Литературно-художественный портал
chitalnya
       
Забыли пароль?

МАТЕРИНСКАЯ ЛЮБОВЬ

[Петрова]   Версия для печати    

Максима я родила не в Москве, где живу, а в маленьком городке на Кубани. Беременная, с четырёхлетним сыном Петей и пятилетней племянницей Ингой приехала к маме на лето. Роды ожидались в конце сентября, так что до августа смело можно было «гулять», набираться сил для успешного завершения ответственного события.
Каким сладким и радостным было то лето! Мы с детьми буквально купались в маминой любви и заботе. Как трепетно ожидали приезда братьев, сестёр! Родительский дом, из которого мы разлетелись по стране, магнитом притягивал нас и был, пожалуй, единственным местом наших ежегодных встреч. Сколько смеха, озорства, бесшабашного веселья! Грустили об одном: слишком рано ушёл из жизни папа, не довелось ему увидеть внуков. В память о нём сначала я, потом младший брат Юра назвали сыновей его именем.
Мама на глазах молодела от нашего присутствия, и чем больше сидело нас за столом, тем светлее становилось её лицо, тем живее она двигалась, тем задорнее звучал её голос.
Всё резко оборвалось в середине лета. Погиб Юра: разбился на мотоцикле - очень спешил к жене, сыну, к маме....
После девяти дней все постепенно разъехались. Юрину жену, таявшую у всех на глазах, вместе с маленьким сыном забрали её родители. Мне пришлось отложить отъезд на неопределённый срок - невозможно было оставить маму одну наедине со страшным горем. Два месяца до родов, прожитые в родительском доме после гибели брата, остались в моей памяти шершавой бетонной полосой, по которой протащило меня, беременную, вихрем судьбы.
Казалось, мама забыла о нас. Она по-прежнему хлопотала по хозяйству, но делала всё автоматически. Ночью и днём слышались её плач и причитания. Она, как это свойственно простым женщинам, «голосила» - плача, выговаривала всё, что болью накапливалось в душе. Я вскакивала и, неуклюже переваливаясь, бежала к ней. Моё сердце разрывалось на части от горечи утраты, от неспособности принять случившееся, от жалости к маме.
Мне так хотелось хоть немного притупить её боль, но подходящие слова не приходили на ум, и мы, обнявшись, рыдали обе. Не родившийся Максим в такие минуты властно напоминал о себе, а дети испуганно смотрели на нас своими большими чистыми глазами.
Накопившаяся боль угнетала, радоваться чему бы то ни было, даже скорому появлению на свет малыша, казалось противоестественным.
Я с ужасом думала о том, как отразится на ребёнке всё, пережитое мною. Петенька, напуганный изменившейся обстановкой в доме, как-то спросил:
- Мама, а почему бабушка всё время поёт?
- Она не поёт, а плачет и причитает, потому что умер её сынок.
- Что такое умер? Как ответить ему на этот вопрос?
- Он жил, жил и его вдруг не стало...
- Куда он делся?
И правда, куда? Где он теперь? Никто не знает, а отвечать на вопрос надо.
- Его закопали в землю…
- Так пойдём выкопаем! И бабушка перестанет причитать, - воскликнул сын. Я заплакала, крепко прижав к себе умненького и доброго мальчика, а Максим, волнуясь за маму, тотчас напомнил о себе энергичными толчками.
«Так нельзя! - наконец решила я. - Сдерживай эмоции - ради детей!» Усилием воли «переключила» себя и изменила тактику в отношении мамы, запрещая ей плакать.
Стенания стали доноситься из сарая, из погреба, из дальнего угла огорода... Эти звуки острой болью впивались в моё сознание.
- Мамочка! - убеждала я , - Юру не поднять и морем слёз, а себя Вы погубите. У
Вас слабое сердце, однажды оно просто не выдержит!
- Хорошо бы...
-Себя не жалко, - меня пожалейте! Я, живая, рядом! Я жду ребёнка! Что с ним будет? Каким он родится? Ради него, умоляю - сдерживайтесь! У меня нет больше сил. Помогите же мне!
Мама виновато опускала глаза:
- Я не буду больше плакать, дочь. Прости меня, - и уходила к себе в комнату. Вскоре оттуда доносились приглушённые звуки - она прятала лицо в подушки и плакала тихо-тихо.
Я, конечно, всё слышала, не спала ночами, мучаясь ещё и чувством вины перед нею. А потом наступил момент, когда (прости меня, мамочка!) в душе стала осуждать её: «Неужели нельзя совладать с собою? Она плачет о мёртвом, а рядом с нею пропадают живые - любимая дочь и внуки». Умом понимала, что один ребёнок другого никогда не заменит, какой палец ни режь - одинаково больно, а сердцем -никак.
Мне, как воздух, нужна была поддержка - дух мой угасал. «Бал бы рядом Коля», - чаще и чаще вздыхала я о муже.
Предстоящие роды в захудалой районной больнице пугали меня. Навещая там Юрину жену, видела: ни оборудования, ни врачей, ни лекарств, даже самых необходимых! А пелёнки! Солдатские портянки белее. Всё пережитое даром не пройдёт, где-то да вылезет, кто спасать будет, а главное - чем?
Оставшись наедине со всеми своими бедами, я сникла и обречённо ждала приговора судьбы. Слёзы пропали, и незаметно вселилась уверенность, что непременно умру при родах. Смерть больше не казалась мне невозможной, уж если она Юру не пощадила, чем я лучше?
Бессонными ночами размышляла только о том, что будет с моими детьми? Муж, конечно, не оставит их, но они так малы, без женщины ему не справиться... На мою маму надежды нет, (бедная, что с нею станет?) а его мама давно умерла. Другая женщина? Исключено, как минимум, на пять лет, я его знаю...
Мои размышления прервал спящий рядом со мной на широкой кровати Петенька. «Мама, мама!» - а дальше невнятное бормотание.
- Я тут, мой ангел, ты хочешь пить? - Сынок успокоился, чувствуя меня рядом.
Глядя на него, я вспомнила наш разговор, случившийся ещё в то, счастливое время.
- Мама, мама! - звал он меня ежеминутно без видимой на то причины. Я подошла к нему, спросив полушутя, полусерьёзно:
- Ну? Зачем тебе мама? Зачем тебе вообще нужна мама? - и поразилась ответу. Сынок, не думая ни минуты, сказал коротко и просто:
- Чтобы любить.
Эти мудрые слова четырёхлетнего сына тогда буквально озарили моё сознание: Мать нужна ребёнку, чтобы его любить, умного или глупого, здорового или больного, красивого или уродливого, - любить! - именно в этом залог его счастливой жизни!
«Кто же станет любить Вас?» - мучилась я, словно смертельный приговор был уже оглашён. - Людочка! Ну, конечно, Людочка!» - так с детства мы называли старшую сестру.
Она опоздала на похороны, потому что жила очень далеко - в Сибири. Это её дочка Ингабыла со мной. Я трепетно любила племянницу, и Людочка знала об этом. Перед самым отъездом домой она неожиданно сказала мне:
- Если что со мной случится - забери Ингу.
- Ты что? - всполошилась я. - Что такое говоришь9
- Не волнуйся. Всё хорошо. Это я так, на всякий случай. Возьмёшь?
- Конечно, возьму, но... отдаст ли отец? Отдаст. Мы говорили с ним на эту тему.
- Тогда и ты обещай, что не оставишь моих детей в случае чего... Обещаю.

Я лежала на боку, обняв огромный живот, и прислушивалась к не родившемуся ребёнку. Он тоже не спал, мой малыш, чувствовал, что маме плохо, ворочался, толкался. Интересно, какой он? На кого похож? Неужели я не увижу тебя, крошечка моя?
Что-то противное, тяжёлое накатилось на меня, стало трудно дышать. » Ох, не разбудить бы сыночка!» Петенька, разметав кудри по подушке, спал, красивый, как Ангел. Вдруг он снова вскрикнул, заворочался, я погладила его, успокаивая ласковым шёпотом, он притих под моей рукой, дыхание выровнялось.
«Господи, что с нами будет?» - с этим вопросом я заснула тяжёлым, коротким сном.

Утром мы с Петей пошли в магазин за хлебом. Мама не выходила лишний раз со двора, боясь встреч с людьми, их сочувственных взглядов, слов... Шли за руку, очень медленно, молчали. Мрачные мысли снова одолели меня. По всему ощущалось, что оставались считанные дни до радостного (или рокового?) события. Вдруг услышала:
- Мамочка, мне такой страшный сон сегодня приснился!
- Что?! - я встрепенулась. - Сон? Никогда раньше ребёнок не говорил мне, что ему
снятся сны! Странно!
- Что тебе приснилось, сынок?
- Ты идёшь по дороге, а впереди большая-пребольшая яма, а ты её не видишь. Я знаю, что ты в неё упадёшь, и кричу: «Мама, остановись, там яма!» А ты не слышишь - идёшь и идёшь... Я сильно кричал и плакал.
Меня забила мелкая дрожь. «Вот оно, моё предчувствие!»
- А ты перешагнула эту яму и пошла дальше.
- Сынок, ты это придумал? - осторожно спросила я.
- Нет, мне это приснилось. Мне было очень страшно.
Трудно передать словами то, что я испытала в ту минуту. Мощная, но ласковая волна поднялась во мне, выдавливая из каждой клеточки тлен. «Мой сыночек! Какой прекрасный сон! Это Высшие Силы передали через твоё ангельское существо предсказание: всё будет хорошо!»

«Всё будет хорошо!» - твердила я, как молитву, корчась в муках всю ночь в родильном отделении маленькой районной больницы.
- Ты мне эту учительницу побереги, - сказала, осмотрев меня в два часа ночи,
молодая женщина-врач с красивым, но измученным лицом.- Я посплю маленько.
Устала. Два часа у меня есть.
Она ушла, а пожилая акушерка, придвинув кресло к моей кровати, проговорила, словно извиняясь:
- Докторша наша только что вернулась, трое родов за полночи приняла - все тяжёлые и все в разных хуторах. Одна она у нас, на весь район одна... Пусть отдохнёт. И ты, дочка, поспи, всё будет хорошо, - села в кресло и мгновенно уснула чутким материнским сном.
Эти добрые лица, ласковые голоса до сих пор живут во мне, мигают маячком в ночи
жизни.

На дворе стоял октябрь, непривычно холодный для Кубани. Каждую ночь пруд в мамином огороде покрывался ледком. А в доме, по всем приметам, наступила весна.
Младенец, как солнышко, заполонил добрым светом каждый уголок старого саманного дома. Мы с мамой, развернув пелёнки, склонялись над ним и разглядывали, осторожно целуя крошечные пальчики. Максим, говорила мама, «уродился в нашу породу», и так интересно было находить в нём черты моего отца, брата и, конечно же, мои!
Мамино лицо, постаревшее, угрюмое, причудливо изменялось всякий раз, когда она подходила к кроватке. Поток ласковых слов, немыслимых умилительных словообразований постоянно струился над ней, «живой» водой омывая наши души.
«Бог взял, Бог дал», - шептала мама, вздыхая, но эти вздохи уже не пугали меня.

Петенька поначалу очень радовался, что у него есть братик, нежно разговаривал, любовался им, но стоило мне сказать ласковое слово малышу, он закрывал лицо руками и беззвучно плакал, а потом спрашивал: «А я - золотко? А я - лапонька?» Успокоить его могли только мои клятвенные заверения, что люблю его больше всех на свете. И всё же Петино сердечко изводилось муками ревности, и однажды после долгого молчания, по-стариковски сморщив лоб, тяжело вздохнув, он изрёк: «Да-а-а... Всё началось с этого Максима. Раньше ты меня любила... Что же делать...» И снова глубоко вздохнул.
Я знала, что подобное может случиться и делала всё, чтобы старший сын не чувствовал себя обделённым материнской любовью, но... грудной ребенок и проблемы, возникшие с его рождением, (переживания не прошли бесследно) отнимали много времени и сил. Был бы рядом отец... Ах, как он нужен был нам, сильный, спокойный, любящий! Петеньке тоже его недоставало. Как-то утром подхожу к его кроватке - не спит, уставил глазёнки в одну точку, думает о чём-то.
- О чём думаешь, сынок?
- О папочке.
- Что же ты думаешь о нём?
- Он такой родненький, хороший...
С этого же дня Петя взялся за дело: из крыла мотороллера, сита, частей от мотора стиральной машины и прочего материала он строил самолёт, чтобы полететь в Москву и привезти оттуда папу. Очень удивлялся, почему его самолет не заводится, и сокрушался: «Эх, если б завёлся самолет , я б уже давно папу привёз». Однако обещать ему скорую встречу с папой я не могла. Уезжать домой было ещё нельзя.

Однажды, обиходив младенца, я позвала Петю обедать.
- А что будем кушать? - спросил сынок. С раннего детства он страдал отсутствием
аппетита.
- Бабушка борщик сварила. Вку-у-сный! - Я не буду борщик.
- Сынонька, все мужчины едят борщик и становятся богатырями, как Илья Муромец. Ты ведь хочешь стать большим и сильным?
- Хочу. А борщика не хочу.
- Давай-ка, котёнок, снимай пальтишко, мой руки!
В этот момент заплакал Максим. Я метнулась к нему, взяла на руки - он не успокаивался. Так и есть - мокрый! Схватила пелёнки, ловко перепеленала - притих.
- Вымыл руки? - снова обратилась к Пете, но в комнате его не оказалось. Во дворе
тоже. Стала звать его - не отвечает. Такого ещё не бывало.
Я побежала через огород к опустевшему дому брата, именно там они играли целыми днями с соседским Андрюшей. Никого. Бегом к Андрюше - не видел, не знает. Недоумение сменилось тревогой. Да куда же он мог деться за те две минуты, пока я перепеленала Максима?!
Вдруг меня обдало жаром - колодец! Бегом к нему - он неглубокий, но все же... Слава Богу, нет. Пруд?! Я лихорадочно металась по усадьбе и звала сына.
Мои тревожные крики привлекли внимание соседей, они подключились к поискам. Один проверял шестом пруд, другой побежал в близлежащий лес, третий помчался по улице...
Когда первые десять минут не дали результатов, от моей выдержки не осталось и следа. Сердце бешено колотилось, руки тряслись, голос срывался, слёзы градом катились по лицу.
- Мамочка! Мамочка! - задыхалась я, - где он? Куда мог деться?
И снова бежала к пустому полутораэтажному дому брата, обыскивала каждый уголок и звала, звала своего сыночка и не верила, не верила, что с ним случилась беда.
Черед двадцать минут я потеряла человеческий облик. Из моей груди вырывались только нечеловеческие стоны и вой.
Мама с побелевшим лицом и огромными глазами бегала за мной, пытаясь успокоить и накрыть мои плечи своим пуховым платком.
- Дочечка, родная моя! Возьми себя в руки! Умоляю тебя, оденься! Ты ещё совсем
сырая! Простудишь грудь! Он найдётся, найдётся! Я чувствую - с ним ничего не
случилось!
- Так где же он?! - вопила я, отталкивая маму и рвалась бежать. Куда? Не знала, оттого ещё отчаяннее выла.
- Дочечка, твоя голова... Тебе нельзя так волноваться! Подумай о Максиме! Тебе -
кормить, его пожалей!
«Максим! Боже мой, а вдруг, пока я бегала, с ним что-то случилось!» Ворвалась в дом - сынок спокойно спал.
- Мама идите в дом, не отходите от него ни на шаг! Прошу вас!
- А ты... а как же ты?
И тут я с ужасом догадалась, что она боится за МЕНЯ, обо МНЕ болит её сердце, не о Пете! Я возмутилась про себя: «Да как она может! Что значит моё здоровье, да сама жизнь, когда пропал МОЙ РЕБЁНОК! Куда, куда он мог запропаститься?!»

Вдруг отравленной стрелой пронзила мысль:» Его украли! Он стоял у калитки, его запихнули в машину и увезли! Только так мог пропасть ребёнок со двора за две минуты! Надо вызвать милицию! Срочно позвонить! Да это же не Москва - ближайший телефон –на почте!»
Кто-то помчался на почту, а я, ведомая материнским инстинктом, снова побрела к дому брата. «Сыночек мой, сыночек, Петенька, - голосила я, - да где же ты, моё солнышко, да что же с тобой приключилось...»
Поиски снова ничего не дали. Я закрыла глаза и обхватила руками голову - было ощущение, что она сейчас лопнет - такая невыносимая боль сосредоточилась в висках.
Когда открыла глаза, увидела перед собой Петю. Он стоял и с любопытством рассматривал меня. В первый миг подумалось - мерещится! Бросилась к нему, схватила в объятия - он!
Теперь я очень хорошо понимаю состояние тех, кого приговорили к смертной казни, а за минуту до исполнения приговора отменили её. Я это пережила в ту минуту.
- Где ты был? - спросила как можно спокойнее.
- За буфетом.
- Как - за буфетом?! Между стенкой и буфетом было не более десяти сантиметров.
- Вот так, - сказал сынок и протиснулся в щель. Задняя фанерная стенка вогнулась, и он исчез.
-Ты слышал - я тебя звала? - Слышал.
- Почему же не выходил так долго?
- Я думал, ты меня зовёшь борщик кушать.
- А почему же всё-таки вышел?
-Дай-ка, думаю, посмотрю, чего это там мама так сильно плачет?
Я молча взяла его за руку и привела в дом. Увидев внука живым и невредимым, мама горячо заговорила:
- Я знала, чувствовала, что с ним всё в порядке. А ты - ты совсем не жалеешь себя, разве так можно?! Дети и не такие фокусы выкидывают... Ой, сколько сил надо, чтобы вырастить их! Да где же силы те брать, если так убиваться по любому поводу. Выпей-ка валерьянки, вон дрожишь вся...
Потом она отчитывала внука, а я лежала в соседней комнате на кровати, зарыв лицо в подушки, и тихо-тихо плакала.
На следующий день за завтраком мама сказала:
- Знаешь, доченька, езжайте-ка вы домой! Хватит меня сторожить. Разве это дело? Семья в разлуке, отец сына новорождённого не видел.
У меня затрепетало сердце.
- А как же вы тут... одна...
- Чёрт меня не возьмёт! Да и не одна я - люди кругом.
- Поедемте с нами! Зиму поживёте, к весне вернётесь. А летом - мы приедем! -- -Нельзя мне ехать. Кто же за домами приглядит? Да и папа с Юрой - их тоже не оставишь... Спасибо, родная моя! Не волнуйся за меня, поезжайте домой! Звони
мужу!
Я смотрела в родное материнское лицо, любовалась им и думала: что же это за штука такая - материнская любовь? Чего в ней больше - радости или боли, мудрости или глупости, самоотверженности или эгоизма? На чём она стоит? Что её питает? Почему -бессмертна?
Нет у меня ответов на эти вопросы. Вот уже Максимкина дочка теребит мой подол, и я млею от счастья и всё думаю: что же это за штука такая...




Эта реклама видна только НЕЗАРЕГИСТРИРОВАННЫМ пользователям. Зарегистрироваться!

Рейтинг работы: 13
Количество отзывов: 2
Количество просмотров: 86
© 11.10.2016 Петрова

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ
Оценки: отлично 3, интересно 0, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 5 авторов




<< < 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 > >>





Светлана Светлая       17.10.2016   07:26:34
Отзыв:   положительный

Только материнское сердце, может чувствовать, боль и беду...Только материнское сердце может любить, отдавая всю свою любовь, без остатка! По- другому не бывает...

Читала Ваш рассказ и плакала... Близко...

С теплом...
Петрова       17.10.2016   21:24:30

Материнская любовь - вне времени, вне власти, вне режима, она есть и будет, пока рождаются дети.Восемнадцатилетней девочкой я посетила в Крыму развалины древнего города,( что-то вроде 2-й век до новой эры) на надгробной плите были выбиты слова: "О если богу легче, чем нам достаются дети, зачем же вы мучитесь в родах , жёны, тогда?" Я была потрясена и через всю жизнь пронесла эти слова. Спасибо, Светлана, за сопереживание, за способность понимать это. С уважением.







© 2007-2016 Chitalnya.ru / Читальня.ру / Толковый словарь / Энциклопедия литератора
«Изба-Читальня» - литературный портал для современных русскоязычных литераторов.
В "Избе-читальне" вы сможете найти или опубликовать стихи, прозу и другие литературные разные жанры (публицистика, литературная критика и др.)

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются действующим законодательством. Литпортал Читальня.ру предоставляет каждому автору бесплатный сервис по публикации произведений на основании пользовательского договора. Ответственность за содержание произведений закреплена за их авторами.