сердцем. прошёл почти год с момента исчезновения их сына, Константина. Как встретят его родители пропавшего мальчика, трудно было представить.
Как настоящий актёр, поручик решил сыграть роль сыщика. Он явился в дом Мархлевских под вымышленным именем Петра Михайловича Алексеева, сотрудника волостной полиции, но напрочь позабыл заранее выученную роль, когда увидел родителей пропавшего юного князя Константина.
Анна Болеславовна, мать мальчика, горько зарыдала и ушла, как только Шеховской представился сыщиком Алексеевым. Князь Мархлевский виновато взглянул на Андрея и любезно согласился ответить на все вопросы.
- Скажите, Леонард Леонович, - начал поручик, - при каких обстоятельствах пропал Константин?
Князь вынул из деревянной с инкрустированной крышкой шкатулки длинную сигару, чиркнул огнивом и глубоко затянулся. Было заметно, как дрожат руки у этого, уже не молодого человека. Правая щека заметно дёргалась. На его тёмные, с восточным разрезом глаза набежала тень скорби.
- Костя находился в Москве, в пансионе, - голос отца дрогнул. - Он должен был приехать на Рождественские вакации. Но не приехал... Мы с Аннушкой собрались поспешно и отбыли в Москву. Думали, захворал наш сыночек. Но его в пансионе уже не было. До дому он так и не доехал. Видели нашего мальчика на почтовых станциях, когда меняли лошадей. Костя ведь был не один. Его сопровождал лакей наш, Иван, старый, надёжный слуга. Так вот, ни Кости, ни Ивана...
Мархлевский умолк на полуслове и проглотил подступивший к горлу комок. Его душили слёзы.
Андрей понимал, что нужно действовать быстрее, иначе своими расспросами он доведёт этого человека до удара.
- Нет ли у вас портрета Константина? - спросил Шеховской. - Дело в том, что не так давно в нашем уезде пропал ещё один юноша, и следствие предполагает, что это дело рук одного и того же преступника.
- Да, да, конечно, опомнился Мархлевский. - Прошу вас...
Он проводил Андрея в зал, где на стене висел портрет подростка, написанный в полный рост. На нём был синего цвета сюртук, лосины и высокие сапоги. Тонкие черты лица, его стройная фигура говорили о том, что пропал он не случайно.



И тут поручик вспомнил слова, произнесённые графом Бельским в его имении, в день, когда Андрей приезжал к нему с просьбой продать Женю. Тогда он был взбешён наглым поведением графа и пропустил страшный смысл последних его слов мимо ушей. Теперь же он понял всё!
" А Женьку твово я знаю, кому подарить. Есть у меня дружок хороший, помещик Калмыков. Слыхал о таком? Не слыхал? Э, брат! Славный человек этот самый Юрий Львович! А уж как он охоч до таких молоденьких. смазливеньких парнишек, как твой Женька! Хлебом не корми"!..
А что, если...
Андрей представил себе Женю, Стася Тышкевича, ещё раз взглянул на портрет Константина Мархлевского. Больше сомнений у него не было.
- Простите, Ваше Сиятельство, - снова обратился поручик к князю, - Вам ни о чём не говорит фамилия Калмыков?
При упоминании этой фамилии, Леонард Леонович сразу изменился в лице. взгляд его помрачнел, по щеке пробежала сильная судорога, руки плотно сжались в кулаки.
- Мне отлично известен этот человек, - сказал он.
- Что Вы можете сказать о нём?
- Негодяй! Отъявленный негодяй! Хам и дебошир! С такими соседями мы с женой стараемся знакомств не вести.
- А чем занимается Ваш сосед?
- Торгует породистыми лошадьми, борзыми собаками. Есть у него конь по кличке Абрек, ну, просто загляденье! Так вот, из-за этого коня у нас с ним однажды большая ссора получилась. Н хочется об этом вспоминать...
Но Андрея не интересовал породистый конь Абрек. Всё, что ему было нужно, он уже узнал от князя. Теперь осталось самое главное: любыми путями проникнуть в дом пресловутого помещика Калмыкова.
- Простите, - нарушил раздумья Андрея Мархлевский. - Пойду к Аннушке. Ей сейчас так тяжело...
Портрет Константина был слишком велик, и Андрей не мог его унести с собой. Но он очень хорошо запомнил черты лица юного князя Константина. Теперь Шеховской соображал, под каким бы предлогом явиться в дом Юрия Львовича Калмыкова, близкого друга графа Бельского? Ехать в дом к помещикам Григорьевым не было уже никакого смысла. Шеховской не сомневался. что их пропавший сын Николай, такой же миловидный юноша, как Стась Тышкевич и Константин Мархлевский.




43





В день своего рождения Павел Иванович Бельский много гостей не ожидал. Он предполагал устроить небольшой ужин в стиле а-ля фуршет и сыграть перед гостями новый балет, который разучили накануне крепостные актёры.
За последнее время здоровье графа заметно ухудшилось: его постоянно мучили боли в сердце, ломота в костях, одышка, бессонница. Если Бельский, засыпая, и видел сновидения, то все они носили характер кошмарный, мрачный и заканчивались одним и тем же: головной болью и скверным настроением на целый день.
Павлу Ивановичу на склоне лет хотелось тишины и покоя, женской ласки и материнской заботы. Вот почему он держался за свою любовницу, дворовую девку Нюшку Ладыгину, у которой давно уже прошёл юный возраст. Нюшка была дородна и вздорна, но она быстрее, чем кто-либо другой, умела успокоить барина и вывести его из состояния неуёмной ярости. Павел Иванович любил забыться на необъятной Нюшкиной груди, лаская стареющей рукой её крутые бёдра. Всем хороша была баба, лишь один недостаток был в ней несносен: она страшно ревновала своего Пашеньку, как она звала барина, ко всем, кто на него неровно смотрел. А уж, если Нюшка замечала в любовном алькове соперницу, ну, тогда держись! Сколько было ору, визгу, ругани! От соперницы летели пух и перья! И даже самому графу нередко доставалось от Нюшки. Он побаивался свою темпераментную любовницу и ценил её за преданность.
Ну, так вот. Своего приятеля помещика Калмыкова Бельский в этот раз решил не приглашать, но тот заявился сам, без приглашения.
Юрию Львовичу Калмыкову было сорок пять лет. Весь облик этого человека говорил о том, что природа вовсе не старалась его выписывать: он словно был вырублен топором. Вечно бордовое лицо (то ли со сна, то ли с перепоя) было припухшим. Рот с линией тонких губ казался зияющей дырой. Маленькие раскосые глазки Калмыкова - при разговоре он не имел привычки глядеть собеседнику в глаза - были посажены близко и налиты кровью. Руки помещика, вернее, не руки, а ручищи, вечно потные, покрытые густой, тёмной растительностью, находились в постоянном движении - будто чего-то выискивали и хватали. Телосложения Юрий Львович был плотного, с изрядным брюшком и крепкими ляжками. Одевался он неопрятно, а зачастую даже несуразно.
Что могло связывать шестидесятипятилетнего Бельского с этим странным господином, трудно сказать. Но одно у них было общее: оба они были отъявленными негодяями!
Итак, Юрий Львович заявился в дом графа без приглашения. Бельский состроил было недовольную мину, но быстро сообразил, что делать этого не стоит. Натянув на физиономию маску фальшивой радости, он громко воскликнул:
- Ба! Юрий Львович, голубчик! Сколько лет, сколько зим!
Они обнялись и облобызались.
" Чёрт бы тебя побрал! - подумал граф. - Век бы твоей рожи не видать! полгода не имел с тобой никаких дел, так на тебе, припёрся"!
- А я к тебе, Пал Иваныч, с подарком! - осклабился Калмыков. - Вот, держи!
И он протянул графу двуствольное ружьё.
- Да на кой ляд оно мне? - удивился граф. - Я и стрелять-то не умею!
- Ну, так что ж? Не беда! На стенку повесь.
- Что-то давненько тебя не было видно, Юрий Львович? - хитро сощурил глаза Бельский. - Неужто успокоился?
- Ты это о чём? - вздрогнул помещик.
- Сам знаешь, о чём...
Граф провёл Калмыкова в зал и предложил выпить вина. Тот достал из кармана сюртука серебряную табакерку. Взяв понюшку табака, он поднёс табак к носу и со свистом втянул в себя.
- Угощайся, Пал Иваныч, - предложил он Бельскому.
- Нет, покорнейше благодарю. Не любитель я...
Тем временем помещик принялся чихать громко, с наслаждением. Граф же, ерзая на стуле, не ведал, как бы поскорее выпроводить незваного гостя?
- Надеюсь, спектакль-то ты мне сегодня покажешь? - спросил Юрий Львович, прочихавшись. - Что-то мне очень хочется поглядеть на твоих артистов!
- Да ты, вроде, никогда не был поклонником балетного искусства, - заметил граф. - Но, ежели есть охота, изволь. сейчас перекусим малость, и я прикажу актёрам начинать. Видать, сегодня кроме тебя никто меня своим вниманием больше не почтит. Да, может, это и к лучшему. Устал я что-то за последнее время, друг дорогой!
После обильного возлияния и плотной закуски Бельский пригласил приятеля в зал домашнего театра. От изрядно выпитого вина настроение у Павла Ивановича заметно улучшилось. Он уже не выглядел таким серым и хмурым, как по приезде Калмыкова.



- Знаешь, за что я тебя люблю? - полез он целоваться к нему. - За то, что, благодаря твоей персоне, я сколотил изрядное состояние.
- Пал Иваныч, душка! Дай я тебя поцелую!
И они снова обнялись. Когда занавес поднялся, у приятелей уже двоилось в глазах.
- А что за балет нам показывают? - спросил заплетающимся языком Юрий Львович.
- "Прекрасная Пастушка". В главной роли Варька Ненашева - лучшая моя актёрка. Не девка - огонь!
Помещик даже не обратил внимания на Вареньку. Ему было скучно. Но зато, когда на сцене появился Митя, Калмыков вперил в него раскосые глаза и провёл языком во влажным от похоти губам.
- Пал Иваныч, а Пал Иваныч! - растолкал он вздремнувшего Бельского. - Слышь, Пал Иваныч! Продай мне вон того малого.
Граф широко зевнул , продрал глаза и потянулся.
- Которого? - спросил он вяло.
- Вон того, в белом паричке, длинноногого, с маленькой попкой.








Бельский тут же протрезвел. Остатки сна слетели с него, как последние осенние листья с тополя. Он тут же смекнул, о ком идёт речь.
- Митьку? - громко икнул граф. - Как же я продам его, ежели это лучший балерун моего театра.
- Продай, а? - скулил Калмыков. - Ну, продай!
- Да на кой хрен он тебе сдался? У тебя и театра-то своего нету!
И тут только Бельский смекнул, зачем Калмыкову понадобился его танцор Митька. Он прекрасно знал о дурном пороке приятеля, но после нескольких выпитых бутылок крепкого заморского вина, у него напрочь отшибло память.
- Послушай, дорогой! - продолжал Бельский шёпотом, словно их мог кто-то услышать. - Я ж тебе не так давно сбагрил совсем ещё юного шляхтёнка. Хи-хи-хи! И полугода не прошло с тех пор. Что ж ты с ним сделал? А? Куда подевал паныча?
- Шляхтёнок оказался великолепным любовником: горячим, страстным! - бессовестно заявил помещик. - Но, к великому сожалению,нынче он слишком изнурён моей любовью. Пришлось сослать его на конюшню.
- Господи Иисусе Христе! - набожно перекрестился граф. - Креста на тебе нет! Грех-то какой!
Бельский вдруг вспомнил свою тёплую, мягкую Нюшку, её нежные ласки, и ему очень захотелось прижаться прямо сейчас к её груди.
- Нет, Пал Иваныч, голубчик! - Глаза Калмыкова сразу стали злыми и колючими. - Это не грех! Кому рожь, кому - пшеница!
Даже у такой сволочи, как Бельский, по коже пробежал мороз от такого страшного заявления. Но, немного погодя, граф хлопнул приятеля по плечу.
- Знаешь что? Митьку я тебе не продам, и не проси, - сказал он, хитро прищурившись. - У меня для тебя есть кое-что ещё. Пошли!
Граф дал главному режиссёру прекратить спектакль. Взяв Калмыкова под руку, он провёл его прямиком в свою домашнюю тюрьму. Там в одной из камер стоял дубовый крест с распятым на нём Евгением.
- Ну, как, нравится? - кивнул Бельский на юношу, находящегося без признаков жизни.
Юрий Львович тряхнул головой, сгоняя с себя остатки хмеля. Задрав вверх голову, он не спеша обошёл вокруг креста, поскрёб в затылке и удивлённо уставился на приятеля.
- А что тут, собственно говоря, может нравиться? - спросил он кисло. - Это за какие-такие провинности ты его так?
- Ноги слишком длинные, бегает шустро.
- Ножки-то у него и впрямь хороши! - калмыков прищёлкнул от удовольствия языком.- А что ж он у тебя, несчастный, аж поседел? Ах, Пал Иваныч, Пал Иваныч! Жестокий ты человек! Нет, я со своими холопами так жестоко не обращаюсь. Я их всех люблю!
- Да нет, - возразил Бельский, - Он не седой. Свет тут плохой, вот ты и не разглядел парня как следует. Цвет волос у него свой, природный. Самый, что ни на есть, необычный! Ну, так что? Будем меняться?
Юрий Львович от изумления вытаращил глаза.
- Что на что ты менять собираешься?
- Этого холопа на твою Аглаю.
-Эту дохлятину на мою любимую суку? Да в своём ли ты уме, Пал Иваныч, дорогой? Мою лучшую суку на малого, который того и гляди дуба даст? Ни за что! К тому же, Аглая нынче щенная. Да и зачем она тебе понадобилась? Ты, вроде, никогда не пылал любовью к охоте. да и псарни не держишь.
- Ну, не хочешь отдавать Аглаю, давай Абрека.
- Нет, гляжу я на тебя и думаю: совсем обалдел мой приятель. Абрека я ни за какие деньги не продам, а ты - меняться!
Между тем похотливая, потная рука помещика пробежала по груди Евгения, немного задержалась на половых органах, скользнула чуть ниже - к бёдрам. На губах Калмыкова расцвела улыбка, по телу прошла заметная дрожь. Его глаза вдруг загорелись какой-то дикой. животной страстью.
- Сколько лет этому Адонису? - спросил помещик часто и тяжело дыша.
- Двадцать годочков, - сообщил граф. - Подлечишь его малость, подкормишь, и - в свою постельку. Только сразу предупреждаю: парнишечка шустрый и с бо-о-льшим гонором. Зато обучен в университетах. В перерывах между любовными баталиями он будет тебя книжонками французскими баловать. Но как только ты отвернёшься, он даст стрекача!
- От меня не сбежит! Только староват он для меня. Я люблю мальчиков малость помоложе.
- Ничего, в охотку и этот сойдёт! Ладно, не надобно мне Аглая. Подари мне щенка из будущего помёта - и забирай мальца!
- По рукам! - Они хлопнули друг друга по рукам и потянулись к выходу.
- Сенька! - сказал граф подскочившему к ним бурмистру. - Женьку с креста снять, завернуть его в овчинный тулупчик - и на телегу. Я его другу своему любезному дарю. Поможешь господину доставить холопа, куда он прикажет.
- Я чо, извозчик? - окрысился Пупок.
- Но, но! Ты у меня поговори! - прикрикнул на него Бельский. - Много берёшь на себя, овечья морда! Забыл откудова вышел? Исполняй, что тебе приказывают!
Сенька кликнул двух мужиков. Втроём они сняли Евгения с креста и положили его на голый пол. один из мужиков притащил откуда -то старую доху. Бурмистр крепко связал юноше руки и ноги , завернул в пыльную доху и велел мужикам снести холопа во двор.
Возле дома стояли дроги, с впряжённой в них старой кобылой. Мужики бросили на дроги охапку сена, положили на неё юношу и прикрыли его старой рогожей. уже прошли первые заморозки, и графские слуги зябко кутались в добротные зипуны. Голые ноги Евгения торчали из-под старой дохи, синие от холода.







44

Лишь только экипаж с барином скрылся за поворотом, к дрогам подъехал всадник на серой в яблоках кобыле, одетый в венгерку и надвинутый на глаза картуз. Он поравнялся с Пупком и протянул ему серебряный полтинник.
 А скажи-ка мне, любезный, кто этот важный господин, который только что здесь проехал? - спросил всадник. - Лицо его мне больно знакомо.
Сенька поспешно сунул полтинник в карман кафтана и охотно пояснил:
- Этот-то? Юрий Львович Калмыков. Приятель нашего барина и дюже хороший человек. - Он ехидно взглянул на лежащего без сознания Евгения. - Ладноть, прощевайте, барин! Премного благодарен за Вашу щедрость.
И он хлестнул кобылу с такой силой, что она рванула, как молодой рысак.
Александр Никитин - а это, как вы поняли, был он - сразу узнал в лежащем на дрогах без признаков жизни человеке Евгения Соболеdского. А теперь ему ещё и поведали о самом главном: он узнал, куда увозят Женю.
Что за человек Калмыков, Александр не знал, но, судя по его не вызывающей доверия внешности, по ехидной ухмылке сидящего на дрогах мужика, он сделал вывод: участь у Жени незавидная.
Офицер проводил взглядом удаляющиеся дроги, развернул лошадь и пришпорив её, поскакал к зимним квартирам.

*****

- Ну. что, Саша? Узнал что-нибудь? - бросились к другу Андрей и Борис, лишь только тот слез с лошади.
- Узнал.



- Так скорее рассказывай!
- Евгения увезли в поместье какого-то Калмыкова.
- Что-о-о?!! - Взревел Андрей.
Он сильно побледнел и опустился на деревянный чурбан, что валялся рядом.
- Тебе знакомо это имя? - удивился Никитин.
- И даже слишком хорошо! Я так и знал, что граф отдаст Женю ему. Калмыков всем известный негодяй и мужеложец.
- Да что вы говорите? Неужели?- воскликнул Боренька Невзоров. Для юного корнета это было таким непристойным откровением, что он покрылся густым румянцем стыда. - Что же будет? Как помочь Евгению?
Андрей вывел из конюшни Рыжего, поправил на нём сбрую, подтянул седло и погладил коня по густой, волнистой гриве.
- Я еду к Калмыкову, - сказал Шеховской. - И немедленно!
Александр невесело усмехнулся.
- Да что ты говоришь? В этом мундире? Да он тебя и на порог не пустит, как только узнает, что ты - гусар!
- Ты прав, Саша, - опомнился Андрей. - Надо что-то срочно придумать. Но что? Мне ничего не приходит на ум. Может, подрядится купцом?
- Ага! - рассмеялся Никитин. - Предложи ему шпильки, булавки, помаду, румяна. По-моему, именно такой товар будет ему очень кстати.
- Ты всё смеёшься, Саша, а мне не до смеха.
- А что же мне плакать по-твоему? - взорвался подпоручик. - У него, видите ли, башка не варит, а мы что можем придумать? Я сроду не имел дел с такой породой людей, как Калмыков. Просто ума не приложу! Слушай, а ты в курсе дела, чем занимается этот мерзавец, кроме мужеложства? Ведь должно же быть у него ещё какое-нибудь увлечение?
- Конечно же есть! - обрадовался Андрей, вспомнив слова князя Мархлевского. - Он - большой любитель борзых собак и породистых лошадей. Я слышал, что у него их целый табун.
- А ведь это идея! - продолжил свою мысль Никитин. - В собаках ты, конечно, разбираешься, как свинья в апельсинах. А вот насчёт лошадей ничего сказать не могу. Здесь ты мастак! Лучшего знатока и любителя , чем ты, в нашем полку, пожалуй, не сыскать! Вот тебе и тема для беседы.
- Ты - умница, Саша! - чуть не подпрыгнул от радости Шеховской. - Закачусь-ка я к нему под видом известного на всю Москву коне - заводчика! Это будет правдоподобно и не вызовет никаких подозрений. Надеюсь, мы с Калмыковым найдём общий язык. Есть у меня одна задумка. Не знаю, конечно, что из этого выйдет, но постараюсь разыграть сногсшибательный спектакль! Может, Женю своего увижу. А не увижу, так узнаю, что с ним. И ещё у меня к этому порочному господину кое-какие дела имеются.
- Один поедешь? - спросил Никитин. - Может, тебя прикрыть?
- Вы мне только весь спектакль испортите. План у меня хитрый и очень тонкий. Если я спугну Калмыкова, не расположу его к себе, не заинтересую кое-чем, он замкнётся, а ещё того хуже - выгонит меня из своего дома. Вот тогда-то придётся имение придётся приступом брать. а делать это, по правде говоря, ох, как не хочется!
- А что вы задумали, Андрей Григорьевич? - полюбопытствовал корнет. - скажите, так интересно!
- Промолчу пока. Плохая примета говорить заранее. Если всё, что я задумал, удастся, вот тогда вместе и посмеёмся!
Андрей переоделся в штатское, на всякий случай взял с собой пистолет и попросил друзей пока никуда не уезжать, а ждать его на зимних квартирах. Лишь только он вскочил в седло, к нему подбежал Боренька.
- Постойте, Андрей Григорьевич! Вот, возьмите! Мне её маменька дала. Не сказала, что в ней зашито, но, право, вещь ценная. - С этими словами он протянул Шеховскому ладанку в виде сердечка из синего шёлка, на тоненькой верёвочке. - На счастье!





- Спасибо, корнет. Когда вернусь, у меня к тебе будет очень серьёзный разговор.
Рыжий тонко заржал и галопом поскакал по ровной, наезженной первыми санями дороге.



Эта реклама видна только НЕЗАРЕГИСТРИРОВАННЫМ пользователям. Зарегистрироваться!

Рейтинг работы: 3
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 36
© 12.10.2016 Долорес

Рубрика произведения: Проза -> Исторический роман
Оценки: отлично 2, интересно 0, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 2 автора












© 2007-2016 Chitalnya.ru / Читальня.ру / Толковый словарь / Энциклопедия литератора
«Изба-Читальня» - литературный портал для современных русскоязычных литераторов.
В "Избе-читальне" вы сможете найти или опубликовать стихи, прозу и другие литературные разные жанры (публицистика, литературная критика и др.)

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются действующим законодательством. Литпортал Читальня.ру предоставляет каждому автору бесплатный сервис по публикации произведений на основании пользовательского договора. Ответственность за содержание произведений закреплена за их авторами.